Гавриил ДержавинЦарь жила-была девица (Царь-девица)

Гавриил Державин [derzhavin]

Царь жила-была девица, —
Шепчет русска старина, —
Будто солнце светлолица,
4 Будто тихая весна.

Очи светлы голубые,
Брови черные дугой,
Огнь — уста, власы — златые,
8 Грудь — как лебедь белизной.

В жилках рук ее пуховых,
Как эфир, струилась кровь;
Между роз, зубов перловых,
12 Усмехалася любовь.

Родилась она в сорочке
Самой счастливой порой,
Ни в полудни, ни в полночке —
16 Алой, утренней зарей.

Кочет хлопал на нашесте
Крыльями, крича сто раз:
Северной звезды на свете
20 Нет прекрасней, как у нас.

Маковка злата церковна
Как горит средь красных дней,
Так священная корона
24 Мило теплилась на ней,

И вливала чувство тайно
С страхом чтить ее, дивясь;
К ней прийти необычайно
28 Было, не перекрестясь.

На нее смотреть не смели
И великие цари;
За решеткою сидели
32 На часах богатыри.

И Полканы всюду чудны
Дом стрегли ее и трон;
С колоколен самогудный
36 Слышался и ночью звон.

Терем был ее украшен
В солнцах, месяцах, в звездах;
Отливались блески с башен
40 Во осьми ее морях.

В рощах злачных, в лукоморье
Въявь гуляла и в саду,
Летом в лодочке на взморье,
44 На санках зимой по льду.

Конь под ней, как вихрь, крутился,
Чув девицу-ездока, —
Полк за нею нимф тащился
48 По следам издалека.

Коз и зайцев быстроногих
Страсть была ее гонять,
Гладить ланей златорогих
52 И дерев под тенью спать.

Ей ни мошки не мешали,
Ни кузнечики дремать;
Тихо ветерки порхали,
56 Чтоб ее лишь обвевать.

И по веткам птички райски,
Скакивал заморский кот,
Пели соловьи китайски —
60 И жужукал водомет.

Статно стоя, няньки, мамки
Одаль смели чуть дышать
И бояр к ней спозаранки
64 В спальню с делом допущать.

С ними так она вещала,
Как из облак божество;
Лежа царством управляла,
68 Их журя за шаловство.

Иногда же и тазала
Не одним уж язычком,
Если больно рассерчала,
72 То по кудрям башмачком.

Все они царя-девицы
Так боялись, как огня,
Крыли, прятали их лицы
76 От малейшего пятна.

И без памяти любили
Что бесхитростна была;
Ей неправд не говорили,
80 Что сама им не лгала.

Шила ризы золотые,
Сплошь низала жемчугом,
Маслила брады седые
84 И не ссорилась, с умом.

Жить давала всем в раздолье,
Плавали как в масле сыр;
Ездила на богомолье, —
88 Божеством ее всяк чтил.

Все поля ее златились
И шумели под серпом,
Тучные стада водились,
92 Горы капали сребром.

Слава доброго правленья
Разливалась всюду в свет;
Все кричали с восхищенья,
96 Что ее мудрее нет.

Стиходеи ту ж бряцали
И на гуслях милу ложь;
В царствах инших повторяли
100 О царе-девице то ж.

И от этого-то грому
Поднялись к ней женихи
Вереницей к ее дому,
104 Как фазаньи петухи.

Царств за тридевять мудруя,
Вымышляли, как хвалить;
Вздохами любовь толкуя,
108 К ней боялись подступить.

На слонах и на верблюдах
Хан иной дары ей шлет,
Под ковром, на хинских блюдах,
112 Камень с гору самосвет.

Тот эдемского индея:
Гребень — звезд на нем нарост,
Пурпур — крылья, яхонт — шея,
116 Изумрудный — зоб и хвост.

Колпиц алы черевички
Нес — с бандорой тот плясать,
Горлиц нежные яички —
120 Нежно петь и воздыхать.

