Николай НекрасовЕсли пасмурен день, если ночь не светла (Рыцарь на час)

Николай Некрасов [nekrasov]

Если пасмурен день, если ночь не светла,
Если ветер осенний бушует,
Над душой воцаряется мгла,
4 Ум, бездействуя, вяло тоскует.
Только сном и возможно помочь,
Но, к несчастью, не всякому спится...

Слава богу! морозная ночь —
8 Я сегодня не буду томиться.
По широкому полю иду,
Раздаются шаги мои звонко,
Разбудил я гусей на пруду,
12 Я со стога спугнул ястребенка.
Как он вздрогнул! как крылья развил!
Как взмахнул ими сильно и плавно!
Долго, долго за ним я следил,
16 Я невольно сказал ему: славно!
Чу! стучит проезжающий воз,
Деготьком потянуло с дороги...
Обоняние тонко в мороз,
20 Мысли свежи, выносливы ноги.
Отдаешься невольно во власть
Окружающей бодрой природы;
Сила юности, мужество, страсть
24 И великое чувство свободы
Наполняет ожившую грудь;
Жаждой тела душа закипает,
Вспоминается пройденный путь,
28 Совесть песню свою запевает...

Я советую гнать ее прочь —
Будет время еще сосчитаться!
В эту тихую, лунную ночь
32 Созерцанию должно предаться.
Даль глубоко прозрачна, чиста,
Месяц полный плывет над дубровой,
И господствуют в небе цвета
36 Голубой, беловатый, лиловый.
Воды ярко блестят средь полей,
А земля прихотливо одета
В волны белого лунного света
40 И узорчатых, странных теней.
От больших очертаний картины
До тончайших сетей паутины
Что как иней к земле прилегли, —
44 Все отчетливо видно: далече
Протянулися полосы гречи,
Красной лентой по скату прошли;
Замыкающий сонные нивы,
48 Лес сквозит, весь усыпан листвой;
Чудны красок его переливы
Под играющей, ясной луной;
Дуб ли пасмурный, клен ли веселый —
52 В нем легко отличишь издали;
Грудью к северу; ворон тяжелый —
Видишь — дремлет на старой ели!
Все, чем может порадовать сына
56 Поздней осенью родина-мать:
Зеленеющей озими гладь,
Подо льном — золотая долина,
Посреди освещенных лугов
60 Величавое войско стогов, —
Все доступно довольному взору...
Не сожмется мучительно грудь,
Если б даже пришлось в эту пору
64 На родную деревню взглянуть:
Не видна ее бедность нагая!
Запаслася скирдами, родная,
Окружилася ими она
68 И стоит, словно полная чаша.
Пожелай ей покойного сна —
Утомилась, кормилица наша!..

Спи, кто может, — я спать не могу,
72 Я стою потихоньку, без шуму
На покрытом стогами лугу
И невольную думаю думу.
Не умел я с тобой совладать,
76 Не осилил я думы жестокой...

В эту ночь я хотел бы рыдать
На могиле далекой,
Где лежит моя бедная мать...

80 В стороне от больших городов,
Посреди бесконечных лугов,
За селом, на горе невысокой,
Вся бела, вся видна при луне,
84 Церковь старая чудится мне,
И на белой церковной стене
Отражается крест одинокий.
Да! я вижу тебя, божий дом!
88 Вижу надписи вдоль по карнизу
И апостола Павла с мечом,
Облаченного в светлую ризу.
Поднимается сторож-старик
92 На свою колокольню-руину,
На тени он громадно велик:
Пополам пересек всю равнину.
Поднимись! — и медлительно бей,
96 Чтобы слышалось долго гуденье!
В тишине деревенских ночей
Этих звуков властительно пенье:
Если есть в околотке больной,
100 Он при них встрепенется душой
И, считая внимательно звуки,
Позабудет на миг свои муки;
Одинокий ли путник ночной
104 Их заслышит — бодрее шагает;
Их заботливый пахарь считает
И, крестом осенясь в полусне,
Просит бога о ведряном дне.

108 Звук за звуком гудя прокатился,
Насчитал я двенадцать часов.
С колокольни старик возвратился,
Слышу шум его звонких шагов,
112 Вижу тень его; сел на ступени,
Дремлет, голову свесив в колени.
Он в мохнатую шапку одет,
В балахоне убогом и темном...
116 Все, чего не видал столько лет,
От чего я пространством огромным
Отделен, — все живет предо мной,
Все так ярко рисуется взору,
120 Что не верится мне в эту пору,
Чтоб не мог увидать я и той,
Чья душа здесь незримо витает,
Кто под этим крестом почивает...

