Валерий БрюсовУлица была — как буря. Толпы проходили (Конь блед)

Валерий Брюсов [bryusov]

Улица была — как буря. Толпы проходили,
Словно их преследовал неотвратимый Рок.
Мчались омнибусы, кебы и автомобили,
4 Был неисчерпаем яростный людской поток.

Вывески, вертясь, сверкали переменным оком,
С неба, с страшной высоты тридцатых этажей;
В гордый гимн сливались с рокотом колес и скоком
8 Выкрики газетчиков и щелканье бичей.

Лили свет безжалостный прикованные луны,
Луны, сотворенные владыками естеств.
В этом свете, в этом гуле — души были юны,
12 Души опьяневших, пьяных городом существ.

И внезапно — в эту бурю, в этот адский шепот,
В этот воплотившийся в земные формы бред,
Ворвался, вонзился чуждый, несозвучный топот,
16 Заглушая гулы, говор, грохоты карет.

Показался с поворота всадник огнеликий,
Конь летел стремительно и стал с огнем в глазах.
В воздухе еще дрожали — отголоски, крики,
20 Но мгновенье было — трепет, взоры были — страх!

Был у всадника в руках развитый длинный свиток,
Огненные буквы возвещали имя: Смерть...
Полосами яркими, как пряжей пышных ниток,
24 В высоте над улицей вдруг разгорелась твердь.

И в великом ужасе, скрывая лица, — люди
То бессмысленно взывали: «Горе! с нами бог!»,
То, упав на мостовую, бились в общей груде...
28 Звери морды прятали, в смятеньи, между ног.

Только женщина, пришедшая сюда для сбыта
Красоты своей, — в восторге бросилась к коню,
Плача целовала лошадиные копыта,
32 Руки простирала к огневеющему дню.

Да еще безумный, убежавший из больницы,
Выскочил, растерзанный, пронзительно крича:
«Люди! Вы ль не узнаете божией десницы!
36 Сгибнет четверть вас — от мора, глада и меча!»

Но восторг и ужас длились — краткое мгновенье.
Через миг в толпе смятенной не стоял никто:
Набежало с улиц смежных новое движенье,
40 Было все обычным светом ярко залито.

И никто не мог ответить, в буре многошумной,
Было ль то виденье свыше или сон пустой.
Только женщина из зал веселья да безумный
44 Все стремили руки за исчезнувшей мечтой.

Но и их решительно людские волны смыли,
Как слова ненужные из позабытых строк.
Мчались омнибусы, кебы и автомобили,
48 Был неисчерпаем яростный людской поток.

Другие анализы стихотворений Валерия Брюсова

❤ Аффтар жжот💔 КГ/АМ

все иза быль восторг улица автомобиль безумный всадник высота гул

  • ВКонтакте

  • Facebook

  • Мой мир@mail.ru

  • Twitter

  • Одноклассники

  • Google+

Анализ стихотворения

Количество символов

2 025

Количество символов без пробелов

1 700

Количество слов

304

Количество уникальных слов

216

Количество значимых слов

118

Количество стоп-слов

95

Количество строк

48

Количество строф

12

Водность

61,2 %

Классическая тошнота

1,73

Академическая тошнота

5,2 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Семантическое ядро

Слово

Количество

Частота

иза

3

0,99 %

улица

3

0,99 %

автомобиль

2

0,66 %

безумный

2

0,66 %

быль

2

0,66 %

восторг

2

0,66 %

всадник

2

0,66 %

все

2

0,66 %

высота

2

0,66 %

гул

2

0,66 %

душа

2

0,66 %

женщина

2

0,66 %

кеб

2

0,66 %

конь

2

0,66 %

луна

2

0,66 %

людская

2

0,66 %

мгновение

2

0,66 %

мчаться

2

0,66 %

неисчерпаемый

2

0,66 %

никто

2

0,66 %

омнибус

2

0,66 %

поток

2

0,66 %

свет

2

0,66 %

толпа

2

0,66 %

ужас

2

0,66 %

яркий

2

0,66 %

яростный

2

0,66 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Комментарии

Ulitsa byla — kak burya. Tolpy prokhodili

Valery Bryusov

Kon bled

Ulitsa byla — kak burya. Tolpy prokhodili,
Slovno ikh presledoval neotvratimy Rok.
Mchalis omnibusy, keby i avtomobili,
Byl neischerpayem yarostny lyudskoy potok.

Vyveski, vertyas, sverkali peremennym okom,
S neba, s strashnoy vysoty tridtsatykh etazhey;
V gordy gimn slivalis s rokotom koles i skokom
Vykriki gazetchikov i shchelkanye bichey.

Lili svet bezzhalostny prikovannye luny,
Luny, sotvorennye vladykami yestestv.
V etom svete, v etom gule — dushi byli yuny,
Dushi opyanevshikh, pyanykh gorodom sushchestv.

I vnezapno — v etu buryu, v etot adsky shepot,
V etot voplotivshysya v zemnye formy bred,
Vorvalsya, vonzilsya chuzhdy, nesozvuchny topot,
Zaglushaya guly, govor, grokhoty karet.

Pokazalsya s povorota vsadnik ogneliky,
Kon letel stremitelno i stal s ognem v glazakh.
V vozdukhe yeshche drozhali — otgoloski, kriki,
No mgnovenye bylo — trepet, vzory byli — strakh!

Byl u vsadnika v rukakh razvity dlinny svitok,
Ognennye bukvy vozveshchali imya: Smert...
Polosami yarkimi, kak pryazhey pyshnykh nitok,
V vysote nad ulitsey vdrug razgorelas tverd.

