Николай ГумилевЕго глаза — подземные озера (Портрет мужчины)

Николай Гумилев [gumilev]

Его глаза — подземные озера,
Покинутые царские чертоги.
Отмечен знаком высшего позора,
4 Он никогда не говорит о Боге.

Его уста — пурпуровая рана
От лезвия, пропитанного ядом.
Печальные, сомкнувшиеся рано,
8 Они зовут к непознанным усладам.

И руки — бледный мрамор полнолуний,
В них ужасы неснятого проклятья,
Они ласкали девушек-колдуний
12 И ведали кровавые распятья.

Ему в веках достался странный жребий —
Служить мечтой убийцы и поэта,
Быть может, как родился он — на небе
16 Кровавая растаяла комета.

В его душе столетние обиды,
В его душе печали без названья.
На все сады Мадонны и Киприды
20 Не променяет он воспоминанья.

Он злобен, но не злобой святотатца,
И нежен цвет его атласной кожи.
Он может улыбаться и смеяться,
24 Но плакать... плакать больше он не может.

Другие анализы стихотворений Николая Гумилёва

❤ Аффтар жжот💔 КГ/АМ

оно может душ кровавый плакать

  • ВКонтакте

  • Facebook

  • Мой мир@mail.ru

  • Twitter

  • Одноклассники

  • Google+

Анализ стихотворения

Количество символов

762

Количество символов без пробелов

636

Количество слов

116

Количество уникальных слов

86

Количество значимых слов

45

Количество стоп-слов

37

Количество строк

24

Количество строф

6

Водность

61,2 %

Классическая тошнота

2,45

Академическая тошнота

9,6 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Семантическое ядро

Слово

Количество

Частота

оно

6

5,17 %

может

3

2,59 %

душ

2

1,72 %

кровавый

2

1,72 %

плакать

2

1,72 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Комментарии

Yego glaza — podzemnye ozera

Nikolay Gumilev

Portret muzhchiny

Yego glaza — podzemnye ozera,
Pokinutye tsarskiye chertogi.
Otmechen znakom vysshego pozora,
On nikogda ne govorit o Boge.

Yego usta — purpurovaya rana
Ot lezvia, propitannogo yadom.
Pechalnye, somknuvshiyesya rano,
Oni zovut k nepoznannym usladam.

I ruki — bledny mramor polnoluny,
V nikh uzhasy nesnyatogo proklyatya,
Oni laskali devushek-kolduny
I vedali krovavye raspyatya.

Yemu v vekakh dostalsya stranny zhreby —
Sluzhit mechtoy ubytsy i poeta,
Byt mozhet, kak rodilsya on — na nebe
Krovavaya rastayala kometa.

V yego dushe stoletniye obidy,
V yego dushe pechali bez nazvanya.
Na vse sady Madonny i Kipridy
Ne promenyayet on vospominanya.

On zloben, no ne zloboy svyatotattsa,
I nezhen tsvet yego atlasnoy kozhi.
On mozhet ulybatsya i smeyatsya,
No plakat... plakat bolshe on ne mozhet.

Tuj ukfpf — gjlptvyst jpthf

Ybrjkfq Uevbktd

Gjhnhtn ve;xbys

Tuj ukfpf — gjlptvyst jpthf,
Gjrbyenst wfhcrbt xthnjub/
Jnvtxty pyfrjv dscituj gjpjhf,
Jy ybrjulf yt ujdjhbn j ,jut/

Tuj ecnf — gehgehjdfz hfyf
Jn ktpdbz, ghjgbnfyyjuj zljv/
Gtxfkmyst, cjvryedibtcz hfyj,
Jyb pjden r ytgjpyfyysv eckflfv/

B herb — ,ktlysq vhfvjh gjkyjkeybq,
D yb[ e;fcs ytcyznjuj ghjrkznmz,
Jyb kfcrfkb ltdeitr-rjkleybq
B dtlfkb rhjdfdst hfcgznmz/

Tve d dtrf[ ljcnfkcz cnhfyysq ;ht,bq —
Cke;bnm vtxnjq e,bqws b gj'nf,
,snm vj;tn, rfr hjlbkcz jy — yf yt,t
Rhjdfdfz hfcnfzkf rjvtnf/

D tuj leit cnjktnybt j,bls,
D tuj leit gtxfkb ,tp yfpdfymz/
Yf dct cfls Vfljyys b Rbghbls
Yt ghjvtyztn jy djcgjvbyfymz/

Jy pkj,ty, yj yt pkj,jq cdznjnfnwf,
B yt;ty wdtn tuj fnkfcyjq rj;b/
Jy vj;tn eks,fnmcz b cvtznmcz,
Yj gkfrfnm/// gkfrfnm ,jkmit jy yt vj;tn/