Константин СимоновТы помнишь, Алеша, дороги Смоленщины

Константин Симонов [simonov]

Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины,
Как шли бесконечные, злые дожди,
Как кринки несли нам усталые женщины,
4 Прижав, как детей, от дождя их к груди,

Как слезы они вытирали украдкою,
Как вслед нам шептали: Господь вас спаси!
И снова себя называли солдатками,
8 Как встарь повелось на великой Руси.

Слезами измеренный чаще, чем верстами,
Шел тракт, на пригорках скрываясь из глаз:
Деревни, деревни, деревни с погостами,
12 Как будто на них вся Россия сошлась,

Как будто за каждою русской околицей,
Крестом своих рук ограждая живых,
Всем миром сойдясь, наши прадеды молятся
16 За в бога не верящих внуков своих.

Ты знаешь, наверное, все-таки Родина —
Не дом городской, где я празднично жил,
А эти проселки, что дедами пройдены,
20 С простыми крестами их русских могил.

Не знаю, как ты, а меня с деревенскою
Дорожной тоской от села до села,
Со вдовьей слезою и с песнею женскою
24 Впервые война на проселках свела.

Ты помнишь, Алеша: изба под Борисовом,
По мертвому плачущий девичий крик,
Седая старуха в салопчике плисовом,
28 Весь в белом, как на смерть одетый, старик.

Ну что им сказать, чем утешить могли мы их?
Но, горе поняв своим бабьим чутьем,
Ты помнишь, старуха сказала: Родимые,
32 Покуда идите, мы вас подождем.

«Мы вас подождем!» — говорили нам пажити.
«Мы вас подождем!» — говорили леса.
Ты знаешь, Алеша, ночами мне кажется,
36 Что следом за мной их идут голоса.

По русским обычаям, только пожарища
На русской земле раскидав позади,
На наших глазах умирали товарищи,
40 По-русски рубаху рванув на груди.

Нас пули с тобою пока еще милуют.
Но, трижды поверив, что жизнь уже вся,
Я все-таки горд был за самую милую,
44 За горькую землю, где я родился,

За то, что на ней умереть мне завещано,
Что русская мать нас на свет родила,
Что, в бой провожая нас, русская женщина
48 По-русски три раза меня обняла.

Другие анализы стихотворений Константина Симонова

❤ Аффтар жжот💔 КГ/АМ

знать помнить слеза будто грудь деревня русская алеш подождать все-таки

  • ВКонтакте

  • Facebook

  • Мой мир@mail.ru

  • Twitter

  • Одноклассники

  • Google+

Анализ стихотворения

Количество символов

1 792

Количество символов без пробелов

1 486

Количество слов

292

Количество уникальных слов

180

Количество значимых слов

70

Количество стоп-слов

131

Количество строк

48

Количество строф

12

Водность

76,0 %

Классическая тошнота

2,00

Академическая тошнота

6,9 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Семантическое ядро

Слово

Количество

Частота

русская

4

1,37 %

алеш

3

1,03 %

деревня

3

1,03 %

знать

3

1,03 %

подождать

3

1,03 %

помнить

3

1,03 %

слеза

3

1,03 %

будто

2

0,68 %

все-таки

2

0,68 %

грудь

2

0,68 %

дождь

2

0,68 %

женщина

2

0,68 %

земля

2

0,68 %

крест

2

0,68 %

по-русский

2

0,68 %

проселок

2

0,68 %

русский

2

0,68 %

сесть

2

0,68 %

сойтись

2

0,68 %

старуха

2

0,68 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Комментарии

Ty pomnish, Alesha, dorogi Smolenshchiny

Konstantin Simonov

* * *

Ty pomnish, Alesha, dorogi Smolenshchiny,
Kak shli beskonechnye, zlye dozhdi,
Kak krinki nesli nam ustalye zhenshchiny,
Prizhav, kak detey, ot dozhdya ikh k grudi,

Kak slezy oni vytirali ukradkoyu,
Kak vsled nam sheptali: Gospod vas spasi!
I snova sebya nazyvali soldatkami,
Kak vstar povelos na velikoy Rusi.

Slezami izmerenny chashche, chem verstami,
Shel trakt, na prigorkakh skryvayas iz glaz:
Derevni, derevni, derevni s pogostami,
Kak budto na nikh vsya Rossia soshlas,

Kak budto za kazhdoyu russkoy okolitsey,
Krestom svoikh ruk ograzhdaya zhivykh,
Vsem mirom soydyas, nashi pradedy molyatsya
Za v boga ne veryashchikh vnukov svoikh.

Ty znayesh, navernoye, vse-taki Rodina —
Ne dom gorodskoy, gde ya prazdnichno zhil,
A eti proselki, chto dedami proydeny,
S prostymi krestami ikh russkikh mogil.

Ne znayu, kak ty, a menya s derevenskoyu
Dorozhnoy toskoy ot sela do sela,
So vdovyey slezoyu i s pesneyu zhenskoyu
Vpervye voyna na proselkakh svela.

