Иван БунинВчера в степи я слышал отдаленный (В степи)

Иван Бунин [bunin]

Вчера в степи я слышал отдаленный
Крик журавлей. И дико и легко
Он прозвенел над тихими полями...
4 Путь добрый! Им не жаль нас покидать:
И новая цветущая природа,
И новая весна их ожидает
За синими, за теплыми морями,
8 А к нам идет угрюмая зима:
Засохла степь, лес глохнет и желтеет,
Осенний вечер, тучи нагоняя,
Открыл в кустах звериные лазы,
12 Листвой засыпал долы и овраги,
И по ночам в их черной темноте,
Под шум деревьев, свечками мерцают,
Таинственно блуждая, волчьи очи...
16 Да, край родной не радует теперь!
И все-таки, кочующие птицы,
Не пробуждает зависти во мне
Ваш звонкий крик, и гордый и свободный.

20 Здесь грустно. Ждем мы сумрачной поры.
Когда в степи седой туман ночует,
Когда во мгле рассвет едва белеет
И лишь бугры чернеют сквозь туман.
24 Но я люблю, кочующие птицы,
Родные степи. Бедные селенья —
Моя отчизна; я вернулся к ней,
Усталый от скитаний одиноких,
28 И понял красоту в ее печали
И счастие — в печальной красоте.
Бывают дни: повеет теплым ветром,
Проглянет солнце, ярко озаряя
32 И лес, и степь, и старую усадьбу,
Пригреет листья влажные в лесу,
Глядишь — и все опять повеселело!
Как хорошо, кочующие птицы,
36 Тогда у нас! Как весело и грустно
В пустом лесу меж черными ветвями.
Меж золотыми листьями берез
Синеет наше ласковое небо!
40 Я в эти дни люблю бродить, вдыхая
Осинников поблекших аромат
И слушая дроздов пролетных крики;
Люблю уйти один на дальний хутор,
44 Смотреть, как озимь мягко зеленеет,
Как бархатом блестят на солнце пашни,
А вдалеке, на жнивьях золотых,
Стоит туман, прозрачный и лазурный.
48 Моя весна тогда зовет меня, —
Мечты любви и юности далекой,
Когда я вас, кочующие птицы,
С такою грустью к югу провожал!
52 Мне вспоминается былое счастье.
Былыю дни... Но мне не жаль былого:
Я не грущу, как прежде, о былом, —
Оно живет и моем безмолвном сердце,
56 А мир везде исполнен красоты.
Мне и нем теперь все дорого и близко:
И блеск весны за синими морями,
И северные скудные поля,
60 И даже то, что уж совсем не может
Вас утешать, кочующие птицы, —
Покорность грустной участи своей.

Другие анализы стихотворений Ивана Бунина

❤ Аффтар жжот💔 КГ/АМ

все любить птица весна крик былой степь красота туман кочевать

  • ВКонтакте

  • Facebook

  • Мой мир@mail.ru

  • Twitter

  • Одноклассники

  • Google+

Анализ стихотворения

Количество символов

2 001

Количество символов без пробелов

1 661

Количество слов

333

Количество уникальных слов

215

Количество значимых слов

97

Количество стоп-слов

122

Количество строк

62

Количество строф

2

Водность

70,9 %

Классическая тошнота

2,24

Академическая тошнота

6,6 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Семантическое ядро

Слово

Количество

Частота

кочевать

5

1,50 %

птица

5

1,50 %

степь

5

1,50 %

былой

3

0,90 %

весна

3

0,90 %

красота

3

0,90 %

крик

3

0,90 %

любить

3

0,90 %

туман

3

0,90 %

все

2

0,60 %

грустно

2

0,60 %

жаль

2

0,60 %

золотой

2

0,60 %

лес

2

0,60 %

леса

2

0,60 %

лист

2

0,60 %

межа

2

0,60 %

море

2

0,60 %

оно

2

0,60 %

родной

2

0,60 %

синий

2

0,60 %

солнце

2

0,60 %

счастие

2

0,60 %

теплый

2

0,60 %

черный

2

0,60 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Комментарии

Vchera v stepi ya slyshal otdalenny

Ivan Bunin

V stepi

Vchera v stepi ya slyshal otdalenny
Krik zhuravley. I diko i legko
On prozvenel nad tikhimi polyami...
Put dobry! Im ne zhal nas pokidat:
I novaya tsvetushchaya priroda,
I novaya vesna ikh ozhidayet
Za sinimi, za teplymi moryami,
A k nam idet ugryumaya zima:
Zasokhla step, les glokhnet i zhelteyet,
Osenny vecher, tuchi nagonyaya,
Otkryl v kustakh zverinye lazy,
Listvoy zasypal doly i ovragi,
I po nocham v ikh chernoy temnote,
Pod shum derevyev, svechkami mertsayut,
Tainstvenno bluzhdaya, volchyi ochi...
Da, kray rodnoy ne raduyet teper!
I vse-taki, kochuyushchiye ptitsy,
Ne probuzhdayet zavisti vo mne
Vash zvonky krik, i gordy i svobodny.

