Александр ПушкинВеликий день Бородина (Бородинская Годовщина)

Александр Пушкин [pushkin]

Великий день Бородина
Мы братской тризной поминая,
Твердили: «Шли же племена,
4 Бедой России угрожая;
Не вся ль Европа тут была?
А чья звезда ее вела!..
Но стали ж мы пятою твердой
8 И грудью приняли напор
Племен, послушных воле гордой,
И равен был неравный спор.

И что ж? свой бедственный побег,
12 Кичась, они забыли ныне;
Забыли русской штык и снег,
Погребший славу их в пустыне.
Знакомый пир их манит вновь —
16 Хмельна для них славянов кровь;
Но тяжко будет им похмелье;
Но долог будет сон гостей
На тесном, хладном новоселье,
20 Под злаком северных полей!

Ступайте ж к нам: вас Русь зовет!
Но знайте, прошеные гости!
Уж Польша вас не поведет:
24 Через ее шагнете кости!...»
Сбылось — и в день Бородина
Вновь наши вторглись знамена
В проломы падшей вновь Варшавы;
28 И Польша, как бегущий полк,
Во прах бросает стяг кровавый —
И бунт раздавленный умолк.

В боренье падший невредим;
32 Врагов мы в прахе не топтали;
Мы не напомним ныне им
Того, что старые скрижали
Хранят в преданиях немых;
36 Мы не сожжем Варшавы их;
Они народной Немезиды
Не узрят гневного лица
И не услышат песнь обиды
40 От лиры русского певца.

Но вы, мутители палат,
Легкоязычные витии,
Вы, черни бедственный набат,
44 Клеветники, враги России!
Что взяли вы?.. Еще ли росс
Больной, расслабленный колосс?
Еще ли северная слава
48 Пустая притча, лживый сон?
Скажите: скоро ль нам Варшава
Предпишет гордый свой закон?

Куда отдвинем строй твердынь?
52 За Буг, до Ворсклы, до Лимана?
За кем останется Волынь?
За кем наследие Богдана?
Признав мятежные права,
56 От нас отторгнется ль Литва?
Наш Киев дряхлый, златоглавый,
Сей пращур русских городов,
Сроднит ли с буйною Варшавой
60 Святыню всех своих гробов?

Ваш бурный шум и хриплый крик
Смутили ль русского владыку?
Скажите, кто главой поник?
64 Кому венец: мечу иль крику?
Сильна ли Русь? Война, и мор,
И бунт, и внешних бурь напор
Ее, беснуясь, потрясали —
68 Смотрите ж: все стоит она!
А вкруг ее волненья пали —
И Польши участь решена...

Победа! сердцу сладкий час!
72 Россия! встань и возвышайся!
Греми, восторгов общий глас!..
Но тише, тише раздавайся
Вокруг одра, где он лежит,
76 Могучий мститель злых обид,
Кто покорил вершины Тавра,
Пред кем смирилась Эривань,
Кому суворовского лавра
80 Венок сплела тройная брань.

Восстав из гроба своего,
Суворов видит плен Варшавы;
Вострепетала тень его
84 От блеска им начатой славы!
Благословляет он, герой,
Твое страданье, твой покой,
Твоих сподвижников отвагу,
88 И весть триумфа твоего,
И с ней летящего за Прагу
Младого внука своего.

Другие анализы стихотворений Александра Пушкина

❤ Аффтар жжот💔 КГ/АМ

имя твой слава россия вновь русский варшава польша бедственный бородин

  • ВКонтакте

  • Facebook

  • Мой мир@mail.ru

  • Twitter

  • Одноклассники

  • Google+

Анализ стихотворения

Количество символов

2 452

Количество символов без пробелов

2 046

Количество слов

393

Количество уникальных слов

269

Количество значимых слов

161

Количество стоп-слов

127

Количество строк

90

Количество строф

9

Водность

59,0 %

Классическая тошнота

2,24

Академическая тошнота

5,0 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Семантическое ядро

Слово

Количество

Частота

варшава

5

1,27 %

твой

4

1,02 %

вновь

3

0,76 %

имя

3

0,76 %

польша

3

0,76 %

россия

3

0,76 %

русский

3

0,76 %

слава

3

0,76 %

бедственный

2

0,51 %

бородин

2

0,51 %

бунт

2

0,51 %

враг

2

0,51 %

гордый

2

0,51 %

гроб

2

0,51 %

деть

2

0,51 %

забыть

2

0,51 %

ком

2

0,51 %

крик

2

0,51 %

напор

2

0,51 %

ныне

2

0,51 %

обида

2

0,51 %

падший

2

0,51 %

племя

2

0,51 %

прах

2

0,51 %

русь

2

0,51 %

северный

2

0,51 %

сон

2

0,51 %

тихий

2

0,51 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Комментарии

Veliky den Borodina

Aleksandr Pushkin

Borodinskaya Godovshchina

Veliky den Borodina
My bratskoy triznoy pominaya,
Tverdili: «Shli zhe plemena,
Bedoy Rossii ugrozhaya;
Ne vsya l Yevropa tut byla?
A chya zvezda yee vela!..
No stali zh my pyatoyu tverdoy
I grudyu prinyali napor
Plemen, poslushnykh vole gordoy,
I raven byl neravny spor.