124 Повидайся со мною, родимая!
Появись легкой тенью на миг!
Всю ты жизнь прожила нелюбимая,
Всю ты жизнь прожила для других.
128 С головой, бурям жизни открытою,
Весь свой век под грозою сердитою
Простояла, — грудью своей
Защищая любимых детей.
132 И гроза над тобой разразилася!
Ты не дрогнув удар приняла,
За врагов, умирая, молилася,
На детей милость бога звала.
136 Неужели за годы страдания
Тот, кто столько тобою был чтим,
Не пошлет тебе радость свидания
С погибающим сыном твоим?..

140 Я кручину мою многолетнюю
На родимую грудь изолью,
Я тебе мою песню последнюю,
Мою горькую песню спою.
144 О прости! то не песнь утешения,
Я заставлю страдать тебя вновь,
Но я гибну — и ради спасения
Я твою призываю любовь!
148 Я пою тебе песнь покаяния,
Чтобы кроткие очи твои
Смыли жаркой слезою страдания
Все позорные пятна мои!
152 Чтоб ту силу свободную, гордую,
Что в мою заложила ты грудь,
Укрепила ты волею твердою
И на правый поставила путь...

156 Треволненья мирского далекая,
С неземным выраженьем в очах,
Русокудрая, голубоокая,
С тихой грустью на бледных устах,
160 Под грозой величаво-безгласная, —
Молода умерла ты, прекрасная,
И такой же явилась ты мне
При волшебно светящей луне.
164 Да! я вижу тебя, бледнолицую,
И на суд твой себя отдаю.
Не робеть перед правдой-царицею
Научила ты музу мою:
168 Мне не страшны друзей сожаления,
Не обидно врагов торжество,
Изреки только слово прощения,
Ты, чистейшей любви божество!
172 Что враги? пусть клевещут язвительней, —
Я пощады у них не прошу,
Не придумать им казни мучительней
Той, которую в сердце ношу!
176 Что друзья? Наши силы неровные,
Я ни в чем середины не знал,
Что обходят они, хладнокровные,
Я на все безрассудно дерзал,
180 Я не думал, что молодость шумная,
Что надменная сила пройдет —
И влекла меня жажда безумная,
Жажда жизни — вперед и вперед!
184 Увлекаем бесславною битвою,
Сколько раз я над бездной стоял,
Поднимался твоею молитвою,
Снова падал — и вовсе упал!..
188 Выводи на дорогу тернистую!
Разучился ходить я по ней,
Погрузился я в тину нечистую
Мелких помыслов, мелких страстей.
192 От ликующих, праздно болтающих,
Обагряющих руки в крови
Уведи меня в стан погибающих
За великое дело любви!
196 Тот, чья жизнь бесполезно разбилася,
Может смертью еще доказать,
Что в нем сердце неробкое билося,
Что умел он любить...

200 О мечты! о волшебная власть
Возвышающей душу природы!
Пламя юности, мужество, страсть
И великое чувство свободы —
204 Все в душе угнетенной моей
Пробудилось... но где же ты, сила?
Я проснулся ребенка слабей.
Знаю: день проваляюсь уныло,
208 Ночью буду микстуру глотать,
И пугать меня будет могила,
Где лежит моя бедная мать.

Все, что в сердце кипело, боролось,
212 Все луч бледного утра спугнул,
И насмешливый внутренний голос
Злую песню свою затянул:
«Покорись, о ничтожное племя!
216 Неизбежной и горькой судьбе,
Захватило нас трудное время
Неготовыми к трудной борьбе.
Вы еще не в могиле, вы живы,
220 Но для дела вы мертвы давно,
Суждены вам благие порывы,
Но свершить ничего не дано...»

