Сергей ЕсенинТот ураган прошел. Нас мало уцелело (Русь советская)

Сергей Есенин [yesenin]

Тот ураган прошел. Нас мало уцелело.
На перекличке дружбы многих нет.
Я вновь вернулся в край осиротелый,
4 В котором не был восемь лет.

Кого позвать мне? С кем мне поделиться
Той грустной радостью, что я остался жив?
Здесь даже мельница — бревенчатая птица
8 С крылом единственным — стоит, глаза смежив.

Я никому здесь не знаком,
А те, что помнили, давно забыли.
И там, где был когда-то отчий дом,
12 Теперь лежит зола да слой дорожной пыли.

А жизнь кипит.
Вокруг меня снуют
И старые и молодые лица.
16 Но некому мне шляпой поклониться,
Ни в чьих глазах не нахожу приют.

И в голове моей проходят роем думы:
Что родина?
20 Ужели это сны?
Ведь я почти для всех здесь пилигрим угрюмый
Бог весть с какой далекой стороны.

И это я!
24 Я, гражданин села,
Которое лишь тем и будет знаменито,
Что здесь когда-то баба родила
Российского скандального пиита.

28 Но голос мысли сердцу говорит:
«Опомнись! Чем же ты обижен?
Ведь это только новый свет горит
Другого поколения у хижин.

32 Уже ты стал немного отцветать,
Другие юноши поют другие песни.
Они, пожалуй, будут интересней —
Уж не село, а вся земля им мать».

36 Ах, родина! Какой я стал смешной.
На щеки впалые летит сухой румянец.
Язык сограждан стал мне как чужой,
В своей стране я словно иностранец.

40 Вот вижу я:
Воскресные сельчане
У волости, как в церковь, собрались.
Корявыми, немытыми речами
44 Они свою обсуживают «жись».

Уж вечер. Жидкой позолотой
Закат обрызгал серые поля.
И ноги босые, как телки под ворота,
48 Уткнули по канавам тополя.

Хромой красноармеец с ликом сонным,
В воспоминаниях морщиня лоб,
Рассказывает важно о Буденном,
52 О том, как красные отбили Перекоп.

«Уж мы его — и этак и раз-этак, —
Буржуя энтого... которого... в Крыму...»
И клены морщатся ушами длинных веток,
56 И бабы охают в немую полутьму.

С горы идет крестьянский комсомол,
И под гармонику, наяривая рьяно,
Поют агитки Бедного Демьяна,
60 Веселым криком оглашая дол.

Вот так страна!
Какого ж я рожна
Орал в стихах, что я с народом дружен?
64 Моя поэзия здесь больше не нужна,
Да и, пожалуй, сам я тоже здесь не нужен.

Ну что ж!
Прости, родной приют.
68 Чем сослужил тебе — и тем уж я доволен.
Пускай меня сегодня не поют —
Я пел тогда, когда был край мой болен.

Приемлю все.
72 Как есть все принимаю.
Готов идти по выбитым следам.
Отдам всю душу октябрю и маю,
Но только лиры милой не отдам.

76 Я не отдам ее в чужие руки,
Ни матери, ни другу, ни жене.
Лишь только мне она свои вверяла звуки
И песни нежные лишь только пела мне.

80 Цветите, юные! И здоровейте телом!
У вас иная жизнь, у вас другой напев.
А я пойду один к неведомым пределам,
Душой бунтующей навеки присмирев.

84 Но и тогда,
Когда во всей планете
Пройдет вражда племен,
Исчезнет ложь и грусть, —
88 Я буду воспевать
Всем существом в поэте
Шестую часть земли
С названьем кратким «Русь».

Другие анализы стихотворений Сергея Есенина

❤ Аффтар жжот💔 КГ/АМ

все душа много петь земля лишь край отдать баба нужный

  • ВКонтакте

  • Facebook

  • Мой мир@mail.ru

  • Twitter

  • Одноклассники

  • Google+

Анализ стихотворения

Количество символов

2 746

Количество символов без пробелов

2 254

Количество слов

465

Количество уникальных слов

294

Количество значимых слов

122

Количество стоп-слов

216

Количество строк

91

Количество строф

20

Водность

73,8 %

Классическая тошнота

2,24

Академическая тошнота

4,2 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Семантическое ядро

Слово

Количество

Частота

петь

5

1,08 %

все

3

0,65 %

лишь

3

0,65 %

отдать

3

0,65 %

баба

2

0,43 %

душа

2

0,43 %

земля

2

0,43 %

край

2

0,43 %

много

2

0,43 %

нужный

2

0,43 %

песня

2

0,43 %

пожалуй

2

0,43 %

приют

2

0,43 %

пройти

2

0,43 %

родина

2

0,43 %

страна

2

0,43 %

тьма

2

0,43 %

чужой

2

0,43 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Комментарии

Tot uragan proshel. Nas malo utselelo

Sergey Yesenin

Rus sovetskaya

Tot uragan proshel. Nas malo utselelo.
Na pereklichke druzhby mnogikh net.
Ya vnov vernulsya v kray osirotely,
V kotorom ne byl vosem let.