Zdes grustno. Zhdem my sumrachnoy pory.
Kogda v stepi sedoy tuman nochuyet,
Kogda vo mgle rassvet yedva beleyet
I lish bugry cherneyut skvoz tuman.
No ya lyublyu, kochuyushchiye ptitsy,
Rodnye stepi. Bednye selenya —
Moya otchizna; ya vernulsya k ney,
Ustaly ot skitany odinokikh,
I ponyal krasotu v yee pechali
I schastiye — v pechalnoy krasote.
Byvayut dni: poveyet teplym vetrom,
Proglyanet solntse, yarko ozaryaya
I les, i step, i staruyu usadbu,
Prigreyet listya vlazhnye v lesu,
Glyadish — i vse opyat poveselelo!
Kak khorosho, kochuyushchiye ptitsy,
Togda u nas! Kak veselo i grustno
V pustom lesu mezh chernymi vetvyami.
Mezh zolotymi listyami berez
Sineyet nashe laskovoye nebo!
Ya v eti dni lyublyu brodit, vdykhaya
Osinnikov poblekshikh aromat
I slushaya drozdov proletnykh kriki;
Lyublyu uyti odin na dalny khutor,
Smotret, kak ozim myagko zeleneyet,
Kak barkhatom blestyat na solntse pashni,
A vdaleke, na zhnivyakh zolotykh,
Stoit tuman, prozrachny i lazurny.
Moya vesna togda zovet menya, —
Mechty lyubvi i yunosti dalekoy,
Kogda ya vas, kochuyushchiye ptitsy,
S takoyu grustyu k yugu provozhal!
Mne vspominayetsya byloye schastye.
Bylyyu dni... No mne ne zhal bylogo:
Ya ne grushchu, kak prezhde, o bylom, —
Ono zhivet i moyem bezmolvnom serdtse,
A mir vezde ispolnen krasoty.
Mne i nem teper vse dorogo i blizko:
I blesk vesny za sinimi moryami,
I severnye skudnye polya,
I dazhe to, chto uzh sovsem ne mozhet
Vas uteshat, kochuyushchiye ptitsy, —
Pokornost grustnoy uchasti svoyey.

Dxthf d cntgb z cksifk jnlfktyysq

Bdfy ,eyby

D cntgb

Dxthf d cntgb z cksifk jnlfktyysq
Rhbr ;ehfdktq/ B lbrj b kturj
Jy ghjpdtytk yfl nb[bvb gjkzvb///
Genm lj,hsq! Bv yt ;fkm yfc gjrblfnm:
B yjdfz wdtneofz ghbhjlf,
B yjdfz dtcyf b[ j;blftn
Pf cbybvb, pf ntgksvb vjhzvb,
F r yfv bltn euh/vfz pbvf:
Pfcj[kf cntgm, ktc ukj[ytn b ;tknttn,
Jctyybq dtxth, nexb yfujyzz,
Jnrhsk d recnf[ pdthbyst kfps,
Kbcndjq pfcsgfk ljks b jdhfub,
B gj yjxfv d b[ xthyjq ntvyjnt,
Gjl iev lthtdmtd, cdtxrfvb vthwf/n,
Nfbycndtyyj ,ke;lfz, djkxmb jxb///
Lf, rhfq hjlyjq yt hfletn ntgthm!
B dct-nfrb, rjxe/obt gnbws,
Yt ghj,e;lftn pfdbcnb dj vyt
Dfi pdjyrbq rhbr, b ujhlsq b cdj,jlysq/

Pltcm uhecnyj/ ;ltv vs cevhfxyjq gjhs/
Rjulf d cntgb ctljq nevfy yjxetn,
Rjulf dj vukt hfccdtn tldf ,tkttn
B kbim ,euhs xthyt/n crdjpm nevfy/
Yj z k/,k/, rjxe/obt gnbws,
Hjlyst cntgb/ ,tlyst ctktymz —
Vjz jnxbpyf; z dthyekcz r ytq,
Ecnfksq jn crbnfybq jlbyjrb[,
B gjyzk rhfcjne d tt gtxfkb
B cxfcnbt — d gtxfkmyjq rhfcjnt/
,sdf/n lyb: gjdttn ntgksv dtnhjv,
Ghjukzytn cjkywt, zhrj jpfhzz
B ktc, b cntgm, b cnfhe/ ecflm,e,
Ghbuhttn kbcnmz dkf;yst d ktce,
Ukzlbim — b dct jgznm gjdtctktkj!
Rfr [jhjij, rjxe/obt gnbws,
Njulf e yfc! Rfr dtctkj b uhecnyj
D gecnjv ktce vt; xthysvb dtndzvb/
Vt; pjkjnsvb kbcnmzvb ,thtp
Cbyttn yfit kfcrjdjt yt,j!
Z d 'nb lyb k/,k/ ,hjlbnm, dls[fz
Jcbyybrjd gj,ktrib[ fhjvfn
B ckeifz lhjpljd ghjktnys[ rhbrb;
K/,k/ eqnb jlby yf lfkmybq [enjh,
Cvjnhtnm, rfr jpbvm vzurj ptktyttn,
Rfr ,fh[fnjv ,ktcnzn yf cjkywt gfiyb,
F dlfktrt, yf ;ybdmz[ pjkjns[,
Cnjbn nevfy, ghjphfxysq b kfpehysq/
Vjz dtcyf njulf pjdtn vtyz, —
Vtxns k/,db b /yjcnb lfktrjq,
Rjulf z dfc, rjxe/obt gnbws,
C nfrj/ uhecnm/ r /ue ghjdj;fk!
Vyt dcgjvbyftncz ,skjt cxfcnmt/
,sks/ lyb/// Yj vyt yt ;fkm ,skjuj:
Z yt uheoe, rfr ght;lt, j ,skjv, —
Jyj ;bdtn b vjtv ,tpvjkdyjv cthlwt,
F vbh dtplt bcgjkyty rhfcjns/
Vyt b ytv ntgthm dct ljhjuj b ,kbprj:
B ,ktcr dtcys pf cbybvb vjhzvb,
B ctdthyst crelyst gjkz,
B lf;t nj, xnj e; cjdctv yt vj;tn
Dfc entifnm, rjxe/obt gnbws, —
Gjrjhyjcnm uhecnyjq exfcnb cdjtq/