Другие анализы стихотворений Николая Некрасова

❤ Аффтар жжот💔 КГ/АМ

все твой оно над душа песня ночь звук сила грудь

  • ВКонтакте

  • Facebook

  • Мой мир@mail.ru

  • Twitter

  • Одноклассники

  • Google+

Анализ стихотворения

Количество символов

6 481

Количество символов без пробелов

5 436

Количество слов

1 013

Количество уникальных слов

584

Количество значимых слов

324

Количество стоп-слов

363

Количество строк

222

Количество строф

12

Водность

68,0 %

Классическая тошнота

3,32

Академическая тошнота

4,3 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Семантическое ядро

Слово

Количество

Частота

все

11

1,09 %

грудь

6

0,59 %

ночь

6

0,59 %

оно

6

0,59 %

душа

5

0,49 %

сила

5

0,49 %

твой

5

0,49 %

звук

4

0,39 %

над

4

0,39 %

песня

4

0,39 %

бог

3

0,30 %

великое

3

0,30 %

враг

3

0,30 %

гроза

3

0,30 %

деть

3

0,30 %

долгий

3

0,30 %

жажда

3

0,30 %

крест

3

0,30 %

луг

3

0,30 %

луна

3

0,30 %

любовь

3

0,30 %

могила

3

0,30 %

может

3

0,30 %

невольный

3

0,30 %

пройти

3

0,30 %

ребенок

3

0,30 %

сердце

3

0,30 %

стог

3

0,30 %

страсть

3

0,30 %

тень

3

0,30 %

бедный

2

0,20 %

бела

2

0,20 %

бледный

2

0,20 %

бодрый

2

0,20 %

весить

2

0,20 %

взор

2

0,20 %

власть

2

0,20 %

волшебный

2

0,20 %

вперед

2

0,20 %

горький

2

0,20 %

далекий

2

0,20 %

дремать

2

0,20 %

дума

2

0,20 %

звонкий

2

0,20 %

земля

2

0,20 %

знать

2

0,20 %

лежать

2

0,20 %

лунный

2

0,20 %

мать

2

0,20 %

мелкий

2

0,20 %

миг

2

0,20 %

мужество

2

0,20 %

одинокий

2

0,20 %

око

2

0,20 %

пасмурный

2

0,20 %

песнь

2

0,20 %

погибать

2

0,20 %

подниматься

2

0,20 %

полный

2

0,20 %

поль

2

0,20 %

пора

2

0,20 %

посреди

2

0,20 %

природа

2

0,20 %

прожить

2

0,20 %

просить

2

0,20 %

путь

2

0,20 %

родить

2

0,20 %

родной

2

0,20 %

свобода

2

0,20 %

село

2

0,20 %

сон

2

0,20 %

спать

2

0,20 %

спугнуть

2

0,20 %

старый

2

0,20 %

столько

2

0,20 %

страдание

2

0,20 %

считать

2

0,20 %

сын

2

0,20 %

тихий

2

0,20 %

тонкий

2

0,20 %

трудный

2

0,20 %

умести

2

0,20 %

чего

2

0,20 %

чей

2

0,20 %

чистый

2

0,20 %

чтоб

2

0,20 %

чувство

2

0,20 %

шаг

2

0,20 %

шум

2

0,20 %

юность

2

0,20 %

яркий

2

0,20 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Комментарии

Yesli pasmuren den, yesli noch ne svetla

Nikolay Nekrasov

Rytsar na chas

Yesli pasmuren den, yesli noch ne svetla,
Yesli veter osenny bushuyet,
Nad dushoy votsaryayetsya mgla,
Um, bezdeystvuya, vyalo toskuyet.
Tolko snom i vozmozhno pomoch,
No, k neschastyu, ne vsyakomu spitsya...

Slava bogu! moroznaya noch —
Ya segodnya ne budu tomitsya.
Po shirokomu polyu idu,
Razdayutsya shagi moi zvonko,
Razbudil ya gusey na prudu,
Ya so stoga spugnul yastrebenka.
Kak on vzdrognul! kak krylya razvil!
Kak vzmakhnul imi silno i plavno!
Dolgo, dolgo za nim ya sledil,
Ya nevolno skazal yemu: slavno!
Chu! stuchit proyezzhayushchy voz,
Degotkom potyanulo s dorogi...
Obonyaniye tonko v moroz,
Mysli svezhi, vynoslivy nogi.
Otdayeshsya nevolno vo vlast
Okruzhayushchey bodroy prirody;
Sila yunosti, muzhestvo, strast
I velikoye chuvstvo svobody
Napolnyayet ozhivshuyu grud;
Zhazhdoy tela dusha zakipayet,
Vspominayetsya proydenny put,
Sovest pesnyu svoyu zapevayet...

