Василий ЖуковскийУже бледнет день, скрываясь за горою (Сельское кладбище)

Василий Жуковский [zhukovsky]

Уже бледнет день, скрываясь за горою;
Шумящие стада толпятся над рекой;
Усталый селянин медлительной стопою
4 Идет, задумавшись, в шалаш спокойный свой.

В туманном сумраке окрестность исчезает...
Повсюду тишина; повсюду мертвый сон;
Лишь изредка, жужжа, вечерний жук мелькает,
8 Лишь слышится вдали рогов унылый звон.

Лишь дикая сова, таясь под древним сводом
Той башни, сетует, внимаема луной,
На возмутившего полуночным приходом
12 Ее безмолвного владычества покой.

Под кровом черных сосн и вязов наклоненных,
Которые окрест, развесившись, стоят,
Здесь праотцы села, в гробах уединенных
16 Навеки затворясь, сном непробудным спят.

Денницы тихий глас, дня юного дыханье,
Ни крики петуха, ни звучный гул рогов,
Ни ранней ласточки на кровле щебетанье —
20 Ничто не вызовет почивших из гробов.

На дымном очаге трескущей огонь сверкая
Их в зимни вечера не будет веселить,
И дети резвые, встречать их выбегая,
24 Не будут с жадностью лобзаний их ловить.

Как часто их серпы златую ниву жали,
И плуг их побеждал упорные поля!
Как часто их секир дубравы трепетали,
28 И потом их лица кропилася земля!

Пускай рабы сует их жребий унижают,
Смеяся в слепоте полезным их трудам,
Пускай с холодностью презрения внимают
32 Таящимся во тьме убогого делам;

На всех ярится смерть — царя, любимца, славы,
Всех ищет грозная... и некогда найдет;
Всемощныя судьбы незыблемы уставы;
36 И путь величия ко гробу нас ведет!

А вы, наперстники фортуны ослепленны,
Напрасно спящих здесь спешите презирать
За то, что гробы их непышны незабвенны,
40 Что лесть им алтарей не мыслит воздвигать.

Вотще над мертвыми, истлевшими костями
Трофеи зиждутся надгробия блестят,
Вотще глас почестей гремит перед гробами —
44 Угасший пепел наш они невоспалят.

Ужель смягчиться смерть сплетаемой хвалою
И невозвратную добычу возвратит?
Не слаще мертвых сон под мраморной доскою;
48 Надменный мавзолей лишь персть их бременит.

Ах! может быть под сей могилою таится
Прах сердца нежного, умешего любить,
И гробожитель — червь в сухой главе гнездится,
52 Рожденной быть в венце иль мыслями парить!

Но просвещенья храм, воздвигнутый веками,
Угрюмою судьбой для них был затворен,
Их рок обременил убожества цепями,
56 Их гений строгою нуждою умерщвлен.

Как часто редкий перл, волнами сокровенной,
В бездонной пропасти сияет красотой;
Как часто лилия цветет уединенно,
60 В пустынном воздухе теряя запах свой.

Быть может, пылью сей покрыт Гампден надменный,
Защитник сограждан, тиранства смелый враг;
Иль кровию сограждан Кромвель необагренный,
64 Или Мильтон немой, без славы скрытый прах.

Отечество хранить державною рукою,
Сражаться с бурей бед, фортуну презирать,
Дары обилия на смертных лить рекою,
68 В слезах признательных дела свои читать —

Того им не дал рок; но вместе преступленьям
Он с доблестями их круг тесный положил;
Бежать стезей убийств ко славе, наслажденьям,
72 И быть жестокими к страдальцам запретил;

Таить в душе своей глас совести и чести,
Румянец робкия стыдливости терять
И, раболепствуя, на жертвенниках лести
76 Дары небесных Муз гордыне посвящать.

Скрываясь от мирских погибельных смятений,
Без страха и надежд, в долине жизни сей,
Не зная горести, не зная наслаждений,
80 Они беспечно шли тропинкою своей.

И здесь спокойно спят под сенью гробовою —
И скромный памятник, в приюте сосн густых,
С непышной надписью и резьбою простою,
84 Прохожего зовет вздохнуть над прахом их.

Любовь на камне сем их память сохранила,
Их лета, имена потщившись начертать;
Окрест библейскую мораль изобразила,
88 По коей мы должны учить умирать.

