Иван КрыловСреди лесов, стремнин и гор (Уединение)

Иван Крылов [krylov]

Среди лесов, стремнин и гор,
Где зверь один пустынный бродит,
Где гордость нищих не находит
4 И роскоши неведом взор,
Ужели я вдали от мира?
Иль скрежет злобы, бедных стон
И здесь прервут мой сладкий сон?
8 Вещай, моя любезна лира!

Вдали — и шумный мир исчез,
Исчезло с миром преступленье;
Вдали — и здесь, в уединенье,
12 Не вижу я кровавых слез.
На трупах бледных вознесенна
Здесь слава мира не сидит,
Вражда геенны не родит,
16 Земля в крови не обагренна.

Ни башней гордых высота
Людей надменья не вещает;
Ни детских чувств их не прельщает
20 Здесь мнима зданий красота.
Знак слабости и адской злобы,
Здесь стены сердцу не грозят,
Здесь тьмами люди не скользят
24 В изрыты сладострастьем гробы.

Там храмы как в огне горят,
Сребром и златом отягченны;
Верхи их, к облакам взнесенны,
28 Венчанны молнией, блестят;
У их подножья бедность стонет,
Едва на камнях смея сесть;
У хладных ног их кротость, честь
32 В своих слезах горючих тонет.

Там роскошь, золотом блестя,
Зовет гостей в свои палаты
И ставит им столы богаты,
36 Изнеженным их вкусам льстя;
Но в хрусталях своих бесценных
Она не вина раздает:
В них пенится кровавый пот
40 Народов, ею разоренных.

Там, вид приманчивых забав
Приемля, мрачные пороки
Влекут во пропасти глубоки,
44 Сердца и души обуяв;
Природа дремлет там без действа,
Злосчастие рождает смех;
Болезни там — плоды утех;
48 Величие — плоды злодейства.

Оставим людям их разврат;
Пускай фортуну в храмах просят
И пусть гордятся тем, что носят
52 В очах блаженство, в сердце — ад.
Где, где их счастья совершенство?
За пышной их утехой вслед,
Как гарпия, тоска ползет, —
56 Завидно ль сердцу их блаженство?

Гордясь златою чешуей,
Когда змея при солнце вьется,
От ней как луч приятный льется
60 И разных тысяча огней:
Там синева блестит небесна,
Багряность там зари видна, —
И, кажется, горит она,
64 Как в тучах радуга прелестна,

Горит; но сей огонь — призрАк!
Пылающа единым взглядом,
Она обвита вечным хладом,
68 В ней яд, ее одежда — мрак.
Подобно и величье мира.
Единой внешностью манит:
В нем угрызений желчь кипит,
72 На нем блестит одна порфира.

Но здесь на лоне тишины,
Где все течет в природе стройно,
Где сердце кротко и спокойно
76 И со страстями нет войны;
Здесь мягкий луг и чисты воды
Замена злату и сребру;
Здесь сам веселья я беру
80 Из рук роскошныя природы.

Быв близки к сердцу моему,
Они мое блаженство множат;
Ни в ком спокойства не тревожат
84 И слез не стоят никому.
Здесь по следам, едва приметным,
Природы чин я познаю,
Иль бога моего пою
88 Под дубом, миру равнолетным.

Пою — и с именем творца
Я зрю восторг в растенье диком;
При имени его великом
92 Я в хладных камнях зрю сердца;
По всей природе льется радость:
Ключ резвится, играет лес,
Верхи возносят до небес
96 Одеты сосны в вечну младость.

Недвижны ветры здесь стоят
И ждут пронесть в концы вселенной,
Что дух поет мой восхищенный,
100 Велик мой бог, велик — он свят!
На лире перст мой ударяет.
Он свят! — поют со мной леса,
Он свят! — вещают небеса,
104 Он свят! — гром в тучах повторяет.

