Александр ПушкинУ русского царя в чертогах есть палата (Полководец)

Александр Пушкин [pushkin]

У русского царя в чертогах есть палата:
Она не золотом, не бархатом богата;
Не в ней алмаз венца хранится за стеклом;
4 Но сверху донизу, во всю длину, кругом,
Своею кистию свободной и широкой
Ее разрисовал художник быстроокой.
Тут нет ни сельских нимф, ни девственных мадонн,
8 Ни фавнов с чашами, ни полногрудых жен,
Ни плясок, ни охот, — а все плащи, да шпаги,
Да лица, полные воинственной отваги.
Толпою тесною художник поместил
12 Сюда начальников народных наших сил,
Покрытых славою чудесного похода
И вечной памятью двенадцатого года.
Нередко медленно меж ими я брожу
16 И на знакомые их образы гляжу,
И, мнится, слышу их воинственные клики.
Из них уж многих нет; другие, коих лики
Еще так молоды на ярком полотне,
20 Уже состарились и никнут в тишине
Главою лавровой... Но в сей толпе суровой
Один меня влечет всех больше. С думой новой
Всегда остановлюсь пред ним — и не свожу
24 С него моих очей. Чем долее гляжу,
Тем более томим я грустию тяжелой.

Он писан во весь рост. Чело, как череп голый,
Высоко лоснится, и, мнится, залегла
28 Там грусть великая. Кругом — густая мгла;
За ним — военный стан. Спокойный и угрюмый,
Он, кажется, глядит с презрительною думой.
Свою ли точно мысль художник обнажил,
32 Когда он таковым его изобразил,
Или невольное то было вдохновенье, —
Но Доу дал ему такое выраженье.

О вождь несчастливый! Суров был жребий твой:
36 Все в жертву ты принес земле тебе чужой.
Непроницаемый для взгляда черни дикой,
В молчанье шел один ты с мыслию великой,
И, в имени твоем звук чуждый невзлюбя,
40 Своими криками преследуя тебя,
Народ, таинственно спасаемый тобою,
Ругался над твоей священной сединою.
И тот, чей острый ум тебя и постигал,
44 В угоду им тебя лукаво порицал...
И долго, укреплен могущим убежденьем,
Ты был неколебим пред общим заблужденьем;
И на полупути был должен наконец
48 Безмолвно уступить и лавровый венец,
И власть, и замысел, обдуманный глубоко, —
И в полковых рядах сокрыться одиноко.
Там, устарелый вождь! как ратник молодой,
52 Свинца веселый свист заслышавший впервой,
Бросался ты в огонь, ища желанной смерти, —

О люди! жалкий род, достойный слез и смеха!
Жрецы минутного, поклонники успеха!
56 Как часто мимо вас проходит человек,
Над кем ругается слепой и буйный век,
Но чей высокий лик в грядущем поколенье
Поэта приведет в восторг и в умиленье!