И кто с сей жизнию без горя раставался?
Кто прах свой по себе забвенью предавал?
Кто в час последний свой сим миром не пленялся
92 И взора томного назад не обращал?

Ах! нежная душа, природу покидая,
Надеется друзьям оставить пламень свой;
И взоры тусклые, навеки угасая,
96 Еще стремятся к ним с последнею слезой;

Их сердце милый глас в могиле нашей слышит;
Наш камень гробовой для них одушевлен;
Для них наш мертвый прах в холодной урне дышит,
100 Еще огнем любви для них воспламенен.

А ты, почивший друг, певец уединенный,
И твой ударит час, последний, роковой;
И к гробу твоему, мечтой сопровожденный,
104 Чувствительный придет услышать жребий твой.

Быть может, селянин с почтенной сединою
Так будет о тебе пришельцу говорить:
«Он часто по утрам встречался здесь со мною,
108 Когда спешил на холм зарю предупредить.

Там в полдень он сидел под дремлющею ивой,
Поднявшей из земли косматый корень свой;
Там часто, в горести беспечной, молчаливой,
112 Лежал, задумавшись, над светлою рекой;

Нередко к вечеру, скитаясь меж кустами —
Когда мы с поля шли, и в роще соловей
Свистал вечерню песнь — он томными очами
116 Уныло следовал за тихою зарей.

Прискорбный, сумрачный, с главою наклоненной,
Он часто уходил в дубраву слезы лить,
Как странник, родины, друзей, всего лишенной,
120 Которому ничем души не усладить.

Взошла заря — но он с зарею не являлся,
Ни к иве, ни на холм, ни в лес не приходил;
Опять заря взошла — нигде он не встречался;
124 Мой взор его искал — искал — не находил.

На утро пение мы слышим гробовое...
Несчастного несут в могилу положить.
Приблизься, прочитай надгробие простое,
128 Чтоб память доброго слезой благословить».

«Здесь пепел юноши безвременно сокрыли;
Что слава, счастие не знал он в мире сем;
Но Музы от него лица не отвратили,
132 И меланхолии печать была на нем.

Он кроток сердцем был, чувствителен душою —
Чувствительным творец награду положил.
Дарил несчастных он — чем только мог — слезою;
136 В награду от творца он друга получил.

Прохожий, помолись над этою могилой;
Он в ней нашел приют от всех земных тревог;
Здесь все оставил он, что в нем греховно было,
140 С надеждою, что жив его спаситель-бог.»