Kogo pozvat mne? S kem mne podelitsya
Toy grustnoy radostyu, chto ya ostalsya zhiv?
Zdes dazhe melnitsa — brevenchataya ptitsa
S krylom yedinstvennym — stoit, glaza smezhiv.

Ya nikomu zdes ne znakom,
A te, chto pomnili, davno zabyli.
I tam, gde byl kogda-to otchy dom,
Teper lezhit zola da sloy dorozhnoy pyli.

A zhizn kipit.
Vokrug menya snuyut
I starye i molodye litsa.
No nekomu mne shlyapoy poklonitsya,
Ni v chyikh glazakh ne nakhozhu priyut.

I v golove moyey prokhodyat royem dumy:
Chto rodina?
Uzheli eto sny?
Ved ya pochti dlya vsekh zdes piligrim ugryumy
Bog vest s kakoy dalekoy storony.

I eto ya!
Ya, grazhdanin sela,
Kotoroye lish tem i budet znamenito,
Chto zdes kogda-to baba rodila
Rossyskogo skandalnogo piita.

No golos mysli serdtsu govorit:
«Opomnis! Chem zhe ty obizhen?
Ved eto tolko novy svet gorit
Drugogo pokolenia u khizhin.

Uzhe ty stal nemnogo ottsvetat,
Drugiye yunoshi poyut drugiye pesni.
Oni, pozhaluy, budut interesney —
Uzh ne selo, a vsya zemlya im mat».

Akh, rodina! Kakoy ya stal smeshnoy.
Na shcheki vpalye letit sukhoy rumyanets.
Yazyk sograzhdan stal mne kak chuzhoy,
V svoyey strane ya slovno inostranets.

Vot vizhu ya:
Voskresnye selchane
U volosti, kak v tserkov, sobralis.
Koryavymi, nemytymi rechami
Oni svoyu obsuzhivayut «zhis».

Uzh vecher. Zhidkoy pozolotoy
Zakat obryzgal serye polya.
I nogi bosye, kak telki pod vorota,
Utknuli po kanavam topolya.

Khromoy krasnoarmeyets s likom sonnym,
V vospominaniakh morshchinya lob,
Rasskazyvayet vazhno o Budennom,
O tom, kak krasnye otbili Perekop.

«Uzh my yego — i etak i raz-etak, —
Burzhuya entogo... kotorogo... v Krymu...»
I kleny morshchatsya ushami dlinnykh vetok,
I baby okhayut v nemuyu polutmu.

S gory idet krestyansky komsomol,
I pod garmoniku, nayarivaya ryano,
Poyut agitki Bednogo Demyana,
Veselym krikom oglashaya dol.

Vot tak strana!
Kakogo zh ya rozhna
Oral v stikhakh, chto ya s narodom druzhen?
Moya poezia zdes bolshe ne nuzhna,
Da i, pozhaluy, sam ya tozhe zdes ne nuzhen.

Nu chto zh!
Prosti, rodnoy priyut.
Chem sosluzhil tebe — i tem uzh ya dovolen.
Puskay menya segodnya ne poyut —
Ya pel togda, kogda byl kray moy bolen.

Priyemlyu vse.
Kak yest vse prinimayu.
Gotov idti po vybitym sledam.
Otdam vsyu dushu oktyabryu i mayu,
No tolko liry miloy ne otdam.

Ya ne otdam yee v chuzhiye ruki,
Ni materi, ni drugu, ni zhene.
Lish tolko mne ona svoi vveryala zvuki
I pesni nezhnye lish tolko pela mne.

Tsvetite, yunye! I zdoroveyte telom!
U vas inaya zhizn, u vas drugoy napev.
A ya poydu odin k nevedomym predelam,
Dushoy buntuyushchey naveki prismirev.

No i togda,
Kogda vo vsey planete
Proydet vrazhda plemen,
Ischeznet lozh i grust, —
Ya budu vospevat
Vsem sushchestvom v poete
Shestuyu chast zemli
S nazvanyem kratkim «Rus».

Njn ehfufy ghjitk/ Yfc vfkj ewtktkj

Cthutq Tctyby

Hecm cjdtncrfz

Njn ehfufy ghjitk/ Yfc vfkj ewtktkj/
Yf gthtrkbxrt lhe;,s vyjub[ ytn/
Z dyjdm dthyekcz d rhfq jcbhjntksq,
D rjnjhjv yt ,sk djctvm ktn/

Rjuj gjpdfnm vyt? C rtv vyt gjltkbnmcz
Njq uhecnyjq hfljcnm/, xnj z jcnfkcz ;bd?
Pltcm lf;t vtkmybwf — ,htdtyxfnfz gnbwf
C rhskjv tlbycndtyysv — cnjbn, ukfpf cvt;bd/