Но она им не склонялась,
Набожна была чресчур.
Только в шутках забавлялась,
124 Напущая на них дур.

Иль велела им трудиться:
Яблок райских ей искать,
Хохлик солнцев, чтоб светиться,
128 В тьме век младостью блистать.

Но они понадорвали
Свой живот — и стали в пень;
Что искали — не сыскали,
132 И исчезли будто тень.

Тут откуда ни явился
Царь-царевич, или круль,
Ни людям не поклонился,
136 Ни на Спаса не взглянул.

По бедру коня хлесть задню —
И в тот миг невидим стал, —
Шасть к царю-девице в спальню
140 И ее поцеловал.

Хоронилася платочком
И ворчала хоть в сердцах,
Но как вслед его окошком
144 Хлопнула, — вскричала: ах!

Конь к тому ж в пути обратном
Тронул сеть садовых струн:
Град познал в сем звуке страшном,
148 Что был дерзок Маркобрун.

Вот и встал дым коромыслом
От маяков по горам;
В мрачном воздухе навислом
152 Рев завыл и по церквам.

Клич прокликали в столице,
И гонцы всем дали весть,
Чтоб скакать к царю-девице
156 И, служа ей, — мстить за честь.

Заскрипели двери ржавы
Оружейниц древних лет.
Воспрянули мужи славы
160 И среди пустынных мест.

Правят снасти боевые
И булат, и сталь острят;
Старые орлы, седые
164 С соколами в бой летят.

И свирепы кони в стойлах
Топают, храпят и ржут,
На холмах и на раздольях
168 Пыль вздымают, пену льют.

В слух пищали стенобойны,
Раствори чугунны рты,
Воют в час полночный, сонный,
172 Чтоб скорей в поход идти.

Идет в шкурах рать звериных,
С дубом, с пращей, с кистенем;
В перьях птичьих, в кожах рыбных,
176 И как холм течет чрез холм.

Занимает степи, луги
И насадами моря,
И кричит: помремте, друга,
180 За девицу и царя!

Не пленила златом, сбойством
Нас она, ни серебром;
Но лишь девичьим геройством,
184 Здравым и простым умом.

И так сими вождь речами
Взбудоражил воинов дух,
Что, подняв бугры плечами,
188 Растрепали круля в пух.

И еще в его бы царстве
Только раз один шагнуть,
Света б не было в пространстве,
192 Чем его и вспомянуть.

Кровь народа Маркобруна
Уподобилась реке;
Он дрожал ее перуна
196 И в своем уж чердаке.

Но как он царя-девицы
Нежный нрав довольно знал,
Стал пастух — и глас цевницы
200 Часто ей своей внушал.

«Виноват, — пел, — пред тобою,
Что прекрасна ты, мила». —
«Сердце тронь мое рукою.
204 Сядь со мной!» — она рекла...

Так и все красотки славны
Дерзостей не могут несть;
Все бывают своенравны,
208 Любят жены, девы честь.