Ty pomnish, Alesha: izba pod Borisovom,
Po mertvomu plachushchy devichy krik,
Sedaya starukha v salopchike plisovom,
Ves v belom, kak na smert odety, starik.

Nu chto im skazat, chem uteshit mogli my ikh?
No, gore ponyav svoim babyim chutyem,
Ty pomnish, starukha skazala: Rodimye,
Pokuda idite, my vas podozhdem.

«My vas podozhdem!» — govorili nam pazhiti.
«My vas podozhdem!» — govorili lesa.
Ty znayesh, Alesha, nochami mne kazhetsya,
Chto sledom za mnoy ikh idut golosa.

Po russkim obychayam, tolko pozharishcha
Na russkoy zemle raskidav pozadi,
Na nashikh glazakh umirali tovarishchi,
Po-russki rubakhu rvanuv na grudi.

Nas puli s toboyu poka yeshche miluyut.
No, trizhdy poveriv, chto zhizn uzhe vsya,
Ya vse-taki gord byl za samuyu miluyu,
Za gorkuyu zemlyu, gde ya rodilsya,

Za to, chto na ney umeret mne zaveshchano,
Chto russkaya mat nas na svet rodila,
Chto, v boy provozhaya nas, russkaya zhenshchina
Po-russki tri raza menya obnyala.

Ns gjvybim, Fktif, ljhjub Cvjktyobys

Rjycnfynby Cbvjyjd

* * *

Ns gjvybim, Fktif, ljhjub Cvjktyobys,
Rfr ikb ,tcrjytxyst, pkst lj;lb,
Rfr rhbyrb ytckb yfv ecnfkst ;tyobys,
Ghb;fd, rfr ltntq, jn lj;lz b[ r uhelb,

Rfr cktps jyb dsnbhfkb erhflrj/,
Rfr dcktl yfv itgnfkb: Ujcgjlm dfc cgfcb!
B cyjdf ct,z yfpsdfkb cjklfnrfvb,
Rfr dcnfhm gjdtkjcm yf dtkbrjq Hecb/

Cktpfvb bpvthtyysq xfot, xtv dthcnfvb,
Itk nhfrn, yf ghbujhrf[ crhsdfzcm bp ukfp:
Lthtdyb, lthtdyb, lthtdyb c gjujcnfvb,
Rfr ,elnj yf yb[ dcz Hjccbz cjikfcm,

Rfr ,elnj pf rf;lj/ heccrjq jrjkbwtq,
Rhtcnjv cdjb[ her juhf;lfz ;bds[,
Dctv vbhjv cjqlzcm, yfib ghfltls vjkzncz
Pf d ,juf yt dthzob[ dyerjd cdjb[/

Ns pyftim, yfdthyjt, dct-nfrb Hjlbyf —
Yt ljv ujhjlcrjq, ult z ghfplybxyj ;bk,
F 'nb ghjctkrb, xnj ltlfvb ghjqltys,
C ghjcnsvb rhtcnfvb b[ heccrb[ vjubk/

Yt pyf/, rfr ns, f vtyz c lthtdtycrj/
Ljhj;yjq njcrjq jn ctkf lj ctkf,
Cj dljdmtq cktpj/ b c gtcyt/ ;tycrj/
Dgthdst djqyf yf ghjctkrf[ cdtkf/

Ns gjvybim, Fktif: bp,f gjl ,jhbcjdjv,
Gj vthndjve gkfxeobq ltdbxbq rhbr,
Ctlfz cnfhe[f d cfkjgxbrt gkbcjdjv,
Dtcm d ,tkjv, rfr yf cvthnm jltnsq, cnfhbr/

Ye xnj bv crfpfnm, xtv entibnm vjukb vs b[?
Yj, ujht gjyzd cdjbv ,f,mbv xenmtv,
Ns gjvybim, cnfhe[f crfpfkf: Hjlbvst,
Gjrelf blbnt, vs dfc gjlj;ltv/

«Vs dfc gjlj;ltv!» — ujdjhbkb yfv gf;bnb/
«Vs dfc gjlj;ltv!» — ujdjhbkb ktcf/
Ns pyftim, Fktif, yjxfvb vyt rf;tncz,
Xnj cktljv pf vyjq b[ blen ujkjcf/

Gj heccrbv j,sxfzv, njkmrj gj;fhbof
Yf heccrjq ptvkt hfcrblfd gjpflb,
Yf yfib[ ukfpf[ evbhfkb njdfhbob,
Gj-heccrb he,f[e hdfyed yf uhelb/

Yfc gekb c nj,j/ gjrf tot vbke/n/
Yj, nhb;ls gjdthbd, xnj ;bpym e;t dcz,
Z dct-nfrb ujhl ,sk pf cfve/ vbke/,
Pf ujhmre/ ptvk/, ult z hjlbkcz,

Pf nj, xnj yf ytq evthtnm vyt pfdtofyj,
Xnj heccrfz vfnm yfc yf cdtn hjlbkf,
Xnj, d ,jq ghjdj;fz yfc, heccrfz ;tyobyf
Gj-heccrb nhb hfpf vtyz j,yzkf/