Другие анализы стихотворений Василия Жуковского

❤ Аффтар жжот💔 КГ/АМ

мертвый оно над гроб лишь слеза сей прах частый глас

  • ВКонтакте

  • Facebook

  • Мой мир@mail.ru

  • Twitter

  • Одноклассники

  • Google+

Анализ стихотворения

Количество символов

5 567

Количество символов без пробелов

4 672

Количество слов

846

Количество уникальных слов

494

Количество значимых слов

335

Количество стоп-слов

266

Количество строк

140

Количество строф

35

Водность

60,4 %

Классическая тошнота

2,65

Академическая тошнота

4,6 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Семантическое ядро

Слово

Количество

Частота

частый

7

0,83 %

гроб

6

0,71 %

над

5

0,59 %

оно

5

0,59 %

прах

5

0,59 %

сей

5

0,59 %

слеза

5

0,59 %

глас

4

0,47 %

лишь

4

0,47 %

мертвый

4

0,47 %

могила

4

0,47 %

слава

4

0,47 %

взор

3

0,35 %

гробовой

3

0,35 %

душа

3

0,35 %

заря

3

0,35 %

знать

3

0,35 %

имя

3

0,35 %

искать

3

0,35 %

может

3

0,35 %

положить

3

0,35 %

последний

3

0,35 %

река

3

0,35 %

сердце

3

0,35 %

сон

3

0,35 %

спать

3

0,35 %

таиться

3

0,35 %

твой

3

0,35 %

чувствительный

3

0,35 %

беспечный

2

0,24 %

вечер

2

0,24 %

взойти

2

0,24 %

вотще

2

0,24 %

встречаться

2

0,24 %

глава

2

0,24 %

горесть

2

0,24 %

дар

2

0,24 %

дубрава

2

0,24 %

жребий

2

0,24 %

задуматься

2

0,24 %

зареять

2

0,24 %

земля

2

0,24 %

иза

2

0,24 %

иль

2

0,24 %

камень

2

0,24 %

лесть

2

0,24 %

лить

2

0,24 %

любовь

2

0,24 %

миро

2

0,24 %

муза

2

0,24 %

навеки

2

0,24 %

награда

2

0,24 %

надгробие

2

0,24 %

надежда

2

0,24 %

надменный

2

0,24 %

найти

2

0,24 %

наклонить

2

0,24 %

наслаждение

2

0,24 %

нежный

2

0,24 %

непышный

2

0,24 %

огонь

2

0,24 %

окрест

2

0,24 %

оставить

2

0,24 %

память

2

0,24 %

пепел

2

0,24 %

повсюду

2

0,24 %

полоть

2

0,24 %

почесть

2

0,24 %

презирать

2

0,24 %

приют

2

0,24 %

простой

2

0,24 %

прохожий

2

0,24 %

пускай

2

0,24 %

рогов

2

0,24 %

рок

2

0,24 %

селянин

2

0,24 %

сем

2

0,24 %

скрываться

2

0,24 %

слышать

2

0,24 %

смерть

2

0,24 %

согражданин

2

0,24 %

сосн

2

0,24 %

спешить

2

0,24 %

спокойный

2

0,24 %

судьба

2

0,24 %

творец

2

0,24 %

терять

2

0,24 %

тихий

2

0,24 %

томный

2

0,24 %

уединить

2

0,24 %

унылый

2

0,24 %

утро

2

0,24 %

фортуна

2

0,24 %

холм

2

0,24 %

час

2

0,24 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Комментарии

Uzhe blednet den, skryvayas za goroyu

Vasily Zhukovsky

Selskoye kladbishche

Uzhe blednet den, skryvayas za goroyu;
Shumyashchiye stada tolpyatsya nad rekoy;
Ustaly selyanin medlitelnoy stopoyu
Idet, zadumavshis, v shalash spokoyny svoy.

V tumannom sumrake okrestnost ischezayet...
Povsyudu tishina; povsyudu mertvy son;
Lish izredka, zhuzhzha, vecherny zhuk melkayet,
Lish slyshitsya vdali rogov unyly zvon.

Lish dikaya sova, tayas pod drevnim svodom
Toy bashni, setuyet, vnimayema lunoy,
Na vozmutivshego polunochnym prikhodom
Yee bezmolvnogo vladychestva pokoy.

Pod krovom chernykh sosn i vyazov naklonennykh,
Kotorye okrest, razvesivshis, stoyat,
Zdes praottsy sela, v grobakh uyedinennykh
Naveki zatvoryas, snom neprobudnym spyat.

Dennitsy tikhy glas, dnya yunogo dykhanye,
Ni kriki petukha, ni zvuchny gul rogov,
Ni ranney lastochki na krovle shchebetanye —
Nichto ne vyzovet pochivshikh iz grobov.

Na dymnom ochage treskushchey ogon sverkaya
Ikh v zimni vechera ne budet veselit,
I deti rezvye, vstrechat ikh vybegaya,
Ne budut s zhadnostyu lobzany ikh lovit.

Kak chasto ikh serpy zlatuyu nivu zhali,
I plug ikh pobezhdal upornye polya!
Kak chasto ikh sekir dubravy trepetali,
I potom ikh litsa kropilasya zemlya!

Puskay raby suyet ikh zhreby unizhayut,
Smeyasya v slepote poleznym ikh trudam,
Puskay s kholodnostyu prezrenia vnimayut
Tayashchimsya vo tme ubogogo delam;

Na vsekh yaritsya smert — tsarya, lyubimtsa, slavy,
Vsekh ishchet groznaya... i nekogda naydet;
Vsemoshchnyya sudby nezyblemy ustavy;
I put velichia ko grobu nas vedet!

A vy, naperstniki fortuny osleplenny,
Naprasno spyashchikh zdes speshite prezirat
Za to, chto groby ikh nepyshny nezabvenny,
Chto lest im altarey ne myslit vozdvigat.

Votshche nad mertvymi, istlevshimi kostyami
Trofei zizhdutsya nadgrobia blestyat,
Votshche glas pochestey gremit pered grobami —
Ugasshy pepel nash oni nevospalyat.

