Михаил ЛермонтовВ песчаных степях аравийской земли (Три пальмы)

Михаил Лермонтов [lermontov]

В песчаных степях аравийской земли
Три гордые пальмы высоко росли.
Родник между ними из почвы бесплодной,
4 Журча, пробивался волною холодной,
Хранимый, под сенью зеленых листов,
От знойных лучей и летучих песков.

И многие годы неслышно прошли;
8 Но странник усталый из чуждой земли
Пылающей грудью ко влаге студеной
Еще не склонялся под кущей зеленой,
И стали уж сохнуть от знойных лучей
12 Роскошные листья и звучный ручей.

И стали три пальмы на бога роптать:
«На то ль мы родились, чтоб здесь увядать?
Без пользы в пустыне росли и цвели мы,
16 Колеблемы вихрем и зноем палимы,
Ничей благосклонный не радуя взор?..
Не прав твой, о небо, святой приговор!»

И только замолкли — в дали голубой
20 Столбом уж крутился песок золотой,
Звонком раздавались нестройные звуки,
Пестрели коврами покрытые вьюки,
И шел, колыхаясь, как в море челнок,
24 Верблюд за верблюдом, взрывая песок.

Мотаясь, висели меж твердых горбов
Узорные полы походных шатров;
Их смуглые ручки порой подымали,
28 И черные очи оттуда сверкали...
И, стан худощавый к луке наклоня,
Араб горячил вороного коня.

И конь на дыбы подымался порой,
32 И прыгал, как барс, пораженный стрелой;
И белой одежды красивые складки
По плечам фариса вились в беспорядке;
И с криком и свистом несясь по песку,
36 Бросал и ловил он копье на скаку.

Вот к пальмам подходит, шумя, караван:
В тени их веселый раскинулся стан.
Кувшины звуча налилися водою,
40 И, гордо кивая махровой главою,
Приветствуют пальмы нежданных гостей,
И щедро их поит студеный ручей.

Но только что сумрак на землю упал,
44 По корням упругим топор застучал,
И пали без жизни питомцы столетий!
Одежду их сорвали малые дети,
Изрублены были тела их потом,
48 И медленно жгли до утра их огнем.

Когда же на запад умчался туман,
Урочный свой путь совершал караван;
И следом печальный на почве бесплодной
52 Виднелся лишь пепел седой и холодный;
И солнце остатки сухие дожгло,
А ветром их в степи потом разнесло.

И ныне все дико и пусто кругом —
56 Не шепчутся листья с гремучим ключом:
Напрасно пророка о тени он просит —
Его лишь песок раскаленный заносит
Да коршун хохлатый, степной нелюдим,
60 Добычу терзает и щиплет над ним.