Ya sovetuyu gnat yee proch —
Budet vremya yeshche soschitatsya!
V etu tikhuyu, lunnuyu noch
Sozertsaniyu dolzhno predatsya.
Dal gluboko prozrachna, chista,
Mesyats polny plyvet nad dubrovoy,
I gospodstvuyut v nebe tsveta
Goluboy, belovaty, lilovy.
Vody yarko blestyat sred poley,
A zemlya prikhotlivo odeta
V volny belogo lunnogo sveta
I uzorchatykh, strannykh teney.
Ot bolshikh ochertany kartiny
Do tonchayshikh setey pautiny
Chto kak iney k zemle prilegli, —
Vse otchetlivo vidno: daleche
Protyanulisya polosy grechi,
Krasnoy lentoy po skatu proshli;
Zamykayushchy sonnye nivy,
Les skvozit, ves usypan listvoy;
Chudny krasok yego perelivy
Pod igrayushchey, yasnoy lunoy;
Dub li pasmurny, klen li vesely —
V nem legko otlichish izdali;
Grudyu k severu; voron tyazhely —
Vidish — dremlet na staroy yeli!
Vse, chem mozhet poradovat syna
Pozdney osenyu rodina-mat:
Zeleneyushchey ozimi glad,
Podo lnom — zolotaya dolina,
Posredi osveshchennykh lugov
Velichavoye voysko stogov, —
Vse dostupno dovolnomu vzoru...
Ne sozhmetsya muchitelno grud,
Yesli b dazhe prishlos v etu poru
Na rodnuyu derevnyu vzglyanut:
Ne vidna yee bednost nagaya!
Zapaslasya skirdami, rodnaya,
Okruzhilasya imi ona
I stoit, slovno polnaya chasha.
Pozhelay yey pokoynogo sna —
Utomilas, kormilitsa nasha!..

Spi, kto mozhet, — ya spat ne mogu,
Ya stoyu potikhonku, bez shumu
Na pokrytom stogami lugu
I nevolnuyu dumayu dumu.
Ne umel ya s toboy sovladat,
Ne osilil ya dumy zhestokoy...

V etu noch ya khotel by rydat
Na mogile dalekoy,
Gde lezhit moya bednaya mat...

V storone ot bolshikh gorodov,
Posredi beskonechnykh lugov,
Za selom, na gore nevysokoy,
Vsya bela, vsya vidna pri lune,
Tserkov staraya chuditsya mne,
I na beloy tserkovnoy stene
Otrazhayetsya krest odinoky.
Da! ya vizhu tebya, bozhy dom!
Vizhu nadpisi vdol po karnizu
I apostola Pavla s mechom,
Oblachennogo v svetluyu rizu.
Podnimayetsya storozh-starik
Na svoyu kolokolnyu-ruinu,
Na teni on gromadno velik:
Popolam peresek vsyu ravninu.
Podnimis! — i medlitelno bey,
Chtoby slyshalos dolgo gudenye!
V tishine derevenskikh nochey
Etikh zvukov vlastitelno penye:
Yesli yest v okolotke bolnoy,
On pri nikh vstrepenetsya dushoy
I, schitaya vnimatelno zvuki,
Pozabudet na mig svoi muki;
Odinoky li putnik nochnoy
Ikh zaslyshit — bodreye shagayet;
Ikh zabotlivy pakhar schitayet
I, krestom osenyas v polusne,
Prosit boga o vedryanom dne.

Zvuk za zvukom gudya prokatilsya,
Naschital ya dvenadtsat chasov.
S kolokolni starik vozvratilsya,
Slyshu shum yego zvonkikh shagov,
Vizhu ten yego; sel na stupeni,
Dremlet, golovu svesiv v koleni.
On v mokhnatuyu shapku odet,
V balakhone ubogom i temnom...
Vse, chego ne vidal stolko let,
Ot chego ya prostranstvom ogromnym
Otdelen, — vse zhivet predo mnoy,
Vse tak yarko risuyetsya vzoru,
Chto ne veritsya mne v etu poru,
Chtob ne mog uvidat ya i toy,
Chya dusha zdes nezrimo vitayet,
Kto pod etim krestom pochivayet...

Povidaysya so mnoyu, rodimaya!
Poyavis legkoy tenyu na mig!
Vsyu ty zhizn prozhila nelyubimaya,
Vsyu ty zhizn prozhila dlya drugikh.
S golovoy, buryam zhizni otkrytoyu,
Ves svoy vek pod grozoyu serditoyu
Prostoyala, — grudyu svoyey
Zashchishchaya lyubimykh detey.
I groza nad toboy razrazilasya!
Ty ne drognuv udar prinyala,
Za vragov, umiraya, molilasya,
Na detey milost boga zvala.
Neuzheli za gody stradania
Tot, kto stolko toboyu byl chtim,
Ne poshlet tebe radost svidania
S pogibayushchim synom tvoim?..