Uzhel smyagchitsya smert spletayemoy khvaloyu
I nevozvratnuyu dobychu vozvratit?
Ne slashche mertvykh son pod mramornoy doskoyu;
Nadmenny mavzoley lish perst ikh bremenit.

Akh! mozhet byt pod sey mogiloyu taitsya
Prakh serdtsa nezhnogo, umeshego lyubit,
I grobozhitel — cherv v sukhoy glave gnezditsya,
Rozhdennoy byt v ventse il myslyami parit!

No prosveshchenya khram, vozdvignuty vekami,
Ugryumoyu sudboy dlya nikh byl zatvoren,
Ikh rok obremenil ubozhestva tsepyami,
Ikh geny strogoyu nuzhdoyu umershchvlen.

Kak chasto redky perl, volnami sokrovennoy,
V bezdonnoy propasti siaet krasotoy;
Kak chasto lilia tsvetet uyedinenno,
V pustynnom vozdukhe teryaya zapakh svoy.

Byt mozhet, pylyu sey pokryt Gampden nadmenny,
Zashchitnik sograzhdan, tiranstva smely vrag;
Il kroviyu sograzhdan Kromvel neobagrenny,
Ili Milton nemoy, bez slavy skryty prakh.

Otechestvo khranit derzhavnoyu rukoyu,
Srazhatsya s burey bed, fortunu prezirat,
Dary obilia na smertnykh lit rekoyu,
V slezakh priznatelnykh dela svoi chitat —

Togo im ne dal rok; no vmeste prestuplenyam
On s doblestyami ikh krug tesny polozhil;
Bezhat stezey ubystv ko slave, naslazhdenyam,
I byt zhestokimi k stradaltsam zapretil;

Tait v dushe svoyey glas sovesti i chesti,
Rumyanets robkia stydlivosti teryat
I, rabolepstvuya, na zhertvennikakh lesti
Dary nebesnykh Muz gordyne posvyashchat.

Skryvayas ot mirskikh pogibelnykh smyateny,
Bez strakha i nadezhd, v doline zhizni sey,
Ne znaya goresti, ne znaya naslazhdeny,
Oni bespechno shli tropinkoyu svoyey.

I zdes spokoyno spyat pod senyu grobovoyu —
I skromny pamyatnik, v priyute sosn gustykh,
S nepyshnoy nadpisyu i rezboyu prostoyu,
Prokhozhego zovet vzdokhnut nad prakhom ikh.

Lyubov na kamne sem ikh pamyat sokhranila,
Ikh leta, imena potshchivshis nachertat;
Okrest bibleyskuyu moral izobrazila,
Po koyey my dolzhny uchit umirat.

I kto s sey zhizniyu bez gorya rastavalsya?
Kto prakh svoy po sebe zabvenyu predaval?
Kto v chas posledny svoy sim mirom ne plenyalsya
I vzora tomnogo nazad ne obrashchal?

Akh! nezhnaya dusha, prirodu pokidaya,
Nadeyetsya druzyam ostavit plamen svoy;
I vzory tusklye, naveki ugasaya,
Yeshche stremyatsya k nim s posledneyu slezoy;

Ikh serdtse mily glas v mogile nashey slyshit;
Nash kamen grobovoy dlya nikh odushevlen;
Dlya nikh nash mertvy prakh v kholodnoy urne dyshit,
Yeshche ognem lyubvi dlya nikh vosplamenen.

A ty, pochivshy drug, pevets uyedinenny,
I tvoy udarit chas, posledny, rokovoy;
I k grobu tvoyemu, mechtoy soprovozhdenny,
Chuvstvitelny pridet uslyshat zhreby tvoy.

Byt mozhet, selyanin s pochtennoy sedinoyu
Tak budet o tebe prisheltsu govorit:
«On chasto po utram vstrechalsya zdes so mnoyu,
Kogda speshil na kholm zaryu predupredit.

Tam v polden on sidel pod dremlyushcheyu ivoy,
Podnyavshey iz zemli kosmaty koren svoy;
Tam chasto, v goresti bespechnoy, molchalivoy,
Lezhal, zadumavshis, nad svetloyu rekoy;

Neredko k vecheru, skitayas mezh kustami —
Kogda my s polya shli, i v roshche solovey
Svistal vechernyu pesn — on tomnymi ochami
Unylo sledoval za tikhoyu zarey.