Гордитесь, храмы, вышиной
И пышной роскошью, народы;
Я здесь в объятиях природы
108 Горжусь любезной тишиной,
Которую в развратном мире
Прочь гоните от сердца вы
И кою на брегах Невы
112 Наш Росский Пиндар пел на лире.

Вдали от ваших гордых стен,
Среди дубрав густых, тенистых,
Среди ключей кристальных, чистых,
116 В пустыне тихой я блажен.
Не суетами развлекаться
В беседах я шумливых тщусь,
Не ползать в низости учусь —
120 Учусь природе удивляться.

Здесь твердый и седой гранит,
Не чувствуя ни стуж, ни лета,
Являя страшну древность света,
124 Бесчисленность столетий спит.
Там ключ стремнины иссекает
Иль роет основанья гор
И, удивляя смертных взор,
128 Труд тысячи веков являет.

Там дуб, от листьев обнажен,
По камням корни простирает —
На холм облегшись, умирает,
132 Косою времени сражен.
Там горы в высотах эфира
Скрывают верх от глаз моих —
И, кажется, я вижу в них
136 Свидетелей рожденья мира

Но что за громы вдалеке?
Не ад ли страшный там дымится?
Не пламя ль тартара крутится,
140 Подобно воющей реке?
Война! — война течет кровава! —
Закон лежит повержен, мертв,
Корысть алкает новых жертв,
144 И новой крови жаждет слава!

Сомкнитесь, горы, вкруг меня!
Сплетитеся, леса дремучи!
Завесой станьте, черны тучи,
148 Чтоб злости их не видел я.
Удары молнии опасны,
В дубравах страшен мрак ночной,
Ужасен зверя хищна вой —
152 Но люди боле мне ужасны.