Ya kruchinu moyu mnogoletnyuyu
Na rodimuyu grud izolyu,
Ya tebe moyu pesnyu poslednyuyu,
Moyu gorkuyu pesnyu spoyu.
O prosti! to ne pesn uteshenia,
Ya zastavlyu stradat tebya vnov,
No ya gibnu — i radi spasenia
Ya tvoyu prizyvayu lyubov!
Ya poyu tebe pesn pokayania,
Chtoby krotkiye ochi tvoi
Smyli zharkoy slezoyu stradania
Vse pozornye pyatna moi!
Chtob tu silu svobodnuyu, gorduyu,
Chto v moyu zalozhila ty grud,
Ukrepila ty voleyu tverdoyu
I na pravy postavila put...

Trevolnenya mirskogo dalekaya,
S nezemnym vyrazhenyem v ochakh,
Rusokudraya, golubookaya,
S tikhoy grustyu na blednykh ustakh,
Pod grozoy velichavo-bezglasnaya, —
Moloda umerla ty, prekrasnaya,
I takoy zhe yavilas ty mne
Pri volshebno svetyashchey lune.
Da! ya vizhu tebya, blednolitsuyu,
I na sud tvoy sebya otdayu.
Ne robet pered pravdoy-tsaritseyu
Nauchila ty muzu moyu:
Mne ne strashny druzey sozhalenia,
Ne obidno vragov torzhestvo,
Izreki tolko slovo proshchenia,
Ty, chisteyshey lyubvi bozhestvo!
Chto vragi? pust kleveshchut yazvitelney, —
Ya poshchady u nikh ne proshu,
Ne pridumat im kazni muchitelney
Toy, kotoruyu v serdtse noshu!
Chto druzya? Nashi sily nerovnye,
Ya ni v chem serediny ne znal,
Chto obkhodyat oni, khladnokrovnye,
Ya na vse bezrassudno derzal,
Ya ne dumal, chto molodost shumnaya,
Chto nadmennaya sila proydet —
I vlekla menya zhazhda bezumnaya,
Zhazhda zhizni — vpered i vpered!
Uvlekayem besslavnoyu bitvoyu,
Skolko raz ya nad bezdnoy stoyal,
Podnimalsya tvoyeyu molitvoyu,
Snova padal — i vovse upal!..
Vyvodi na dorogu ternistuyu!
Razuchilsya khodit ya po ney,
Pogruzilsya ya v tinu nechistuyu
Melkikh pomyslov, melkikh strastey.
Ot likuyushchikh, prazdno boltayushchikh,
Obagryayushchikh ruki v krovi
Uvedi menya v stan pogibayushchikh
Za velikoye delo lyubvi!
Tot, chya zhizn bespolezno razbilasya,
Mozhet smertyu yeshche dokazat,
Chto v nem serdtse nerobkoye bilosya,
Chto umel on lyubit...

O mechty! o volshebnaya vlast
Vozvyshayushchey dushu prirody!
Plamya yunosti, muzhestvo, strast
I velikoye chuvstvo svobody —
Vse v dushe ugnetennoy moyey
Probudilos... no gde zhe ty, sila?
Ya prosnulsya rebenka slabey.
Znayu: den provalyayus unylo,
Nochyu budu miksturu glotat,
I pugat menya budet mogila,
Gde lezhit moya bednaya mat.

Vse, chto v serdtse kipelo, borolos,
Vse luch blednogo utra spugnul,
I nasmeshlivy vnutrenny golos
Zluyu pesnyu svoyu zatyanul:
«Pokoris, o nichtozhnoye plemya!
Neizbezhnoy i gorkoy sudbe,
Zakhvatilo nas trudnoye vremya
Negotovymi k trudnoy borbe.
Vy yeshche ne v mogile, vy zhivy,
No dlya dela vy mertvy davno,
Suzhdeny vam blagiye poryvy,
No svershit nichego ne dano...»