I chto zh? svoy bedstvenny pobeg,
Kichas, oni zabyli nyne;
Zabyli russkoy shtyk i sneg,
Pogrebshy slavu ikh v pustyne.
Znakomy pir ikh manit vnov —
Khmelna dlya nikh slavyanov krov;
No tyazhko budet im pokhmelye;
No dolog budet son gostey
Na tesnom, khladnom novoselye,
Pod zlakom severnykh poley!

Stupayte zh k nam: vas Rus zovet!
No znayte, proshenye gosti!
Uzh Polsha vas ne povedet:
Cherez yee shagnete kosti!...»
Sbylos — i v den Borodina
Vnov nashi vtorglis znamena
V prolomy padshey vnov Varshavy;
I Polsha, kak begushchy polk,
Vo prakh brosayet styag krovavy —
I bunt razdavlenny umolk.

V borenye padshy nevredim;
Vragov my v prakhe ne toptali;
My ne napomnim nyne im
Togo, chto starye skrizhali
Khranyat v predaniakh nemykh;
My ne sozhzhem Varshavy ikh;
Oni narodnoy Nemezidy
Ne uzryat gnevnogo litsa
I ne uslyshat pesn obidy
Ot liry russkogo pevtsa.

No vy, mutiteli palat,
Legkoyazychnye vitii,
Vy, cherni bedstvenny nabat,
Klevetniki, vragi Rossii!
Chto vzyali vy?.. Yeshche li ross
Bolnoy, rasslablenny koloss?
Yeshche li severnaya slava
Pustaya pritcha, lzhivy son?
Skazhite: skoro l nam Varshava
Predpishet gordy svoy zakon?

Kuda otdvinem stroy tverdyn?
Za Bug, do Vorskly, do Limana?
Za kem ostanetsya Volyn?
Za kem naslediye Bogdana?
Priznav myatezhnye prava,
Ot nas ottorgnetsya l Litva?
Nash Kiyev dryakhly, zlatoglavy,
Sey prashchur russkikh gorodov,
Srodnit li s buynoyu Varshavoy
Svyatynyu vsekh svoikh grobov?

Vash burny shum i khriply krik
Smutili l russkogo vladyku?
Skazhite, kto glavoy ponik?
Komu venets: mechu il kriku?
Silna li Rus? Voyna, i mor,
I bunt, i vneshnikh bur napor
Yee, besnuyas, potryasali —
Smotrite zh: vse stoit ona!
A vkrug yee volnenya pali —
I Polshi uchast reshena...

Pobeda! serdtsu sladky chas!
Rossia! vstan i vozvyshaysya!
Gremi, vostorgov obshchy glas!..
No tishe, tishe razdavaysya
Vokrug odra, gde on lezhit,
Moguchy mstitel zlykh obid,
Kto pokoril vershiny Tavra,
Pred kem smirilas Erivan,
Komu suvorovskogo lavra
Venok splela troynaya bran.

Vosstav iz groba svoyego,
Suvorov vidit plen Varshavy;
Vostrepetala ten yego
Ot bleska im nachatoy slavy!
Blagoslovlyayet on, geroy,
Tvoye stradanye, tvoy pokoy,
Tvoikh spodvizhnikov otvagu,
I vest triumfa tvoyego,
I s ney letyashchego za Pragu
Mladogo vnuka svoyego.