Другие анализы стихотворений Александра Пушкина

❤ Аффтар жжот💔 КГ/АМ

все твой оно много вождь глядеть венец великий художник воинственный

  • ВКонтакте

  • Facebook

  • Мой мир@mail.ru

  • Twitter

  • Одноклассники

  • Google+

Анализ стихотворения

Количество символов

2 270

Количество символов без пробелов

1 895

Количество слов

365

Количество уникальных слов

253

Количество значимых слов

114

Количество стоп-слов

132

Количество строк

59

Количество строф

4

Водность

68,8 %

Классическая тошнота

1,73

Академическая тошнота

4,8 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Семантическое ядро

Слово

Количество

Частота

глядеть

3

0,82 %

много

3

0,82 %

оно

3

0,82 %

твой

3

0,82 %

художник

3

0,82 %

великий

2

0,55 %

венец

2

0,55 %

вождь

2

0,55 %

воинственный

2

0,55 %

все

2

0,55 %

высокий

2

0,55 %

дума

2

0,55 %

имя

2

0,55 %

кругом

2

0,55 %

лавровый

2

0,55 %

лика

2

0,55 %

мниться

2

0,55 %

молодой

2

0,55 %

над

2

0,55 %

один

2

0,55 %

пред

2

0,55 %

ругаться

2

0,55 %

суровый

2

0,55 %

толпа

2

0,55 %

чей

2

0,55 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Комментарии

U russkogo tsarya v chertogakh yest palata

Aleksandr Pushkin

Polkovodets

U russkogo tsarya v chertogakh yest palata:
Ona ne zolotom, ne barkhatom bogata;
Ne v ney almaz ventsa khranitsya za steklom;
No sverkhu donizu, vo vsyu dlinu, krugom,
Svoyeyu kistiyu svobodnoy i shirokoy
Yee razrisoval khudozhnik bystrookoy.
Tut net ni selskikh nimf, ni devstvennykh madonn,
Ni favnov s chashami, ni polnogrudykh zhen,
Ni plyasok, ni okhot, — a vse plashchi, da shpagi,
Da litsa, polnye voinstvennoy otvagi.
Tolpoyu tesnoyu khudozhnik pomestil
Syuda nachalnikov narodnykh nashikh sil,
Pokrytykh slavoyu chudesnogo pokhoda
I vechnoy pamyatyu dvenadtsatogo goda.
Neredko medlenno mezh imi ya brozhu
I na znakomye ikh obrazy glyazhu,
I, mnitsya, slyshu ikh voinstvennye kliki.
Iz nikh uzh mnogikh net; drugiye, koikh liki
Yeshche tak molody na yarkom polotne,
Uzhe sostarilis i niknut v tishine
Glavoyu lavrovoy... No v sey tolpe surovoy
Odin menya vlechet vsekh bolshe. S dumoy novoy
Vsegda ostanovlyus pred nim — i ne svozhu
S nego moikh ochey. Chem doleye glyazhu,
Tem boleye tomim ya grustiyu tyazheloy.

On pisan vo ves rost. Chelo, kak cherep goly,
Vysoko losnitsya, i, mnitsya, zalegla
Tam grust velikaya. Krugom — gustaya mgla;
Za nim — voyenny stan. Spokoyny i ugryumy,
On, kazhetsya, glyadit s prezritelnoyu dumoy.
Svoyu li tochno mysl khudozhnik obnazhil,
Kogda on takovym yego izobrazil,
Ili nevolnoye to bylo vdokhnovenye, —
No Dou dal yemu takoye vyrazhenye.

O vozhd neschastlivy! Surov byl zhreby tvoy:
Vse v zhertvu ty prines zemle tebe chuzhoy.
Nepronitsayemy dlya vzglyada cherni dikoy,
V molchanye shel odin ty s mysliyu velikoy,
I, v imeni tvoyem zvuk chuzhdy nevzlyubya,
Svoimi krikami presleduya tebya,
Narod, tainstvenno spasayemy toboyu,
Rugalsya nad tvoyey svyashchennoy sedinoyu.
I tot, chey ostry um tebya i postigal,
V ugodu im tebya lukavo poritsal...
I dolgo, ukreplen mogushchim ubezhdenyem,
Ty byl nekolebim pred obshchim zabluzhdenyem;
I na poluputi byl dolzhen nakonets
Bezmolvno ustupit i lavrovy venets,
I vlast, i zamysel, obdumanny gluboko, —
I v polkovykh ryadakh sokrytsya odinoko.
Tam, ustarely vozhd! kak ratnik molodoy,
Svintsa vesely svist zaslyshavshy vpervoy,
Brosalsya ty v ogon, ishcha zhelannoy smerti, —

O lyudi! zhalky rod, dostoyny slez i smekha!
Zhretsy minutnogo, poklonniki uspekha!
Kak chasto mimo vas prokhodit chelovek,
Nad kem rugayetsya slepoy i buyny vek,
No chey vysoky lik v gryadushchem pokolenye
Poeta privedet v vostorg i v umilenye!