Z ybrjve pltcm yt pyfrjv,
F nt, xnj gjvybkb, lfdyj pf,skb/
B nfv, ult ,sk rjulf-nj jnxbq ljv,
Ntgthm kt;bn pjkf lf ckjq ljhj;yjq gskb/

F ;bpym rbgbn/
Djrheu vtyz cye/n
B cnfhst b vjkjlst kbwf/
Yj ytrjve vyt ikzgjq gjrkjybnmcz,
Yb d xmb[ ukfpf[ yt yf[j;e ghb/n/

B d ujkjdt vjtq ghj[jlzn hjtv levs:
Xnj hjlbyf?
E;tkb 'nj cys?
Dtlm z gjxnb lkz dct[ pltcm gbkbuhbv euh/vsq
,ju dtcnm c rfrjq lfktrjq cnjhjys/

B 'nj z!
Z, uhf;lfyby ctkf,
Rjnjhjt kbim ntv b ,eltn pyfvtybnj,
Xnj pltcm rjulf-nj ,f,f hjlbkf
Hjccbqcrjuj crfylfkmyjuj gbbnf/

Yj ujkjc vsckb cthlwe ujdjhbn:
«Jgjvybcm! Xtv ;t ns j,b;ty?
Dtlm 'nj njkmrj yjdsq cdtn ujhbn
Lheujuj gjrjktybz e [b;by/

E;t ns cnfk ytvyjuj jnwdtnfnm,
Lheubt /yjib gj/n lheubt gtcyb/
Jyb, gj;fkeq, ,elen bynthtcytq —
E; yt ctkj, f dcz ptvkz bv vfnm»/

F[, hjlbyf! Rfrjq z cnfk cvtiyjq/
Yf otrb dgfkst ktnbn ce[jq hevzytw/
Zpsr cjuhf;lfy cnfk vyt rfr xe;jq,
D cdjtq cnhfyt z ckjdyj byjcnhfytw/

Djn db;e z:
Djcrhtcyst ctkmxfyt
E djkjcnb, rfr d wthrjdm, cj,hfkbcm/
Rjhzdsvb, ytvsnsvb htxfvb
Jyb cdj/ j,ce;bdf/n «;bcm»/

E; dtxth/ ;blrjq gjpjkjnjq
Pfrfn j,hspufk cthst gjkz/
B yjub ,jcst, rfr ntkrb gjl djhjnf,
Enryekb gj rfyfdfv njgjkz/

[hjvjq rhfcyjfhvttw c kbrjv cjyysv,
D djcgjvbyfybz[ vjhobyz kj,,
Hfccrfpsdftn df;yj j ,eltyyjv,
J njv, rfr rhfcyst jn,bkb Gthtrjg/

«E; vs tuj — b 'nfr b hfp-'nfr, —
,eh;ez 'ynjuj/// rjnjhjuj/// d Rhsve///»
B rktys vjhofncz eifvb lkbyys[ dtnjr,
B ,f,s j[f/n d ytve/ gjkenmve/

C ujhs bltn rhtcnmzycrbq rjvcjvjk,
B gjl ufhvjybre, yfzhbdfz hmzyj,
Gj/n fubnrb ,tlyjuj Ltvmzyf,
Dtctksv rhbrjv jukfifz ljk/

Djn nfr cnhfyf!
Rfrjuj ; z hj;yf
Jhfk d cnb[f[, xnj z c yfhjljv lhe;ty?
Vjz gj'pbz pltcm ,jkmit yt ye;yf,
Lf b, gj;fkeq, cfv z nj;t pltcm yt ye;ty/

Ye xnj ;!
Ghjcnb, hjlyjq ghb/n/
Xtv cjcke;bk nt,t — b ntv e; z ljdjkty/
Gecrfq vtyz ctujlyz yt gj/n —
Z gtk njulf, rjulf ,sk rhfq vjq ,jkty/

Ghbtvk/ dct/
Rfr tcnm dct ghbybvf//
Ujnjd blnb gj ds,bnsv cktlfv/
Jnlfv dc/ leie jrnz,h/ b vf/,
Yj njkmrj kbhs vbkjq yt jnlfv/

Z yt jnlfv tt d xe;bt herb,
Yb vfnthb, yb lheue, yb ;tyt/
Kbim njkmrj vyt jyf cdjb ddthzkf pderb
B gtcyb yt;yst kbim njkmrj gtkf vyt/

Wdtnbnt, /yst! B pljhjdtqnt ntkjv!
E dfc byfz ;bpym, e dfc lheujq yfgtd/
F z gjqle jlby r ytdtljvsv ghtltkfv,
Leijq ,eyne/otq yfdtrb ghbcvbhtd/

Yj b njulf,
Rjulf dj dctq gkfytnt
Ghjqltn dhf;lf gktvty,
Bcxtpytn kj;m b uhecnm, —
Z ,ele djcgtdfnm
Dctv ceotcndjv d gj'nt
Itcne/ xfcnm ptvkb
C yfpdfymtv rhfnrbv «Hecm»/