Tckb gfcvehty ltym, tckb yjxm yt cdtnkf

Ybrjkfq Ytrhfcjd

Hswfhm yf xfc

Tckb gfcvehty ltym, tckb yjxm yt cdtnkf,
Tckb dtnth jctyybq ,eietn,
Yfl leijq djwfhztncz vukf,
Ev, ,tpltqcndez, dzkj njcretn/
Njkmrj cyjv b djpvj;yj gjvjxm,
Yj, r ytcxfcnm/, yt dczrjve cgbncz///

Ckfdf ,jue! vjhjpyfz yjxm —
Z ctujlyz yt ,ele njvbnmcz/
Gj ibhjrjve gjk/ ble,
Hfplf/ncz ifub vjb pdjyrj,
Hfp,elbk z uectq yf ghele,
Z cj cnjuf cgeuyek zcnht,tyrf/
Rfr jy dplhjuyek! rfr rhskmz hfpdbk!
Rfr dpvf[yek bvb cbkmyj b gkfdyj!
Ljkuj, ljkuj pf ybv z cktlbk,
Z ytdjkmyj crfpfk tve: ckfdyj!
Xe! cnexbn ghjtp;f/obq djp,
Ltujnmrjv gjnzyekj c ljhjub///
J,jyzybt njyrj d vjhjp,
Vsckb cdt;b, dsyjckbds yjub/
Jnlftimcz ytdjkmyj dj dkfcnm
Jrhe;f/otq ,jlhjq ghbhjls;
Cbkf /yjcnb, ve;tcndj, cnhfcnm
B dtkbrjt xedcndj cdj,jls
Yfgjkyztn j;bdie/ uhelm;
;f;ljq ntkf leif pfrbgftn,
Dcgjvbyftncz ghjqltyysq genm,
Cjdtcnm gtcy/ cdj/ pfgtdftn///

Z cjdtne/ uyfnm tt ghjxm —
,eltn dhtvz tot cjcxbnfnmcz!
D 'ne nb[e/, keyye/ yjxm
Cjpthwfyb/ ljk;yj ghtlfnmcz/
Lfkm uke,jrj ghjphfxyf, xbcnf,
Vtczw gjkysq gksdtn yfl le,hjdjq,
B ujcgjlcnde/n d yt,t wdtnf
Ujke,jq, ,tkjdfnsq, kbkjdsq/
Djls zhrj ,ktcnzn chtlm gjktq,
F ptvkz ghb[jnkbdj jltnf
D djkys ,tkjuj keyyjuj cdtnf
B epjhxfns[, cnhfyys[ ntytq/
Jn ,jkmib[ jxthnfybq rfhnbys
Lj njyxfqib[ ctntq gfenbys
Xnj rfr bytq r ptvkt ghbktukb, —
Dct jnxtnkbdj dblyj: lfktxt
Ghjnzyekbcz gjkjcs uhtxb,
Rhfcyjq ktynjq gj crfne ghjikb;
Pfvsrf/obq cjyyst ybds,
Ktc crdjpbn, dtcm ecsgfy kbcndjq;
Xelys rhfcjr tuj gthtkbds
Gjl buhf/otq, zcyjq keyjq;
Le, kb gfcvehysq, rkty kb dtctksq —
D ytv kturj jnkbxbim bplfkb;
Uhelm/ r ctdthe; djhjy nz;tksq —
Dblbim — lhtvktn yf cnfhjq tkb!
Dct, xtv vj;tn gjhfljdfnm csyf
Gjplytq jctym/ hjlbyf-vfnm:
Ptktyt/otq jpbvb ukflm,
Gjlj kmyjv — pjkjnfz ljkbyf,
Gjchtlb jcdtotyys[ keujd
Dtkbxfdjt djqcrj cnjujd, —
Dct ljcnegyj ljdjkmyjve dpjhe///
Yt cj;vtncz vexbntkmyj uhelm,
Tckb , lf;t ghbikjcm d 'ne gjhe
Yf hjlye/ lthtdy/ dpukzyenm:
Yt dblyf tt ,tlyjcnm yfufz!
Pfgfckfcz crbhlfvb, hjlyfz,
Jrhe;bkfcz bvb jyf
B cnjbn, ckjdyj gjkyfz xfif/
Gj;tkfq tq gjrjqyjuj cyf —
Enjvbkfcm, rjhvbkbwf yfif!//

Cgb, rnj vj;tn, — z cgfnm yt vjue,
Z cnj/ gjnb[jymre, ,tp ieve
Yf gjrhsnjv cnjufvb keue
B ytdjkmye/ levf/ leve/
Yt evtk z c nj,jq cjdkflfnm,
Yt jcbkbk z levs ;tcnjrjq///