Другие анализы стихотворений Михаила Лермонтова

❤ Аффтар жжот💔 КГ/АМ

иза земля зеленый лист песок пальма бесплодный верблюд гордый знойный

  • ВКонтакте

  • Facebook

  • Мой мир@mail.ru

  • Twitter

  • Одноклассники

  • Google+

Анализ стихотворения

Количество символов

2 107

Количество символов без пробелов

1 756

Количество слов

339

Количество уникальных слов

243

Количество значимых слов

139

Количество стоп-слов

98

Количество строк

60

Количество строф

10

Водность

59,0 %

Классическая тошнота

2,24

Академическая тошнота

5,1 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Семантическое ядро

Слово

Количество

Частота

песок

5

1,47 %

пальма

4

1,18 %

земля

3

0,88 %

лист

3

0,88 %

бесплодный

2

0,59 %

верблюд

2

0,59 %

гордый

2

0,59 %

зеленый

2

0,59 %

знойный

2

0,59 %

иза

2

0,59 %

караван

2

0,59 %

конь

2

0,59 %

лишь

2

0,59 %

луч

2

0,59 %

одежда

2

0,59 %

порыть

2

0,59 %

пот

2

0,59 %

почва

2

0,59 %

расти

2

0,59 %

ручей

2

0,59 %

сталь

2

0,59 %

стан

2

0,59 %

степь

2

0,59 %

студеный

2

0,59 %

тенить

2

0,59 %

три

2

0,59 %

холодный

2

0,59 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Комментарии

V peschanykh stepyakh aravyskoy zemli

Mikhail Lermontov

Tri palmy

V peschanykh stepyakh aravyskoy zemli
Tri gordye palmy vysoko rosli.
Rodnik mezhdu nimi iz pochvy besplodnoy,
Zhurcha, probivalsya volnoyu kholodnoy,
Khranimy, pod senyu zelenykh listov,
Ot znoynykh luchey i letuchikh peskov.

I mnogiye gody neslyshno proshli;
No strannik ustaly iz chuzhdoy zemli
Pylayushchey grudyu ko vlage studenoy
Yeshche ne sklonyalsya pod kushchey zelenoy,
I stali uzh sokhnut ot znoynykh luchey
Roskoshnye listya i zvuchny ruchey.

I stali tri palmy na boga roptat:
«Na to l my rodilis, chtob zdes uvyadat?
Bez polzy v pustyne rosli i tsveli my,
Koleblemy vikhrem i znoyem palimy,
Nichey blagosklonny ne raduya vzor?..
Ne prav tvoy, o nebo, svyatoy prigovor!»

I tolko zamolkli — v dali goluboy
Stolbom uzh krutilsya pesok zolotoy,
Zvonkom razdavalis nestroynye zvuki,
Pestreli kovrami pokrytye vyuki,
I shel, kolykhayas, kak v more chelnok,
Verblyud za verblyudom, vzryvaya pesok.

Motayas, viseli mezh tverdykh gorbov
Uzornye poly pokhodnykh shatrov;
Ikh smuglye ruchki poroy podymali,
I chernye ochi ottuda sverkali...
I, stan khudoshchavy k luke naklonya,
Arab goryachil voronogo konya.

I kon na dyby podymalsya poroy,
I prygal, kak bars, porazhenny streloy;
I beloy odezhdy krasivye skladki
Po plecham farisa vilis v besporyadke;
I s krikom i svistom nesyas po pesku,
Brosal i lovil on kopye na skaku.

Vot k palmam podkhodit, shumya, karavan:
V teni ikh vesely raskinulsya stan.
Kuvshiny zvucha nalilisya vodoyu,
I, gordo kivaya makhrovoy glavoyu,
Privetstvuyut palmy nezhdannykh gostey,
I shchedro ikh poit studeny ruchey.

No tolko chto sumrak na zemlyu upal,
Po kornyam uprugim topor zastuchal,
I pali bez zhizni pitomtsy stolety!
Odezhdu ikh sorvali malye deti,
Izrubleny byli tela ikh potom,
I medlenno zhgli do utra ikh ognem.

Kogda zhe na zapad umchalsya tuman,
Urochny svoy put sovershal karavan;
I sledom pechalny na pochve besplodnoy
Vidnelsya lish pepel sedoy i kholodny;
I solntse ostatki sukhiye dozhglo,
A vetrom ikh v stepi potom razneslo.

I nyne vse diko i pusto krugom —
Ne shepchutsya listya s gremuchim klyuchom:
Naprasno proroka o teni on prosit —
Yego lish pesok raskalenny zanosit
Da korshun khokhlaty, stepnoy nelyudim,
Dobychu terzayet i shchiplet nad nim.

