Константин БатюшковЯ берег покидал туманный Альбиона (Тень друга)

Константин Батюшков [batyushkov]

Я берег покидал туманный Альбиона:
Казалось, он в волнах свинцовых утопал.
За кораблем вилася Гальциона,
4 И тихий глас ее пловцов увеселял.
Вечерний ветр, валов плесканье,
Однообразный шум и трепет парусов,
И кормчего на палубе взыванье
8 Ко страже, дремлющей под говором валов, —
Все сладкую задумчивость питало.
Как очарованный, у мачты я стоял
И сквозь туман и ночи покрывало
12 Светила Севера любезного искал.
Вся мысль моя была в воспоминанье
Под небом сладостным отеческой земли,
Но ветров шум и моря колыханье
16 На вежды томное забвенье навели.
Мечты сменялися мечтами,
И вдруг... то был ли сон?., предстал товарищ мне,
Погибший в роковом огне
20 Завидной смертию над Плейсскими струями.
Но вид не страшен был; чело
Глубоких ран не сохраняло,
Как утро майское, веселием цвело
24 И все небесное душе напоминало.
«Ты ль это, милый друг, товарищ лучших дней!
Ты ль это? — я вскричал, — о воин вечно милый!
Не я ли над твоей безвременной могилой,
28 При страшном зареве Беллониных огней,
Не я ли с верными друзьями
Мечом на дереве твой подвиг начертал
И тень в небесную отчизну провождал
32 С мольбой, рыданьем и слезами?
Тень незабвенного! ответствуй, милый брат!
Или протекшее все было сон, мечтанье;
Все, все, и бледный труп, могила и обряд,
36 Свершенный дружбою в твое воспоминанье?
О! молви слово мне! пускай знакомый звук
Еще мой жадный слух ласкает,
Пускай рука моя, о незабвенный друг!
40 Твою с любовию сжимает...»
И я летел к нему... Но горний дух исчез
В бездонной синеве безоблачных небес,
Как дым, как метеор, как призрак полуночи,
44 И сон покинул очи.

Все спало вкруг меня под кровом тишины.
Стихии грозные казалися безмолвны.
При свете облаком подернутой луны
48 Чуть веял ветерок, едва сверкали волны,
Но сладостный покой бежал моих очей,
И все душа за призраком летела,
Все гостя горнего остановить хотела:
52 Тебя, о милый брат! о лучший из друзей!

Другие анализы стихотворений Константина Батюшкова

❤ Аффтар жжот💔 КГ/АМ

все твой воспоминание сон лететь милый брат вал волна горний

  • ВКонтакте

  • Facebook

  • Мой мир@mail.ru

  • Twitter

  • Одноклассники

  • Google+

Анализ стихотворения

Количество символов

1 838

Количество символов без пробелов

1 540

Количество слов

294

Количество уникальных слов

196

Количество значимых слов

112

Количество стоп-слов

97

Количество строк

52

Количество строф

2

Водность

61,9 %

Классическая тошнота

2,83

Академическая тошнота

6,9 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Семантическое ядро

Слово

Количество

Частота

все

8

2,72 %

милый

4

1,36 %

твой

4

1,36 %

сон

3

1,02 %

брат

2

0,68 %

вал

2

0,68 %

волна

2

0,68 %

воспоминание

2

0,68 %

горний

2

0,68 %

лететь

2

0,68 %

мечта

2

0,68 %

могила

2

0,68 %

над

2

0,68 %

небесный

2

0,68 %

небо

2

0,68 %

незабвенный

2

0,68 %

огонь

2

0,68 %

око

2

0,68 %

призрак

2

0,68 %

пускай

2

0,68 %

сладостный

2

0,68 %

тень

2

0,68 %

товарищ

2

0,68 %

шум

2

0,68 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Комментарии

Ya bereg pokidal tumanny Albiona

Konstantin Batyushkov

Ten druga

Ya bereg pokidal tumanny Albiona:
Kazalos, on v volnakh svintsovykh utopal.
Za korablem vilasya Galtsiona,
I tikhy glas yee plovtsov uveselyal.
Vecherny vetr, valov pleskanye,
Odnoobrazny shum i trepet parusov,
I kormchego na palube vzyvanye
Ko strazhe, dremlyushchey pod govorom valov, —
Vse sladkuyu zadumchivost pitalo.
Kak ocharovanny, u machty ya stoyal
I skvoz tuman i nochi pokryvalo
Svetila Severa lyubeznogo iskal.
Vsya mysl moya byla v vospominanye
Pod nebom sladostnym otecheskoy zemli,
No vetrov shum i morya kolykhanye
Na vezhdy tomnoye zabvenye naveli.
Mechty smenyalisya mechtami,
I vdrug... to byl li son?., predstal tovarishch mne,
Pogibshy v rokovom ogne
Zavidnoy smertiyu nad Pleysskimi struyami.
No vid ne strashen byl; chelo
Glubokikh ran ne sokhranyalo,
Kak utro mayskoye, veseliyem tsvelo
I vse nebesnoye dushe napominalo.
«Ty l eto, mily drug, tovarishch luchshikh dney!
Ty l eto? — ya vskrichal, — o voin vechno mily!
Ne ya li nad tvoyey bezvremennoy mogiloy,
Pri strashnom zareve Belloninykh ogney,
Ne ya li s vernymi druzyami
Mechom na dereve tvoy podvig nachertal
I ten v nebesnuyu otchiznu provozhdal
S molboy, rydanyem i slezami?
Ten nezabvennogo! otvetstvuy, mily brat!
Ili proteksheye vse bylo son, mechtanye;
Vse, vse, i bledny trup, mogila i obryad,
Svershenny druzhboyu v tvoye vospominanye?
O! molvi slovo mne! puskay znakomy zvuk
Yeshche moy zhadny slukh laskayet,
Puskay ruka moya, o nezabvenny drug!
Tvoyu s lyuboviyu szhimayet...»
I ya letel k nemu... No gorny dukh ischez
V bezdonnoy sineve bezoblachnykh nebes,
Kak dym, kak meteor, kak prizrak polunochi,
I son pokinul ochi.