Другие анализы стихотворений Гавриила Державина

❤ Аффтар жжот💔 КГ/АМ

все имя кричать оно чтоб звезда гор конь будто царство

  • ВКонтакте

  • Facebook

  • Мой мир@mail.ru

  • Twitter

  • Одноклассники

  • Google+

Анализ стихотворения

Количество символов

5 126

Количество символов без пробелов

4 206

Количество слов

843

Количество уникальных слов

533

Количество значимых слов

327

Количество стоп-слов

303

Количество строк

208

Количество строф

52

Водность

61,2 %

Классическая тошнота

2,65

Академическая тошнота

3,4 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Семантическое ядро

Слово

Количество

Частота

все

7

0,83 %

конь

4

0,47 %

оно

4

0,47 %

царство

4

0,47 %

чтоб

4

0,47 %

будто

3

0,36 %

гор

3

0,36 %

звезда

3

0,36 %

имя

3

0,36 %

кричать

3

0,36 %

нежный

3

0,36 %

петь

3

0,36 %

холм

3

0,36 %

царь-девица

3

0,36 %

божество

2

0,24 %

бояться

2

0,24 %

всюду

2

0,24 %

девица

2

0,24 %

златой

2

0,24 %

искать

2

0,24 %

кровь

2

0,24 %

круль

2

0,24 %

крыло

2

0,24 %

лишь

2

0,24 %

любить

2

0,24 %

любовь

2

0,24 %

маркобрун

2

0,24 %

море

2

0,24 %

огонь

2

0,24 %

один

2

0,24 %

прекрасный

2

0,24 %

раздолье

2

0,24 %

райский

2

0,24 %

света

2

0,24 %

седой

2

0,24 %

сердце

2

0,24 %

слава

2

0,24 %

смолоть

2

0,24 %

солнце

2

0,24 %

спальня

2

0,24 %

сталь

2

0,24 %

тень

2

0,24 %

тихий

2

0,24 %

тронуть

2

0,24 %

царить

2

0,24 %

царить-девица

2

0,24 %

час

2

0,24 %

честь

2

0,24 %

чтить

2

0,24 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Комментарии

Tsar zhila-byla devitsa

Gavriil Derzhavin

Tsar-devitsa

Tsar zhila-byla devitsa, —
Shepchet russka starina, —
Budto solntse svetlolitsa,
Budto tikhaya vesna.

Ochi svetly golubye,
Brovi chernye dugoy,
Ogn — usta, vlasy — zlatye,
Grud — kak lebed beliznoy.

V zhilkakh ruk yee pukhovykh,
Kak efir, struilas krov;
Mezhdu roz, zubov perlovykh,
Usmekhalasya lyubov.

Rodilas ona v sorochke
Samoy schastlivoy poroy,
Ni v poludni, ni v polnochke —
Aloy, utrenney zarey.

Kochet khlopal na nasheste
Krylyami, kricha sto raz:
Severnoy zvezdy na svete
Net prekrasney, kak u nas.

Makovka zlata tserkovna
Kak gorit sred krasnykh dney,
Tak svyashchennaya korona
Milo teplilas na ney,

I vlivala chuvstvo tayno
S strakhom chtit yee, divyas;
K ney pryti neobychayno
Bylo, ne perekrestyas.

Na neye smotret ne smeli
I velikiye tsari;
Za reshetkoyu sideli
Na chasakh bogatyri.

I Polkany vsyudu chudny
Dom stregli yee i tron;
S kolokolen samogudny
Slyshalsya i nochyu zvon.

Terem byl yee ukrashen
V solntsakh, mesyatsakh, v zvezdakh;
Otlivalis bleski s bashen
Vo osmi yee moryakh.

V roshchakh zlachnykh, v lukomorye
Vyav gulyala i v sadu,
Letom v lodochke na vzmorye,
Na sankakh zimoy po ldu.

Kon pod ney, kak vikhr, krutilsya,
Chuv devitsu-yezdoka, —
Polk za neyu nimf tashchilsya
Po sledam izdaleka.

Koz i zaytsev bystronogikh
Strast byla yee gonyat,
Gladit laney zlatorogikh
I derev pod tenyu spat.

Yey ni moshki ne meshali,
Ni kuznechiki dremat;
Tikho veterki porkhali,
Chtob yee lish obvevat.

I po vetkam ptichki rayski,
Skakival zamorsky kot,
Peli solovyi kitayski —
I zhuzhukal vodomet.

Statno stoya, nyanki, mamki
Odal smeli chut dyshat
I boyar k ney spozaranki
V spalnyu s delom dopushchat.

S nimi tak ona veshchala,
Kak iz oblak bozhestvo;
Lezha tsarstvom upravlyala,
Ikh zhurya za shalovstvo.

Inogda zhe i tazala
Ne odnim uzh yazychkom,
Yesli bolno rasserchala,
To po kudryam bashmachkom.

Vse oni tsarya-devitsy
Tak boyalis, kak ognya,
Kryli, pryatali ikh litsy
Ot maleyshego pyatna.