Другие анализы стихотворений Ивана Крылова

❤ Аффтар жжот💔 КГ/АМ

мыть сердце гор природа миро святой вдали блестеть блаженство гордиться

  • ВКонтакте

  • Facebook

  • Мой мир@mail.ru

  • Twitter

  • Одноклассники

  • Google+

Анализ стихотворения

Количество символов

4 245

Количество символов без пробелов

3 514

Количество слов

693

Количество уникальных слов

397

Количество значимых слов

255

Количество стоп-слов

229

Количество строк

152

Количество строф

19

Водность

63,2 %

Классическая тошнота

2,83

Академическая тошнота

5,3 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Семантическое ядро

Слово

Количество

Частота

сердце

8

1,15 %

миро

7

1,01 %

природа

7

1,01 %

блестеть

4

0,58 %

вдали

4

0,58 %

гор

4

0,58 %

гордиться

4

0,58 %

мыть

4

0,58 %

святой

4

0,58 %

блаженство

3

0,43 %

верх

3

0,43 %

вещать

3

0,43 %

война

3

0,43 %

гореть

3

0,43 %

иль

3

0,43 %

имя

3

0,43 %

камень

3

0,43 %

ключ

3

0,43 %

кровавый

3

0,43 %

лес

3

0,43 %

лира

3

0,43 %

огонь

3

0,43 %

оно

3

0,43 %

петь

3

0,43 %

роскошь

3

0,43 %

слеза

3

0,43 %

среди

3

0,43 %

туча

3

0,43 %

храм

3

0,43 %

ада

2

0,29 %

бог

2

0,29 %

величие

2

0,29 %

взор

2

0,29 %

высота

2

0,29 %

гордый

2

0,29 %

гром

2

0,29 %

дуб

2

0,29 %

дубрава

2

0,29 %

едва

2

0,29 %

единый

2

0,29 %

зверь

2

0,29 %

златой

2

0,29 %

злоба

2

0,29 %

зреть

2

0,29 %

исчезнуть

2

0,29 %

кажется

2

0,29 %

кровь

2

0,29 %

литься

2

0,29 %

любезный

2

0,29 %

молния

2

0,29 %

мрак

2

0,29 %

народ

2

0,29 %

небо

2

0,29 %

один

2

0,29 %

плод

2

0,29 %

подобно

2

0,29 %

поить

2

0,29 %

пышный

2

0,29 %

слава

2

0,29 %

стена

2

0,29 %

стремнина

2

0,29 %

течь

2

0,29 %

тишина

2

0,29 %

тысяча

2

0,29 %

тьма

2

0,29 %

ужасный

2

0,29 %

утеха

2

0,29 %

учиться

2

0,29 %

хладный

2

0,29 %

чистый

2

0,29 %

являть

2

0,29 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Комментарии

Sredi lesov, stremnin i gor

Ivan Krylov

Uyedineniye

Sredi lesov, stremnin i gor,
Gde zver odin pustynny brodit,
Gde gordost nishchikh ne nakhodit
I roskoshi nevedom vzor,
Uzheli ya vdali ot mira?
Il skrezhet zloby, bednykh ston
I zdes prervut moy sladky son?
Veshchay, moya lyubezna lira!

Vdali — i shumny mir ischez,
Ischezlo s mirom prestuplenye;
Vdali — i zdes, v uyedinenye,
Ne vizhu ya krovavykh slez.
Na trupakh blednykh voznesenna
Zdes slava mira ne sidit,
Vrazhda geyenny ne rodit,
Zemlya v krovi ne obagrenna.

Ni bashney gordykh vysota
Lyudey nadmenya ne veshchayet;
Ni detskikh chuvstv ikh ne prelshchayet
Zdes mnima zdany krasota.
Znak slabosti i adskoy zloby,
Zdes steny serdtsu ne grozyat,
Zdes tmami lyudi ne skolzyat
V izryty sladostrastyem groby.

Tam khramy kak v ogne goryat,
Srebrom i zlatom otyagchenny;
Verkhi ikh, k oblakam vznesenny,
Venchanny molniyey, blestyat;
U ikh podnozhya bednost stonet,
Yedva na kamnyakh smeya sest;
U khladnykh nog ikh krotost, chest
V svoikh slezakh goryuchikh tonet.

Tam roskosh, zolotom blestya,
Zovet gostey v svoi palaty
I stavit im stoly bogaty,
Iznezhennym ikh vkusam lstya;
No v khrustalyakh svoikh bestsennykh
Ona ne vina razdayet:
V nikh penitsya krovavy pot
Narodov, yeyu razorennykh.

Tam, vid primanchivykh zabav
Priyemlya, mrachnye poroki
Vlekut vo propasti gluboki,
Serdtsa i dushi obuyav;
Priroda dremlet tam bez deystva,
Zloschastiye rozhdayet smekh;
Bolezni tam — plody utekh;
Velichiye — plody zlodeystva.

Ostavim lyudyam ikh razvrat;
Puskay fortunu v khramakh prosyat
I pust gordyatsya tem, chto nosyat
V ochakh blazhenstvo, v serdtse — ad.
Gde, gde ikh schastya sovershenstvo?
Za pyshnoy ikh utekhoy vsled,
Kak garpia, toska polzet, —
Zavidno l serdtsu ikh blazhenstvo?

Gordyas zlatoyu cheshuyey,
Kogda zmeya pri solntse vyetsya,
Ot ney kak luch priatny lyetsya
I raznykh tysyacha ogney:
Tam sineva blestit nebesna,
Bagryanost tam zari vidna, —
I, kazhetsya, gorit ona,
Kak v tuchakh raduga prelestna,

Gorit; no sey ogon — prizrAk!
Pylayushcha yedinym vzglyadom,
Ona obvita vechnym khladom,
V ney yad, yee odezhda — mrak.
Podobno i velichye mira.
Yedinoy vneshnostyu manit:
V nem ugryzeny zhelch kipit,
Na nem blestit odna porfira.

No zdes na lone tishiny,
Gde vse techet v prirode stroyno,
Gde serdtse krotko i spokoyno
I so strastyami net voyny;
Zdes myagky lug i chisty vody
Zamena zlatu i srebru;
Zdes sam veselya ya beru
Iz ruk roskoshnyya prirody.