Priskorbny, sumrachny, s glavoyu naklonennoy,
On chasto ukhodil v dubravu slezy lit,
Kak strannik, rodiny, druzey, vsego lishennoy,
Kotoromu nichem dushi ne usladit.

Vzoshla zarya — no on s zareyu ne yavlyalsya,
Ni k ive, ni na kholm, ni v les ne prikhodil;
Opyat zarya vzoshla — nigde on ne vstrechalsya;
Moy vzor yego iskal — iskal — ne nakhodil.

Na utro peniye my slyshim grobovoye...
Neschastnogo nesut v mogilu polozhit.
Priblizsya, prochitay nadgrobiye prostoye,
Chtob pamyat dobrogo slezoy blagoslovit».

«Zdes pepel yunoshi bezvremenno sokryli;
Chto slava, schastiye ne znal on v mire sem;
No Muzy ot nego litsa ne otvratili,
I melankholii pechat byla na nem.

On krotok serdtsem byl, chuvstvitelen dushoyu —
Chuvstvitelnym tvorets nagradu polozhil.
Daril neschastnykh on — chem tolko mog — slezoyu;
V nagradu ot tvortsa on druga poluchil.

Prokhozhy, pomolis nad etoyu mogiloy;
On v ney nashel priyut ot vsekh zemnykh trevog;
Zdes vse ostavil on, chto v nem grekhovno bylo,
S nadezhdoyu, chto zhiv yego spasitel-bog.»

E;t ,ktlytn ltym, crhsdfzcm pf ujhj/

Dfcbkbq ;erjdcrbq

Ctkmcrjt rkfl,bot

E;t ,ktlytn ltym, crhsdfzcm pf ujhj/;
Ievzobt cnflf njkgzncz yfl htrjq;
Ecnfksq ctkzyby vtlkbntkmyjq cnjgj/
Bltn, pflevfdibcm, d ifkfi cgjrjqysq cdjq/

D nevfyyjv cevhfrt jrhtcnyjcnm bcxtpftn///
Gjdc/le nbibyf; gjdc/le vthndsq cjy;
Kbim bphtlrf, ;e;;f, dtxthybq ;er vtkmrftn,
Kbim cksibncz dlfkb hjujd eysksq pdjy/

Kbim lbrfz cjdf, nfzcm gjl lhtdybv cdjljv
Njq ,fiyb, ctnetn, dybvftvf keyjq,
Yf djpvenbdituj gjkeyjxysv ghb[jljv
Tt ,tpvjkdyjuj dkflsxtcndf gjrjq/

Gjl rhjdjv xthys[ cjcy b dzpjd yfrkjytyys[,
Rjnjhst jrhtcn, hfpdtcbdibcm, cnjzn,
Pltcm ghfjnws ctkf, d uhj,f[ etlbytyys[
Yfdtrb pfndjhzcm, cyjv ytghj,elysv cgzn/

Ltyybws nb[bq ukfc, lyz /yjuj ls[fymt,
Yb rhbrb gtne[f, yb pdexysq uek hjujd,
Yb hfyytq kfcnjxrb yf rhjdkt ot,tnfymt —
Ybxnj yt dspjdtn gjxbdib[ bp uhj,jd/

Yf lsvyjv jxfut nhtcreotq jujym cdthrfz
B[ d pbvyb dtxthf yt ,eltn dtctkbnm,
B ltnb htpdst, dcnhtxfnm b[ ds,tufz,
Yt ,elen c ;flyjcnm/ kj,pfybq b[ kjdbnm/

Rfr xfcnj b[ cthgs pkfne/ ybde ;fkb,
B gkeu b[ gj,t;lfk egjhyst gjkz!
Rfr xfcnj b[ ctrbh le,hfds nhtgtnfkb,
B gjnjv b[ kbwf rhjgbkfcz ptvkz!

Gecrfq hf,s cetn b[ ;ht,bq eyb;f/n,
Cvtzcz d cktgjnt gjktpysv b[ nhelfv,
Gecrfq c [jkjlyjcnm/ ghtphtybz dybvf/n
Nfzobvcz dj nmvt e,jujuj ltkfv;

Yf dct[ zhbncz cvthnm — wfhz, k/,bvwf, ckfds,
Dct[ botn uhjpyfz/// b ytrjulf yfqltn;
Dctvjoysz celm,s ytps,ktvs ecnfds;
B genm dtkbxbz rj uhj,e yfc dtltn!