I bez pamyati lyubili
Chto beskhitrostna byla;
Yey nepravd ne govorili,
Chto sama im ne lgala.

Shila rizy zolotye,
Splosh nizala zhemchugom,
Maslila brady sedye
I ne ssorilas, s umom.

Zhit davala vsem v razdolye,
Plavali kak v masle syr;
Yezdila na bogomolye, —
Bozhestvom yee vsyak chtil.

Vse polya yee zlatilis
I shumeli pod serpom,
Tuchnye stada vodilis,
Gory kapali srebrom.

Slava dobrogo pravlenya
Razlivalas vsyudu v svet;
Vse krichali s voskhishchenya,
Chto yee mudreye net.

Stikhodei tu zh bryatsali
I na guslyakh milu lozh;
V tsarstvakh inshikh povtoryali
O tsare-devitse to zh.

I ot etogo-to gromu
Podnyalis k ney zhenikhi
Verenitsey k yee domu,
Kak fazanyi petukhi.

Tsarstv za tridevyat mudruya,
Vymyshlyali, kak khvalit;
Vzdokhami lyubov tolkuya,
K ney boyalis podstupit.

Na slonakh i na verblyudakh
Khan inoy dary yey shlet,
Pod kovrom, na khinskikh blyudakh,
Kamen s goru samosvet.

Tot edemskogo indeya:
Greben — zvezd na nem narost,
Purpur — krylya, yakhont — sheya,
Izumrudny — zob i khvost.

Kolpits aly cherevichki
Nes — s bandoroy tot plyasat,
Gorlits nezhnye yaichki —
Nezhno pet i vozdykhat.

No ona im ne sklonyalas,
Nabozhna byla chreschur.
Tolko v shutkakh zabavlyalas,
Napushchaya na nikh dur.

Il velela im truditsya:
Yablok rayskikh yey iskat,
Khokhlik solntsev, chtob svetitsya,
V tme vek mladostyu blistat.

No oni ponadorvali
Svoy zhivot — i stali v pen;
Chto iskali — ne syskali,
I ischezli budto ten.

Tut otkuda ni yavilsya
Tsar-tsarevich, ili krul,
Ni lyudyam ne poklonilsya,
Ni na Spasa ne vzglyanul.

Po bedru konya khlest zadnyu —
I v tot mig nevidim stal, —
Shast k tsaryu-devitse v spalnyu
I yee potseloval.

Khoronilasya platochkom
I vorchala khot v serdtsakh,
No kak vsled yego okoshkom
Khlopnula, — vskrichala: akh!

Kon k tomu zh v puti obratnom
Tronul set sadovykh strun:
Grad poznal v sem zvuke strashnom,
Chto byl derzok Markobrun.

Vot i vstal dym koromyslom
Ot mayakov po goram;
V mrachnom vozdukhe navislom
Rev zavyl i po tserkvam.

Klich proklikali v stolitse,
I gontsy vsem dali vest,
Chtob skakat k tsaryu-devitse
I, sluzha yey, — mstit za chest.

Zaskripeli dveri rzhavy
Oruzheynits drevnikh let.
Vospryanuli muzhi slavy
I sredi pustynnykh mest.

Pravyat snasti boyevye
I bulat, i stal ostryat;
Starye orly, sedye
S sokolami v boy letyat.

I svirepy koni v stoylakh
Topayut, khrapyat i rzhut,
Na kholmakh i na razdolyakh
Pyl vzdymayut, penu lyut.

V slukh pishchali stenoboyny,
Rastvori chugunny rty,
Voyut v chas polnochny, sonny,
Chtob skorey v pokhod idti.

Idet v shkurakh rat zverinykh,
S dubom, s prashchey, s kistenem;
V peryakh ptichyikh, v kozhakh rybnykh,
I kak kholm techet chrez kholm.

Zanimayet stepi, lugi
I nasadami morya,
I krichit: pomremte, druga,
Za devitsu i tsarya!