I v velikom uzhase, skryvaya litsa, — lyudi
To bessmyslenno vzyvali: «Gore! s nami bog!»,
To, upav na mostovuyu, bilis v obshchey grude...
Zveri mordy pryatali, v smyatenyi, mezhdu nog.

Tolko zhenshchina, prishedshaya syuda dlya sbyta
Krasoty svoyey, — v vostorge brosilas k konyu,
Placha tselovala loshadinye kopyta,
Ruki prostirala k ogneveyushchemu dnyu.

Da yeshche bezumny, ubezhavshy iz bolnitsy,
Vyskochil, rasterzanny, pronzitelno kricha:
«Lyudi! Vy l ne uznayete bozhiyey desnitsy!
Sgibnet chetvert vas — ot mora, glada i mecha!»

No vostorg i uzhas dlilis — kratkoye mgnovenye.
Cherez mig v tolpe smyatennoy ne stoyal nikto:
Nabezhalo s ulits smezhnykh novoye dvizhenye,
Bylo vse obychnym svetom yarko zalito.

I nikto ne mog otvetit, v bure mnogoshumnoy,
Bylo l to videnye svyshe ili son pustoy.
Tolko zhenshchina iz zal veselya da bezumny
Vse stremili ruki za ischeznuvshey mechtoy.

No i ikh reshitelno lyudskiye volny smyli,
Kak slova nenuzhnye iz pozabytykh strok.
Mchalis omnibusy, keby i avtomobili,
Byl neischerpayem yarostny lyudskoy potok.

Ekbwf ,skf — rfr ,ehz/ Njkgs ghj[jlbkb

Dfkthbq ,h/cjd

Rjym ,ktl

Ekbwf ,skf — rfr ,ehz/ Njkgs ghj[jlbkb,
Ckjdyj b[ ghtcktljdfk ytjndhfnbvsq Hjr/
Vxfkbcm jvyb,ecs, rt,s b fdnjvj,bkb,
,sk ytbcxthgftv zhjcnysq k/lcrjq gjnjr/

Dsdtcrb, dthnzcm, cdthrfkb gthtvtyysv jrjv,
C yt,f, c cnhfiyjq dscjns nhblwfns[ 'nf;tq;
D ujhlsq ubvy ckbdfkbcm c hjrjnjv rjktc b crjrjv
Dsrhbrb ufptnxbrjd b otkrfymt ,bxtq/

Kbkb cdtn ,tp;fkjcnysq ghbrjdfyyst keys,
Keys, cjndjhtyyst dkflsrfvb tcntcnd/
D 'njv cdtnt, d 'njv uekt — leib ,skb /ys,
Leib jgmzytdib[, gmzys[ ujhjljv ceotcnd/

B dytpfgyj — d 'ne ,eh/, d 'njn flcrbq itgjn,
D 'njn djgkjnbdibqcz d ptvyst ajhvs ,htl,
Djhdfkcz, djypbkcz xe;lsq, ytcjpdexysq njgjn,
Pfukeifz ueks, ujdjh, uhj[jns rfhtn/

Gjrfpfkcz c gjdjhjnf dcflybr juytkbrbq,
Rjym ktntk cnhtvbntkmyj b cnfk c juytv d ukfpf[/
D djple[t tot lhj;fkb — jnujkjcrb, rhbrb,
Yj vuyjdtymt ,skj — nhtgtn, dpjhs ,skb — cnhf[!

,sk e dcflybrf d herf[ hfpdbnsq lkbyysq cdbnjr,
Juytyyst ,erds djpdtofkb bvz: Cvthnm///
Gjkjcfvb zhrbvb, rfr ghz;tq gsiys[ ybnjr,
D dscjnt yfl ekbwtq dlheu hfpujhtkfcm ndthlm/

B d dtkbrjv e;fct, crhsdfz kbwf, — k/lb
Nj ,tccvscktyyj dpsdfkb: «Ujht! c yfvb ,ju!»,
Nj, egfd yf vjcnjde/, ,bkbcm d j,otq uhelt///
Pdthb vjhls ghznfkb, d cvzntymb, vt;le yju/

Njkmrj ;tyobyf, ghbitlifz c/lf lkz c,snf
Rhfcjns cdjtq, — d djcnjhut ,hjcbkfcm r rjy/,
Gkfxf wtkjdfkf kjiflbyst rjgsnf,
Herb ghjcnbhfkf r juytdt/otve ly//

Lf tot ,tpevysq, e,t;fdibq bp ,jkmybws,
Dscrjxbk, hfcnthpfyysq, ghjypbntkmyj rhbxf:
«K/lb! Ds km yt epyftnt ,j;btq ltcybws!
Cub,ytn xtndthnm dfc — jn vjhf, ukflf b vtxf!»

Yj djcnjhu b e;fc lkbkbcm — rhfnrjt vuyjdtymt/
Xthtp vbu d njkgt cvzntyyjq yt cnjzk ybrnj:
Yf,t;fkj c ekbw cvt;ys[ yjdjt ldb;tymt,
,skj dct j,sxysv cdtnjv zhrj pfkbnj/

B ybrnj yt vju jndtnbnm, d ,eht vyjujievyjq,
,skj km nj dbltymt cdsit bkb cjy gecnjq/
Njkmrj ;tyobyf bp pfk dtctkmz lf ,tpevysq
Dct cnhtvbkb herb pf bcxtpyeditq vtxnjq/

Yj b b[ htibntkmyj k/lcrbt djkys cvskb,
Rfr ckjdf ytye;yst bp gjpf,sns[ cnhjr/
Vxfkbcm jvyb,ecs, rt,s b fdnjvj,bkb,
,sk ytbcxthgftv zhjcnysq k/lcrjq gjnjr/