Byv blizki k serdtsu moyemu,
Oni moye blazhenstvo mnozhat;
Ni v kom spokoystva ne trevozhat
I slez ne stoyat nikomu.
Zdes po sledam, yedva primetnym,
Prirody chin ya poznayu,
Il boga moyego poyu
Pod dubom, miru ravnoletnym.

Poyu — i s imenem tvortsa
Ya zryu vostorg v rastenye dikom;
Pri imeni yego velikom
Ya v khladnykh kamnyakh zryu serdtsa;
Po vsey prirode lyetsya radost:
Klyuch rezvitsya, igrayet les,
Verkhi voznosyat do nebes
Odety sosny v vechnu mladost.

Nedvizhny vetry zdes stoyat
I zhdut pronest v kontsy vselennoy,
Chto dukh poyet moy voskhishchenny,
Velik moy bog, velik — on svyat!
Na lire perst moy udaryayet.
On svyat! — poyut so mnoy lesa,
On svyat! — veshchayut nebesa,
On svyat! — grom v tuchakh povtoryayet.

Gordites, khramy, vyshinoy
I pyshnoy roskoshyu, narody;
Ya zdes v obyatiakh prirody
Gorzhus lyubeznoy tishinoy,
Kotoruyu v razvratnom mire
Proch gonite ot serdtsa vy
I koyu na bregakh Nevy
Nash Rossky Pindar pel na lire.

Vdali ot vashikh gordykh sten,
Sredi dubrav gustykh, tenistykh,
Sredi klyuchey kristalnykh, chistykh,
V pustyne tikhoy ya blazhen.
Ne suyetami razvlekatsya
V besedakh ya shumlivykh tshchus,
Ne polzat v nizosti uchus —
Uchus prirode udivlyatsya.

Zdes tverdy i sedoy granit,
Ne chuvstvuya ni stuzh, ni leta,
Yavlyaya strashnu drevnost sveta,
Beschislennost stolety spit.
Tam klyuch stremniny issekayet
Il royet osnovanya gor
I, udivlyaya smertnykh vzor,
Trud tysyachi vekov yavlyayet.

Tam dub, ot listyev obnazhen,
Po kamnyam korni prostirayet —
Na kholm oblegshis, umirayet,
Kosoyu vremeni srazhen.
Tam gory v vysotakh efira
Skryvayut verkh ot glaz moikh —
I, kazhetsya, ya vizhu v nikh
Svideteley rozhdenya mira

No chto za gromy vdaleke?
Ne ad li strashny tam dymitsya?
Ne plamya l tartara krutitsya,
Podobno voyushchey reke?
Voyna! — voyna techet krovava! —
Zakon lezhit poverzhen, mertv,
Koryst alkayet novykh zhertv,
I novoy krovi zhazhdet slava!

Somknites, gory, vkrug menya!
Spletitesya, lesa dremuchi!
Zavesoy stante, cherny tuchi,
Chtob zlosti ikh ne videl ya.
Udary molnii opasny,
V dubravakh strashen mrak nochnoy,
Uzhasen zverya khishchna voy —
No lyudi bole mne uzhasny.

Chtlb ktcjd, cnhtvyby b ujh

Bdfy Rhskjd

Etlbytybt

Chtlb ktcjd, cnhtvyby b ujh,
Ult pdthm jlby gecnsyysq ,hjlbn,
Ult ujhljcnm ybob[ yt yf[jlbn
B hjcrjib ytdtljv dpjh,
E;tkb z dlfkb jn vbhf?
Bkm crht;tn pkj,s, ,tlys[ cnjy
B pltcm ghthden vjq ckflrbq cjy?
Dtofq, vjz k/,tpyf kbhf!