Ne plenila zlatom, sboystvom
Nas ona, ni serebrom;
No lish devichyim geroystvom,
Zdravym i prostym umom.

I tak simi vozhd rechami
Vzbudorazhil voinov dukh,
Chto, podnyav bugry plechami,
Rastrepali krulya v pukh.

I yeshche v yego by tsarstve
Tolko raz odin shagnut,
Sveta b ne bylo v prostranstve,
Chem yego i vspomyanut.

Krov naroda Markobruna
Upodobilas reke;
On drozhal yee peruna
I v svoyem uzh cherdake.

No kak on tsarya-devitsy
Nezhny nrav dovolno znal,
Stal pastukh — i glas tsevnitsy
Chasto yey svoyey vnushal.

«Vinovat, — pel, — pred toboyu,
Chto prekrasna ty, mila». —
«Serdtse tron moye rukoyu.
Syad so mnoy!» — ona rekla...

Tak i vse krasotki slavny
Derzostey ne mogut nest;
Vse byvayut svoyenravny,
Lyubyat zheny, devy chest.

Wfhm ;bkf-,skf ltdbwf

Ufdhbbk Lth;fdby

Wfhm-ltdbwf

Wfhm ;bkf-,skf ltdbwf, —
Itgxtn heccrf cnfhbyf, —
,elnj cjkywt cdtnkjkbwf,
,elnj nb[fz dtcyf/

Jxb cdtnks ujke,st,
,hjdb xthyst leujq,
Juym — ecnf, dkfcs — pkfnst,
Uhelm — rfr kt,tlm ,tkbpyjq/

D ;bkrf[ her tt ge[jds[,
Rfr 'abh, cnhebkfcm rhjdm;
Vt;le hjp, pe,jd gthkjds[,
Ecvt[fkfcz k/,jdm/

Hjlbkfcm jyf d cjhjxrt
Cfvjq cxfcnkbdjq gjhjq,
Yb d gjkelyb, yb d gjkyjxrt —
Fkjq, enhtyytq pfhtq/

Rjxtn [kjgfk yf yfitcnt
Rhskmzvb, rhbxf cnj hfp:
Ctdthyjq pdtpls yf cdtnt
Ytn ghtrhfcytq, rfr e yfc/

Vfrjdrf pkfnf wthrjdyf
Rfr ujhbn chtlm rhfcys[ lytq,
Nfr cdzotyyfz rjhjyf
Vbkj ntgkbkfcm yf ytq,

B dkbdfkf xedcndj nfqyj
C cnhf[jv xnbnm tt, lbdzcm;
R ytq ghbqnb ytj,sxfqyj
,skj, yt gthtrhtcnzcm/

Yf ytt cvjnhtnm yt cvtkb
B dtkbrbt wfhb;
Pf htitnrj/ cbltkb
Yf xfcf[ ,jufnshb/

B Gjkrfys dc/le xelys
Ljv cnhtukb tt b nhjy;
C rjkjrjkty cfvjuelysq
Cksifkcz b yjxm/ pdjy/

Nthtv ,sk tt erhfity
D cjkywf[, vtczwf[, d pdtplf[;
Jnkbdfkbcm ,ktcrb c ,fity
Dj jcmvb tt vjhz[/

D hjof[ pkfxys[, d kerjvjhmt
D]zdm uekzkf b d cfle,
Ktnjv d kjljxrt yf dpvjhmt,
Yf cfyrf[ pbvjq gj kmle/

Rjym gjl ytq, rfr db[hm, rhenbkcz,
Xed ltdbwe-tpljrf, —
Gjkr pf yt/ ybva nfobkcz
Gj cktlfv bplfktrf/

Rjp b pfqwtd ,scnhjyjub[
Cnhfcnm ,skf tt ujyznm,
Ukflbnm kfytq pkfnjhjub[
B lthtd gjl ntym/ cgfnm/

Tq yb vjirb yt vtifkb,
Yb repytxbrb lhtvfnm;
Nb[j dtnthrb gjh[fkb,
Xnj, tt kbim j,dtdfnm/