Dtkbrbq ltym ,jhjlbyf

Fktrcfylh Geirby

,jhjlbycrfz Ujljdobyf

Dtkbrbq ltym ,jhjlbyf
Vs ,hfncrjq nhbpyjq gjvbyfz,
Ndthlbkb: «Ikb ;t gktvtyf,
,tljq Hjccbb euhj;fz;
Yt dcz km Tdhjgf nen ,skf?
F xmz pdtplf tt dtkf!//
Yj cnfkb ; vs gznj/ ndthljq
B uhelm/ ghbyzkb yfgjh
Gktvty, gjckeiys[ djkt ujhljq,
B hfdty ,sk ythfdysq cgjh/

B xnj ;? cdjq ,tlcndtyysq gj,tu,
Rbxfcm, jyb pf,skb ysyt;
Pf,skb heccrjq insr b cytu,
Gjuht,ibq ckfde b[ d gecnsyt/
Pyfrjvsq gbh b[ vfybn dyjdm —
[vtkmyf lkz yb[ ckfdzyjd rhjdm;
Yj nz;rj ,eltn bv gj[vtkmt;
Yj ljkju ,eltn cjy ujcntq
Yf ntcyjv, [kflyjv yjdjctkmt,
Gjl pkfrjv ctdthys[ gjktq!

Cnegfqnt ; r yfv: dfc Hecm pjdtn!
Yj pyfqnt, ghjityst ujcnb!
E; Gjkmif dfc yt gjdtltn:
Xthtp tt ifuytnt rjcnb!///»
C,skjcm — b d ltym ,jhjlbyf
Dyjdm yfib dnjhukbcm pyfvtyf
D ghjkjvs gflitq dyjdm Dfhifds;
B Gjkmif, rfr ,tueobq gjkr,
Dj ghf[ ,hjcftn cnzu rhjdfdsq —
B ,eyn hfplfdktyysq evjkr/

D ,jhtymt gflibq ytdhtlbv;
Dhfujd vs d ghf[t yt njgnfkb;
Vs yt yfgjvybv ysyt bv
Njuj, xnj cnfhst crhb;fkb
[hfyzn d ghtlfybz[ ytvs[;
Vs yt cj;;tv Dfhifds b[;
Jyb yfhjlyjq Ytvtpbls
Yt ephzn uytdyjuj kbwf
B yt ecksifn gtcym j,bls
Jn kbhs heccrjuj gtdwf/

Yj ds, venbntkb gfkfn,
Kturjzpsxyst dbnbb,
Ds, xthyb ,tlcndtyysq yf,fn,
Rktdtnybrb, dhfub Hjccbb!
Xnj dpzkb ds?// Tot kb hjcc
,jkmyjq, hfcckf,ktyysq rjkjcc?
Tot kb ctdthyfz ckfdf
Gecnfz ghbnxf, k;bdsq cjy?
Crf;bnt: crjhj km yfv Dfhifdf
Ghtlgbitn ujhlsq cdjq pfrjy?

Relf jnldbytv cnhjq ndthlsym?
Pf ,eu, lj Djhcrks, lj Kbvfyf?
Pf rtv jcnfytncz Djksym?
Pf rtv yfcktlbt ,julfyf?
Ghbpyfd vznt;yst ghfdf,
Jn yfc jnnjhuytncz km Kbndf?
Yfi Rbtd lhz[ksq, pkfnjukfdsq,
Ctq ghfoeh heccrb[ ujhjljd,
Chjlybn kb c ,eqyj/ Dfhifdjq
Cdznsy/ dct[ cdjb[ uhj,jd?

Dfi ,ehysq iev b [hbgksq rhbr
Cvenbkb km heccrjuj dkflsre?
Crf;bnt, rnj ukfdjq gjybr?
Rjve dtytw: vtxe bkm rhbre?
Cbkmyf kb Hecm? Djqyf, b vjh,
B ,eyn, b dytiyb[ ,ehm yfgjh
Tt, ,tcyezcm, gjnhzcfkb —
Cvjnhbnt ;: dct cnjbn jyf!
F drheu tt djkytymz gfkb —
B Gjkmib exfcnm htityf///

Gj,tlf! cthlwe ckflrbq xfc!
Hjccbz! dcnfym b djpdsifqcz!
Uhtvb, djcnjhujd j,obq ukfc!//
Yj nbit, nbit hfplfdfqcz
Djrheu jlhf, ult jy kt;bn,
Vjuexbq vcnbntkm pks[ j,bl,
Rnj gjrjhbk dthibys Nfdhf,
Ghtl rtv cvbhbkfcm 'hbdfym,
Rjve cedjhjdcrjuj kfdhf
Dtyjr cgktkf nhjqyfz ,hfym/

Djccnfd bp uhj,f cdjtuj,
Cedjhjd dblbn gkty Dfhifds;
Djcnhtgtnfkf ntym tuj
Jn ,ktcrf bv yfxfnjq ckfds!
,kfujckjdkztn jy, uthjq,
Ndjt cnhflfymt, ndjq gjrjq,
Ndjb[ cgjldb;ybrjd jndfue,
B dtcnm nhbevaf ndjtuj,
B c ytq ktnzotuj pf Ghfue
Vkfljuj dyerf cdjtuj/