Dlfkb — b ievysq vbh bcxtp,
Bcxtpkj c vbhjv ghtcnegktymt;
Dlfkb — b pltcm, d etlbytymt,
Yt db;e z rhjdfds[ cktp/
Yf nhegf[ ,ktlys[ djpytctyyf
Pltcm ckfdf vbhf yt cblbn,
Dhf;lf uttyys yt hjlbn,
Ptvkz d rhjdb yt j,fuhtyyf/

Yb ,fiytq ujhls[ dscjnf
K/ltq yflvtymz yt dtoftn;
Yb ltncrb[ xedcnd b[ yt ghtkmoftn
Pltcm vybvf plfybq rhfcjnf/
Pyfr ckf,jcnb b flcrjq pkj,s,
Pltcm cntys cthlwe yt uhjpzn,
Pltcm nmvfvb k/lb yt crjkmpzn
D bphsns ckfljcnhfcnmtv uhj,s/

Nfv [hfvs rfr d juyt ujhzn,
Cht,hjv b pkfnjv jnzuxtyys;
Dth[b b[, r j,kfrfv dpytctyys,
Dtyxfyys vjkybtq, ,ktcnzn;
E b[ gjlyj;mz ,tlyjcnm cnjytn,
Tldf yf rfvyz[ cvtz ctcnm;
E [kflys[ yju b[ rhjnjcnm, xtcnm
D cdjb[ cktpf[ ujh/xb[ njytn/

Nfv hjcrjim, pjkjnjv ,ktcnz,
Pjdtn ujcntq d cdjb gfkfns
B cnfdbn bv cnjks ,jufns,
Bpyt;tyysv b[ drecfv kmcnz;
Yj d [hecnfkz[ cdjb[ ,tcwtyys[
Jyf yt dbyf hfplftn:
D yb[ gtybncz rhjdfdsq gjn
Yfhjljd, t/ hfpjhtyys[/

Nfv, dbl ghbvfyxbds[ pf,fd
Ghbtvkz, vhfxyst gjhjrb
Dktren dj ghjgfcnb uke,jrb,
Cthlwf b leib j,ezd;
Ghbhjlf lhtvktn nfv ,tp ltqcndf,
Pkjcxfcnbt hj;lftn cvt[;
,jktpyb nfv — gkjls ent[;
Dtkbxbt — gkjls pkjltqcndf/

Jcnfdbv k/lzv b[ hfpdhfn;
Gecrfq ajhneye d [hfvf[ ghjczn
B gecnm ujhlzncz ntv, xnj yjczn
D jxf[ ,kf;tycndj, d cthlwt — fl/
Ult, ult b[ cxfcnmz cjdthitycndj?
Pf gsiyjq b[ ent[jq dcktl,
Rfr ufhgbz, njcrf gjkptn, —
Pfdblyj km cthlwe b[ ,kf;tycndj?

Ujhlzcm pkfnj/ xtietq,
Rjulf pvtz ghb cjkywt dmtncz,
Jn ytq rfr kex ghbznysq kmtncz
B hfpys[ nsczxf juytq:
Nfv cbytdf ,ktcnbn yt,tcyf,
,fuhzyjcnm nfv pfhb dblyf, —
B, rf;tncz, ujhbn jyf,
Rfr d nexf[ hfleuf ghtktcnyf,

Ujhbn; yj ctq jujym — ghbphFr!
Gskf/of tlbysv dpukzljv,
Jyf j,dbnf dtxysv [kfljv,
D ytq zl, tt jlt;lf — vhfr/
Gjlj,yj b dtkbxmt vbhf/
Tlbyjq dytiyjcnm/ vfybn:
D ytv euhsptybq ;tkxm rbgbn,
Yf ytv ,ktcnbn jlyf gjhabhf/

Yj pltcm yf kjyt nbibys,
Ult dct ntxtn d ghbhjlt cnhjqyj,
Ult cthlwt rhjnrj b cgjrjqyj
B cj cnhfcnzvb ytn djqys;
Pltcm vzurbq keu b xbcns djls
Pfvtyf pkfne b cht,he;
Pltcm cfv dtctkmz z ,the
Bp her hjcrjiysz ghbhjls/