B gj dtnrfv gnbxrb hfqcrb,
Crfrbdfk pfvjhcrbq rjn,
Gtkb cjkjdmb rbnfqcrb —
B ;e;erfk djljvtn/

Cnfnyj cnjz, yzymrb, vfvrb
Jlfkm cvtkb xenm lsifnm
B ,jzh r ytq cgjpfhfyrb
D cgfkmy/ c ltkjv ljgeofnm/

C ybvb nfr jyf dtofkf,
Rfr bp j,kfr ,j;tcndj;
Kt;f wfhcndjv eghfdkzkf,
B[ ;ehz pf ifkjdcndj/

Byjulf ;t b nfpfkf
Yt jlybv e; zpsxrjv,
Tckb ,jkmyj hfccthxfkf,
Nj gj relhzv ,fivfxrjv/

Dct jyb wfhz-ltdbws
Nfr ,jzkbcm, rfr juyz,
Rhskb, ghznfkb b[ kbws
Jn vfktqituj gznyf/

B ,tp gfvznb k/,bkb
Xnj ,tc[bnhjcnyf ,skf;
Tq ytghfdl yt ujdjhbkb,
Xnj cfvf bv yt kufkf/

Ibkf hbps pjkjnst,
Cgkjim ybpfkf ;tvxeujv,
Vfckbkf ,hfls ctlst
B yt ccjhbkfcm, c evjv/

;bnm lfdfkf dctv d hfpljkmt,
Gkfdfkb rfr d vfckt csh;
Tplbkf yf ,jujvjkmt, —
,j;tcndjv tt dczr xnbk/

Dct gjkz tt pkfnbkbcm
B ievtkb gjl cthgjv,
Nexyst cnflf djlbkbcm,
Ujhs rfgfkb cht,hjv/

Ckfdf lj,hjuj ghfdktymz
Hfpkbdfkfcm dc/le d cdtn;
Dct rhbxfkb c djc[botymz,
Xnj tt velhtt ytn/

Cnb[jltb ne ; ,hzwfkb
B yf ueckz[ vbke kj;m;
D wfhcndf[ byib[ gjdnjhzkb
J wfht-ltdbwt nj ;/

B jn 'njuj-nj uhjve
Gjlyzkbcm r ytq ;tyb[b
Dthtybwtq r tt ljve,
Rfr afpfymb gtne[b/

Wfhcnd pf nhbltdznm velhez,
Dsvsikzkb, rfr [dfkbnm;
Dplj[fvb k/,jdm njkrez,
R ytq ,jzkbcm gjlcnegbnm/

Yf ckjyf[ b yf dth,k/lf[
[fy byjq lfhs tq iktn,
Gjl rjdhjv, yf [bycrb[ ,k/lf[,
Rfvtym c ujhe cfvjcdtn/

Njn 'ltvcrjuj byltz:
Uht,tym — pdtpl yf ytv yfhjcn,
Gehgeh — rhskmz, z[jyn — itz,
Bpevhelysq — pj, b [djcn/

Rjkgbw fks xthtdbxrb
Ytc — c ,fyljhjq njn gkzcfnm,
Ujhkbw yt;yst zbxrb —
Yt;yj gtnm b djpls[fnm/

Yj jyf bv yt crkjyzkfcm,
Yf,j;yf ,skf xhtcxeh/
Njkmrj d ienrf[ pf,fdkzkfcm,
Yfgeofz yf yb[ leh/

Bkm dtktkf bv nhelbnmcz:
Z,kjr hfqcrb[ tq bcrfnm,
[j[kbr cjkywtd, xnj, cdtnbnmcz,
D nmvt dtr vkfljcnm/ ,kbcnfnm/

Yj jyb gjyfljhdfkb
Cdjq ;bdjn — b cnfkb d gtym;
Xnj bcrfkb — yt cscrfkb,
B bcxtpkb ,elnj ntym/