D 'ne yjxm z [jntk ,s hslfnm
Yf vjubkt lfktrjq,
Ult kt;bn vjz ,tlyfz vfnm///

D cnjhjyt jn ,jkmib[ ujhjljd,
Gjchtlb ,tcrjytxys[ keujd,
Pf ctkjv, yf ujht ytdscjrjq,
Dcz ,tkf, dcz dblyf ghb keyt,
Wthrjdm cnfhfz xelbncz vyt,
B yf ,tkjq wthrjdyjq cntyt
Jnhf;ftncz rhtcn jlbyjrbq/
Lf! z db;e nt,z, ,j;bq ljv!
Db;e yflgbcb dljkm gj rfhybpe
B fgjcnjkf Gfdkf c vtxjv,
J,kfxtyyjuj d cdtnke/ hbpe/
Gjlybvftncz cnjhj;-cnfhbr
Yf cdj/ rjkjrjkmy/-hebye,
Yf ntyb jy uhjvflyj dtkbr:
Gjgjkfv gthtctr dc/ hfdybye/
Gjlybvbcm! — b vtlkbntkmyj ,tq,
Xnj,s cksifkjcm ljkuj ueltymt!
D nbibyt lthtdtycrb[ yjxtq
'nb[ pderjd dkfcnbntkmyj gtymt:
Tckb tcnm d jrjkjnrt ,jkmyjq,
Jy ghb yb[ dcnhtgtytncz leijq
B, cxbnfz dybvfntkmyj pderb,
Gjpf,eltn yf vbu cdjb verb;
Jlbyjrbq kb genybr yjxyjq
B[ pfcksibn — ,jlhtt ifuftn;
B[ pf,jnkbdsq gf[fhm cxbnftn
B, rhtcnjv jctyzcm d gjkecyt,
Ghjcbn ,juf j dtlhzyjv lyt/

Pder pf pderjv uelz ghjrfnbkcz,
Yfcxbnfk z ldtyflwfnm xfcjd/
C rjkjrjkmyb cnfhbr djpdhfnbkcz,
Cksie iev tuj pdjyrb[ ifujd,
Db;e ntym tuj; ctk yf cnegtyb,
Lhtvktn, ujkjde cdtcbd d rjktyb/
Jy d vj[yfne/ ifgre jltn,
D ,fkf[jyt e,jujv b ntvyjv///
Dct, xtuj yt dblfk cnjkmrj ktn,
Jn xtuj z ghjcnhfycndjv juhjvysv
Jnltkty, — dct ;bdtn ghtlj vyjq,
Dct nfr zhrj hbcetncz dpjhe,
Xnj yt dthbncz vyt d 'ne gjhe,
Xnj, yt vju edblfnm z b njq,
Xmz leif pltcm ytphbvj dbnftn,
Rnj gjl 'nbv rhtcnjv gjxbdftn///

Gjdblfqcz cj vyj/, hjlbvfz!
Gjzdbcm kturjq ntym/ yf vbu!
Dc/ ns ;bpym ghj;bkf ytk/,bvfz,
Dc/ ns ;bpym ghj;bkf lkz lheub[/
C ujkjdjq, ,ehzv ;bpyb jnrhsnj/,
Dtcm cdjq dtr gjl uhjpj/ cthlbnj/
Ghjcnjzkf, — uhelm/ cdjtq
Pfobofz k/,bvs[ ltntq/
B uhjpf yfl nj,jq hfphfpbkfcz!
Ns yt lhjuyed elfh ghbyzkf,
Pf dhfujd, evbhfz, vjkbkfcz,
Yf ltntq vbkjcnm ,juf pdfkf/
Yte;tkb pf ujls cnhflfybz
Njn, rnj cnjkmrj nj,j/ ,sk xnbv,
Yt gjiktn nt,t hfljcnm cdblfybz
C gjub,f/obv csyjv ndjbv?//

Z rhexbye vj/ vyjujktny//
Yf hjlbve/ uhelm bpjkm/,
Z nt,t vj/ gtcy/ gjcktly//,
Vj/ ujhmre/ gtcy/ cgj//
J ghjcnb! nj yt gtcym entitybz,
Z pfcnfdk/ cnhflfnm nt,z dyjdm,
Yj z ub,ye — b hflb cgfctybz
Z ndj/ ghbpsdf/ k/,jdm!
Z gj/ nt,t gtcym gjrfzybz,
Xnj,s rhjnrbt jxb ndjb
Cvskb ;fhrjq cktpj/ cnhflfybz
Dct gjpjhyst gznyf vjb!
Xnj, ne cbke cdj,jlye/, ujhle/,
Xnj d vj/ pfkj;bkf ns uhelm,
Erhtgbkf ns djkt/ ndthlj/
B yf ghfdsq gjcnfdbkf genm///