F ds, yfgthcnybrb ajhneys jcktgktyys,
Yfghfcyj cgzob[ pltcm cgtibnt ghtpbhfnm
Pf nj, xnj uhj,s b[ ytgsiys ytpf,dtyys,
Xnj ktcnm bv fknfhtq yt vsckbn djpldbufnm/

Djnot yfl vthndsvb, bcnktdibvb rjcnzvb
Nhjatb pb;lencz yfluhj,bz ,ktcnzn,
Djnot ukfc gjxtcntq uhtvbn gthtl uhj,fvb —
Eufcibq gtgtk yfi jyb ytdjcgfkzn/

E;tkm cvzuxbnmcz cvthnm cgktnftvjq [dfkj/
B ytdjpdhfnye/ lj,sxe djpdhfnbn?
Yt ckfot vthnds[ cjy gjl vhfvjhyjq ljcrj/;
Yflvtyysq vfdpjktq kbim gthcnm b[ ,htvtybn/

F[! vj;tn ,snm gjl ctq vjubkj/ nfbncz
Ghf[ cthlwf yt;yjuj, evtituj k/,bnm,
B uhj,j;bntkm — xthdm d ce[jq ukfdt uytplbncz,
Hj;ltyyjq ,snm d dtywt bkm vsckzvb gfhbnm!

Yj ghjcdtotymz [hfv, djpldbuyensq dtrfvb,
Euh/vj/ celm,jq lkz yb[ ,sk pfndjhty,
B[ hjr j,htvtybk e,j;tcndf wtgzvb,
B[ utybq cnhjuj/ ye;lj/ evthodkty/

Rfr xfcnj htlrbq gthk, djkyfvb cjrhjdtyyjq,
D ,tpljyyjq ghjgfcnb cbztn rhfcjnjq;
Rfr xfcnj kbkbz wdtntn etlbytyyj,
D gecnsyyjv djple[t nthzz pfgf[ cdjq/

,snm vj;tn, gskm/ ctq gjrhsn Ufvglty yflvtyysq,
Pfobnybr cjuhf;lfy, nbhfycndf cvtksq dhfu;
Bkm rhjdb/ cjuhf;lfy Rhjvdtkm ytj,fuhtyysq,
Bkb Vbkmnjy ytvjq, ,tp ckfds crhsnsq ghf[/

Jntxtcndj [hfybnm lth;fdyj/ herj/,
Chf;fnmcz c ,ehtq ,tl, ajhneye ghtpbhfnm,
Lfhs j,bkbz yf cvthnys[ kbnm htrj/,
D cktpf[ ghbpyfntkmys[ ltkf cdjb xbnfnm —

Njuj bv yt lfk hjr; yj dvtcnt ghtcnegktymzv
Jy c lj,ktcnzvb b[ rheu ntcysq gjkj;bk;
,t;fnm cntptq e,bqcnd rj ckfdt, yfckf;ltymzv,
B ,snm ;tcnjrbvb r cnhflfkmwfv pfghtnbk;

Nfbnm d leit cdjtq ukfc cjdtcnb b xtcnb,
Hevzytw hj,rbz cnslkbdjcnb nthznm
B, hf,jktgcndez, yf ;thndtyybrf[ ktcnb
Lfhs yt,tcys[ Vep ujhlsyt gjcdzofnm/

Crhsdfzcm jn vbhcrb[ gjub,tkmys[ cvzntybq,
,tp cnhf[f b yflt;l, d ljkbyt ;bpyb ctq,
Yt pyfz ujhtcnb, yt pyfz yfckf;ltybq,
Jyb ,tcgtxyj ikb nhjgbyrj/ cdjtq/

B pltcm cgjrjqyj cgzn gjl ctym/ uhj,jdj/ —
B crhjvysq gfvznybr, d ghb/nt cjcy uecns[,
C ytgsiyjq yflgbcm/ b htpm,j/ ghjcnj/,
Ghj[j;tuj pjdtn dplj[yenm yfl ghf[jv b[/

K/,jdm yf rfvyt ctv b[ gfvznm cj[hfybkf,
B[ ktnf, bvtyf gjnobdibcm yfxthnfnm;
Jrhtcn ,b,ktqcre/ vjhfkm bpj,hfpbkf,
Gj rjtq vs ljk;ys exbnm evbhfnm/

B rnj c ctq ;bpyb/ ,tp ujhz hfcnfdfkcz?
Rnj ghf[ cdjq gj ct,t pf,dtym/ ghtlfdfk?
Rnj d xfc gjcktlybq cdjq cbv vbhjv yt gktyzkcz
B dpjhf njvyjuj yfpfl yt j,hfofk?