Vse spalo vkrug menya pod krovom tishiny.
Stikhii groznye kazalisya bezmolvny.
Pri svete oblakom podernutoy luny
Chut veyal veterok, yedva sverkali volny,
No sladostny pokoy bezhal moikh ochey,
I vse dusha za prizrakom letela,
Vse gostya gornego ostanovit khotela:
Tebya, o mily brat! o luchshy iz druzey!

Z ,thtu gjrblfk nevfyysq Fkm,bjyf

Rjycnfynby ,fn/irjd

Ntym lheuf

Z ,thtu gjrblfk nevfyysq Fkm,bjyf:
Rfpfkjcm, jy d djkyf[ cdbywjds[ enjgfk/
Pf rjhf,ktv dbkfcz Ufkmwbjyf,
B nb[bq ukfc tt gkjdwjd edtctkzk/
Dtxthybq dtnh, dfkjd gktcrfymt,
Jlyjj,hfpysq iev b nhtgtn gfhecjd,
B rjhvxtuj yf gfke,t dpsdfymt
Rj cnhf;t, lhtvk/otq gjl ujdjhjv dfkjd, —
Dct ckflre/ pflevxbdjcnm gbnfkj/
Rfr jxfhjdfyysq, e vfxns z cnjzk
B crdjpm nevfy b yjxb gjrhsdfkj
Cdtnbkf Ctdthf k/,tpyjuj bcrfk/
Dcz vsckm vjz ,skf d djcgjvbyfymt
Gjl yt,jv ckfljcnysv jntxtcrjq ptvkb,
Yj dtnhjd iev b vjhz rjks[fymt
Yf dt;ls njvyjt pf,dtymt yfdtkb/
Vtxns cvtyzkbcz vtxnfvb,
B dlheu/// nj ,sk kb cjy?/, ghtlcnfk njdfhbo vyt,
Gjub,ibq d hjrjdjv juyt
Pfdblyjq cvthnb/ yfl Gktqccrbvb cnhezvb/
Yj dbl yt cnhfity ,sk; xtkj
Uke,jrb[ hfy yt cj[hfyzkj,
Rfr enhj vfqcrjt, dtctkbtv wdtkj
B dct yt,tcyjt leit yfgjvbyfkj/
«Ns km 'nj, vbksq lheu, njdfhbo kexib[ lytq!
Ns km 'nj? — z dcrhbxfk, — j djby dtxyj vbksq!
Yt z kb yfl ndjtq ,tpdhtvtyyjq vjubkjq,
Ghb cnhfiyjv pfhtdt ,tkkjybys[ juytq,
Yt z kb c dthysvb lhepmzvb
Vtxjv yf lthtdt ndjq gjldbu yfxthnfk
B ntym d yt,tcye/ jnxbpye ghjdj;lfk
C vjkm,jq, hslfymtv b cktpfvb?
Ntym ytpf,dtyyjuj! jndtncndeq, vbksq ,hfn!
Bkb ghjntritt dct ,skj cjy, vtxnfymt;
Dct, dct, b ,ktlysq nheg, vjubkf b j,hzl,
Cdthityysq lhe;,j/ d ndjt djcgjvbyfymt?
J! vjkdb ckjdj vyt! gecrfq pyfrjvsq pder
Tot vjq ;flysq cke[ kfcrftn,
Gecrfq herf vjz, j ytpf,dtyysq lheu!
Ndj/ c k/,jdb/ c;bvftn///»
B z ktntk r ytve/// Yj ujhybq le[ bcxtp
D ,tpljyyjq cbytdt ,tpj,kfxys[ yt,tc,
Rfr lsv, rfr vtntjh, rfr ghbphfr gjkeyjxb,
B cjy gjrbyek jxb/

Dct cgfkj drheu vtyz gjl rhjdjv nbibys/
Cnb[bb uhjpyst rfpfkbcz ,tpvjkdys/
Ghb cdtnt j,kfrjv gjlthyenjq keys
Xenm dtzk dtnthjr, tldf cdthrfkb djkys,
Yj ckfljcnysq gjrjq ,t;fk vjb[ jxtq,
B dct leif pf ghbphfrjv ktntkf,
Dct ujcnz ujhytuj jcnfyjdbnm [jntkf:
Nt,z, j vbksq ,hfn! j kexibq bp lheptq!