Nen jnrelf yb zdbkcz
Wfhm-wfhtdbx, bkb rhekm,
Yb k/lzv yt gjrkjybkcz,
Yb yf Cgfcf yt dpukzyek/

Gj ,tlhe rjyz [ktcnm pfly/ —
B d njn vbu ytdblbv cnfk, —
Ifcnm r wfh/-ltdbwt d cgfkmy/
B tt gjwtkjdfk/

[jhjybkfcz gkfnjxrjv
B djhxfkf [jnm d cthlwf[,
Yj rfr dcktl tuj jrjirjv
[kjgyekf, — dcrhbxfkf: f[!

Rjym r njve ; d genb j,hfnyjv
Nhjyek ctnm cfljds[ cnhey:
Uhfl gjpyfk d ctv pdert cnhfiyjv,
Xnj ,sk lthpjr Vfhrj,hey/

Djn b dcnfk lsv rjhjvsckjv
Jn vfzrjd gj ujhfv;
D vhfxyjv djple[t yfdbckjv
Htd pfdsk b gj wthrdfv/

Rkbx ghjrkbrfkb d cnjkbwt,
B ujyws dctv lfkb dtcnm,
Xnj, crfrfnm r wfh/-ltdbwt
B, cke;f tq, — vcnbnm pf xtcnm/

Pfcrhbgtkb ldthb h;fds
Jhe;tqybw lhtdyb[ ktn/
Djcghzyekb ve;b ckfds
B chtlb gecnsyys[ vtcn/

Ghfdzn cyfcnb ,jtdst
B ,ekfn, b cnfkm jcnhzn;
Cnfhst jhks, ctlst
C cjrjkfvb d ,jq ktnzn/

B cdbhtgs rjyb d cnjqkf[
Njgf/n, [hfgzn b h;en,
Yf [jkvf[ b yf hfpljkmz[
Gskm dplsvf/n, gtye km/n/

D cke[ gbofkb cntyj,jqys,
Hfcndjhb xeueyys hns,
Dj/n d xfc gjkyjxysq, cjyysq,
Xnj, crjhtq d gj[jl blnb/

Bltn d irehf[ hfnm pdthbys[,
C le,jv, c ghfotq, c rbcntytv;
D gthmz[ gnbxmb[, d rj;f[ hs,ys[,
B rfr [jkv ntxtn xhtp [jkv/

Pfybvftn cntgb, keub
B yfcflfvb vjhz,
B rhbxbn: gjvhtvnt, lheuf,
Pf ltdbwe b wfhz!

Yt gktybkf pkfnjv, c,jqcndjv
Yfc jyf, yb ctht,hjv;
Yj kbim ltdbxmbv uthjqcndjv,
Plhfdsv b ghjcnsv evjv/

B nfr cbvb dj;lm htxfvb
Dp,eljhf;bk djbyjd le[,
Xnj, gjlyzd ,euhs gktxfvb,
Hfcnhtgfkb rhekz d ge[/

B tot d tuj ,s wfhcndt
Njkmrj hfp jlby ifuyenm,
Cdtnf , yt ,skj d ghjcnhfycndt,
Xtv tuj b dcgjvzyenm/

Rhjdm yfhjlf Vfhrj,heyf
Egjlj,bkfcm htrt;
Jy lhj;fk tt gtheyf
B d cdjtv e; xthlfrt/

Yj rfr jy wfhz-ltdbws
Yt;ysq yhfd ljdjkmyj pyfk,
Cnfk gfcne[ — b ukfc wtdybws
Xfcnj tq cdjtq dyeifk/

«Dbyjdfn, — gtk, — ghtl nj,j/,
Xnj ghtrhfcyf ns, vbkf»/ —
«Cthlwt nhjym vjt herj//
Czlm cj vyjq!» — jyf htrkf///

Nfr b dct rhfcjnrb ckfdys
Lthpjcntq yt vjuen ytcnm;
Dct ,sdf/n cdjtyhfdys,
K/,zn ;tys, ltds xtcnm/