F[! yt;yfz leif, ghbhjle gjrblfz,
Yflttncz lhepmzv jcnfdbnm gkfvtym cdjq;
B dpjhs necrkst, yfdtrb eufcfz,
Tot cnhtvzncz r ybv c gjcktlyt/ cktpjq;

B[ cthlwt vbksq ukfc d vjubkt yfitq cksibn;
Yfi rfvtym uhj,jdjq lkz yb[ jleitdkty;
Lkz yb[ yfi vthndsq ghf[ d [jkjlyjq ehyt lsibn,
Tot juytv k/,db lkz yb[ djcgkfvtyty/

F ns, gjxbdibq lheu, gtdtw etlbytyysq,
B ndjq elfhbn xfc, gjcktlybq, hjrjdjq;
B r uhj,e ndjtve, vtxnjq cjghjdj;ltyysq,
Xedcndbntkmysq ghbltn ecksifnm ;ht,bq ndjq/

,snm vj;tn, ctkzyby c gjxntyyjq ctlbyj/
Nfr ,eltn j nt,t ghbitkmwe ujdjhbnm:
«Jy xfcnj gj enhfv dcnhtxfkcz pltcm cj vyj/,
Rjulf cgtibk yf [jkv pfh/ ghtleghtlbnm/

Nfv d gjkltym jy cbltk gjl lhtvk/ot/ bdjq,
Gjlyzditq bp ptvkb rjcvfnsq rjhtym cdjq;
Nfv xfcnj, d ujhtcnb ,tcgtxyjq, vjkxfkbdjq,
Kt;fk, pflevfdibcm, yfl cdtnkj/ htrjq;

Ythtlrj r dtxthe, crbnfzcm vt; recnfvb —
Rjulf vs c gjkz ikb, b d hjot cjkjdtq
Cdbcnfk dtxthy/ gtcym — jy njvysvb jxfvb
Eyskj cktljdfk pf nb[j/ pfhtq/

Ghbcrjh,ysq, cevhfxysq, c ukfdj/ yfrkjytyyjq,
Jy xfcnj e[jlbk d le,hfde cktps kbnm,
Rfr cnhfyybr, hjlbys, lheptq, dctuj kbityyjq,
Rjnjhjve ybxtv leib yt eckflbnm/

Dpjikf pfhz — yj jy c pfht/ yt zdkzkcz,
Yb r bdt, yb yf [jkv, yb d ktc yt ghb[jlbk;
Jgznm pfhz dpjikf — ybult jy yt dcnhtxfkcz;
Vjq dpjh tuj bcrfk — bcrfk — yt yf[jlbk/

Yf enhj gtybt vs cksibv uhj,jdjt///
Ytcxfcnyjuj ytcen d vjubke gjkj;bnm/
Ghb,kbpmcz, ghjxbnfq yfluhj,bt ghjcnjt,
Xnj, gfvznm lj,hjuj cktpjq ,kfujckjdbnm»/

«Pltcm gtgtk /yjib ,tpdhtvtyyj cjrhskb;
Xnj ckfdf, cxfcnbt yt pyfk jy d vbht ctv;
Yj Veps jn ytuj kbwf yt jndhfnbkb,
B vtkfy[jkbb gtxfnm ,skf yf ytv/

Jy rhjnjr cthlwtv ,sk, xedcndbntkty leij/ —
Xedcndbntkmysv ndjhtw yfuhfle gjkj;bk/
Lfhbk ytcxfcnys[ jy — xtv njkmrj vju — cktpj/;
D yfuhfle jn ndjhwf jy lheuf gjkexbk/

Ghj[j;bq, gjvjkbcm yfl 'nj/ vjubkjq;
Jy d ytq yfitk ghb/n jn dct[ ptvys[ nhtdju;
Pltcm dct jcnfdbk jy, xnj d ytv uht[jdyj ,skj,
C yflt;lj/, xnj ;bd tuj cgfcbntkm-,ju/»