D gtcxfys[ cntgz[ fhfdbqcrjq ptvkb

Vb[fbk Kthvjynjd

Nhb gfkmvs

D gtcxfys[ cntgz[ fhfdbqcrjq ptvkb
Nhb ujhlst gfkmvs dscjrj hjckb/
Hjlybr vt;le ybvb bp gjxds ,tcgkjlyjq,
;ehxf, ghj,bdfkcz djkyj/ [jkjlyjq,
[hfybvsq, gjl ctym/ ptktys[ kbcnjd,
Jn pyjqys[ kextq b ktnexb[ gtcrjd/

B vyjubt ujls ytcksiyj ghjikb;
Yj cnhfyybr ecnfksq bp xe;ljq ptvkb
Gskf/otq uhelm/ rj dkfut cneltyjq
Tot yt crkjyzkcz gjl reotq ptktyjq,
B cnfkb e; cj[yenm jn pyjqys[ kextq
Hjcrjiyst kbcnmz b pdexysq hextq/

B cnfkb nhb gfkmvs yf ,juf hjgnfnm:
«Yf nj km vs hjlbkbcm, xnj, pltcm edzlfnm?
,tp gjkmps d gecnsyt hjckb b wdtkb vs,
Rjkt,ktvs db[htv b pyjtv gfkbvs,
Ybxtq ,kfujcrkjyysq yt hflez dpjh?//
Yt ghfd ndjq, j yt,j, cdznjq ghbujdjh!»

B njkmrj pfvjkrkb — d lfkb ujke,jq
Cnjk,jv e; rhenbkcz gtcjr pjkjnjq,
Pdjyrjv hfplfdfkbcm ytcnhjqyst pderb,
Gtcnhtkb rjdhfvb gjrhsnst dm/rb,
B itk, rjks[fzcm, rfr d vjht xtkyjr,
Dth,k/l pf dth,k/ljv, dphsdfz gtcjr/

Vjnfzcm, dbctkb vt; ndthls[ ujh,jd
Epjhyst gjks gj[jlys[ ifnhjd;
B[ cveukst hexrb gjhjq gjlsvfkb,
B xthyst jxb jnnelf cdthrfkb///
B, cnfy [eljofdsq r kert yfrkjyz,
Fhf, ujhzxbk djhjyjuj rjyz/

B rjym yf ls,s gjlsvfkcz gjhjq,
B ghsufk, rfr ,fhc, gjhf;tyysq cnhtkjq;
B ,tkjq jlt;ls rhfcbdst crkflrb
Gj gktxfv afhbcf dbkbcm d ,tcgjhzlrt;
B c rhbrjv b cdbcnjv ytczcm gj gtcre,
,hjcfk b kjdbk jy rjgmt yf crfre/

Djn r gfkmvfv gjl[jlbn, ievz, rfhfdfy:
D ntyb b[ dtctksq hfcrbyekcz cnfy/
Redibys pdexf yfkbkbcz djlj/,
B, ujhlj rbdfz vf[hjdjq ukfdj/,
Ghbdtncnde/n gfkmvs yt;lfyys[ ujcntq,
B otlhj b[ gjbn cneltysq hextq/

Yj njkmrj xnj cevhfr yf ptvk/ egfk,
Gj rjhyzv egheubv njgjh pfcnexfk,
B gfkb ,tp ;bpyb gbnjvws cnjktnbq!
Jlt;le b[ cjhdfkb vfkst ltnb,
Bphe,ktys ,skb ntkf b[ gjnjv,
B vtlktyyj ;ukb lj enhf b[ juytv/

Rjulf ;t yf pfgfl evxfkcz nevfy,
Ehjxysq cdjq genm cjdthifk rfhfdfy;
B cktljv gtxfkmysq yf gjxdt ,tcgkjlyjq
Dblytkcz kbim gtgtk ctljq b [jkjlysq;
B cjkywt jcnfnrb ce[bt lj;ukj,
F dtnhjv b[ d cntgb gjnjv hfpytckj/

B ysyt dct lbrj b gecnj rheujv —
Yt itgxencz kbcnmz c uhtvexbv rk/xjv:
Yfghfcyj ghjhjrf j ntyb jy ghjcbn —
Tuj kbim gtcjr hfcrfktyysq pfyjcbn
Lf rjhiey [j[kfnsq, cntgyjq ytk/lbv,
Lj,sxe nthpftn b obgktn yfl ybv/