Nhtdjkytymz vbhcrjuj lfktrfz,
C ytptvysv dshf;tymtv d jxf[,
Hecjrelhfz, ujke,jjrfz,
C nb[jq uhecnm/ yf ,ktlys[ ecnf[,
Gjl uhjpjq dtkbxfdj-,tpukfcyfz, —
Vjkjlf evthkf ns, ghtrhfcyfz,
B nfrjq ;t zdbkfcm ns vyt
Ghb djkit,yj cdtnzotq keyt/
Lf! z db;e nt,z, ,ktlyjkbwe/,
B yf cel ndjq ct,z jnlf//
Yt hj,tnm gthtl ghfdljq-wfhbwt/
Yfexbkf ns vepe vj/:
Vyt yt cnhfiys lheptq cj;fktybz,
Yt j,blyj dhfujd njh;tcndj,
Bphtrb njkmrj ckjdj ghjotybz,
Ns, xbcntqitq k/,db ,j;tcndj!
Xnj dhfub? gecnm rktdtoen zpdbntkmytq, —
Z gjofls e yb[ yt ghjie,
Yt ghblevfnm bv rfpyb vexbntkmytq
Njq, rjnjhe/ d cthlwt yjie!
Xnj lhepmz? Yfib cbks ythjdyst,
Z yb d xtv cthtlbys yt pyfk,
Xnj j,[jlzn jyb, [kflyjrhjdyst,
Z yf dct ,tphfccelyj lthpfk,
Z yt levfk, xnj vjkjljcnm ievyfz,
Xnj yflvtyyfz cbkf ghjqltn —
B dktrkf vtyz ;f;lf ,tpevyfz,
;f;lf ;bpyb — dgthtl b dgthtl!
Edktrftv ,tcckfdyj/ ,bndj/,
Crjkmrj hfp z yfl ,tplyjq cnjzk,
Gjlybvfkcz ndjt/ vjkbndj/,
Cyjdf gflfk — b djdct egfk!//
Dsdjlb yf ljhjue nthybcne/!
Hfpexbkcz [jlbnm z gj ytq,
Gjuhepbkcz z d nbye ytxbcne/
Vtkrb[ gjvsckjd, vtkrb[ cnhfcntq/
Jn kbre/ob[, ghfplyj ,jknf/ob[,
J,fuhz/ob[ herb d rhjdb
Edtlb vtyz d cnfy gjub,f/ob[
Pf dtkbrjt ltkj k/,db!
Njn, xmz ;bpym ,tcgjktpyj hfp,bkfcz,
Vj;tn cvthnm/ tot ljrfpfnm,
Xnj d ytv cthlwt ythj,rjt ,bkjcz,
Xnj evtk jy k/,bnm///

J vtxns! j djkit,yfz dkfcnm
Djpdsif/otq leie ghbhjls!
Gkfvz /yjcnb, ve;tcndj, cnhfcnm
B dtkbrjt xedcndj cdj,jls —
Dct d leit euytntyyjq vjtq
Ghj,elbkjcm/// yj ult ;t ns, cbkf?
Z ghjcyekcz ht,tyrf ckf,tq/
Pyf/: ltym ghjdfkz/cm eyskj,
Yjxm/ ,ele vbrcnehe ukjnfnm,
B geufnm vtyz ,eltn vjubkf,
Ult kt;bn vjz ,tlyfz vfnm/

Dct, xnj d cthlwt rbgtkj, ,jhjkjcm,
Dct kex ,ktlyjuj enhf cgeuyek,
B yfcvtikbdsq dyenhtyybq ujkjc
Pke/ gtcy/ cdj/ pfnzyek:
«Gjrjhbcm, j ybxnj;yjt gktvz!
Ytbp,t;yjq b ujhmrjq celm,t,
Pf[dfnbkj yfc nhelyjt dhtvz
Ytujnjdsvb r nhelyjq ,jhm,t/
Ds tot yt d vjubkt, ds ;bds,
Yj lkz ltkf ds vthnds lfdyj,
Ce;ltys dfv ,kfubt gjhsds,
Yj cdthibnm ybxtuj yt lfyj///»