E heccrjuj wfhz d xthnjuf[ tcnm gfkfnf

Fktrcfylh Geirby

Gjkrjdjltw

E heccrjuj wfhz d xthnjuf[ tcnm gfkfnf:
Jyf yt pjkjnjv, yt ,fh[fnjv ,jufnf;
Yt d ytq fkvfp dtywf [hfybncz pf cntrkjv;
Yj cdth[e ljybpe, dj dc/ lkbye, rheujv,
Cdjt/ rbcnb/ cdj,jlyjq b ibhjrjq
Tt hfphbcjdfk [elj;ybr ,scnhjjrjq/
Nen ytn yb ctkmcrb[ ybva, yb ltdcndtyys[ vfljyy,
Yb afdyjd c xfifvb, yb gjkyjuhels[ ;ty,
Yb gkzcjr, yb j[jn, — f dct gkfob, lf igfub,
Lf kbwf, gjkyst djbycndtyyjq jndfub/
Njkgj/ ntcyj/ [elj;ybr gjvtcnbk
C/lf yfxfkmybrjd yfhjlys[ yfib[ cbk,
Gjrhsns[ ckfdj/ xeltcyjuj gj[jlf
B dtxyjq gfvznm/ ldtyflwfnjuj ujlf/
Ythtlrj vtlktyyj vt; bvb z ,hj;e
B yf pyfrjvst b[ j,hfps ukz;e,
B, vybncz, cksie b[ djbycndtyyst rkbrb/
Bp yb[ e; vyjub[ ytn; lheubt, rjb[ kbrb
Tot nfr vjkjls yf zhrjv gjkjnyt,
E;t cjcnfhbkbcm b ybryen d nbibyt
Ukfdj/ kfdhjdjq/// Yj d ctq njkgt cehjdjq
Jlby vtyz dktxtn dct[ ,jkmit/ C levjq yjdjq
Dctulf jcnfyjdk/cm ghtl ybv — b yt cdj;e
C ytuj vjb[ jxtq/ Xtv ljktt ukz;e,
Ntv ,jktt njvbv z uhecnb/ nz;tkjq/

Jy gbcfy dj dtcm hjcn/ Xtkj, rfr xthtg ujksq,
Dscjrj kjcybncz, b, vybncz, pfktukf
Nfv uhecnm dtkbrfz/ Rheujv — uecnfz vukf;
Pf ybv — djtyysq cnfy/ Cgjrjqysq b euh/vsq,
Jy, rf;tncz, ukzlbn c ghtphbntkmyj/ levjq/
Cdj/ kb njxyj vsckm [elj;ybr j,yf;bk,
Rjulf jy nfrjdsv tuj bpj,hfpbk,
Bkb ytdjkmyjt nj ,skj dlj[yjdtymt, —
Yj Lje lfk tve nfrjt dshf;tymt/

J dj;lm ytcxfcnkbdsq! Cehjd ,sk ;ht,bq ndjq:
Dct d ;thnde ns ghbytc ptvkt nt,t xe;jq/
Ytghjybwftvsq lkz dpukzlf xthyb lbrjq,
D vjkxfymt itk jlby ns c vsckb/ dtkbrjq,
B, d bvtyb ndjtv pder xe;lsq ytdpk/,z,
Cdjbvb rhbrfvb ghtcktlez nt,z,
Yfhjl, nfbycndtyyj cgfcftvsq nj,j/,
Heufkcz yfl ndjtq cdzotyyjq ctlbyj//
B njn, xtq jcnhsq ev nt,z b gjcnbufk,
D eujle bv nt,z kerfdj gjhbwfk///
B ljkuj, erhtgkty vjueobv e,t;ltymtv,
Ns ,sk ytrjkt,bv ghtl j,obv pf,ke;ltymtv;
B yf gjkegenb ,sk ljk;ty yfrjytw
,tpvjkdyj ecnegbnm b kfdhjdsq dtytw,
B dkfcnm, b pfvsctk, j,levfyysq uke,jrj, —
B d gjkrjds[ hzlf[ cjrhsnmcz jlbyjrj/
Nfv, ecnfhtksq dj;lm! rfr hfnybr vjkjljq,
Cdbywf dtctksq cdbcn pfcksifdibq dgthdjq,
,hjcfkcz ns d jujym, bof ;tkfyyjq cvthnb, —

J k/lb! ;fkrbq hjl, ljcnjqysq cktp b cvt[f!
;htws vbyenyjuj, gjrkjyybrb ecgt[f!
Rfr xfcnj vbvj dfc ghj[jlbn xtkjdtr,
Yfl rtv heuftncz cktgjq b ,eqysq dtr,
Yj xtq dscjrbq kbr d uhzleotv gjrjktymt
Gj'nf ghbdtltn d djcnjhu b d evbktymt!