,sd ,kbprb r cthlwe vjtve,
Jyb vjt ,kf;tycndj vyj;fn;
Yb d rjv cgjrjqcndf yt nhtdj;fn
B cktp yt cnjzn ybrjve/
Pltcm gj cktlfv, tldf ghbvtnysv,
Ghbhjls xby z gjpyf/,
Bkm ,juf vjtuj gj/
Gjl le,jv, vbhe hfdyjktnysv/

Gj/ — b c bvtytv ndjhwf
Z ph/ djcnjhu d hfcntymt lbrjv;
Ghb bvtyb tuj dtkbrjv
Z d [kflys[ rfvyz[ ph/ cthlwf;
Gj dctq ghbhjlt kmtncz hfljcnm:
Rk/x htpdbncz, buhftn ktc,
Dth[b djpyjczn lj yt,tc
Jltns cjcys d dtxye vkfljcnm/

Ytldb;ys dtnhs pltcm cnjzn
B ;len ghjytcnm d rjyws dctktyyjq,
Xnj le[ gjtn vjq djc[botyysq,
Dtkbr vjq ,ju, dtkbr — jy cdzn!
Yf kbht gthcn vjq elfhztn/
Jy cdzn! — gj/n cj vyjq ktcf,
Jy cdzn! — dtof/n yt,tcf,
Jy cdzn! — uhjv d nexf[ gjdnjhztn/

Ujhlbntcm, [hfvs, dsibyjq
B gsiyjq hjcrjim/, yfhjls;
Z pltcm d j,]znbz[ ghbhjls
Ujh;ecm k/,tpyjq nbibyjq,
Rjnjhe/ d hfpdhfnyjv vbht
Ghjxm ujybnt jn cthlwf ds
B rj/ yf ,htuf[ Ytds
Yfi Hjccrbq Gbylfh gtk yf kbht/

Dlfkb jn dfib[ ujhls[ cnty,
Chtlb le,hfd uecns[, ntybcns[,
Chtlb rk/xtq rhbcnfkmys[, xbcns[,
D gecnsyt nb[jq z ,kf;ty/
Yt cetnfvb hfpdktrfnmcz
D ,tctlf[ z ievkbds[ noecm,
Yt gjkpfnm d ybpjcnb execm —
Execm ghbhjlt elbdkznmcz/

Pltcm ndthlsq b ctljq uhfybn,
Yt xedcndez yb cne;, yb ktnf,
Zdkzz cnhfiye lhtdyjcnm cdtnf,
,tcxbcktyyjcnm cnjktnbq cgbn/
Nfv rk/x cnhtvybys bcctrftn
Bkm hjtn jcyjdfymz ujh
B, elbdkzz cvthnys[ dpjh,
Nhel nsczxb dtrjd zdkztn/

Nfv le,, jn kbcnmtd j,yf;ty,
Gj rfvyzv rjhyb ghjcnbhftn —
Yf [jkv j,ktuibcm, evbhftn,
Rjcj/ dhtvtyb chf;ty/
Nfv ujhs d dscjnf[ 'abhf
Crhsdf/n dth[ jn ukfp vjb[ —
B, rf;tncz, z db;e d yb[
Cdbltntktq hj;ltymz vbhf

Yj xnj pf uhjvs dlfktrt?
Yt fl kb cnhfiysq nfv lsvbncz?
Yt gkfvz km nfhnfhf rhenbncz,
Gjlj,yj dj/otq htrt?
Djqyf! — djqyf ntxtn rhjdfdf! —
Pfrjy kt;bn gjdth;ty, vthnd,
Rjhscnm fkrftn yjds[ ;thnd,
B yjdjq rhjdb ;f;ltn ckfdf!

Cjvrybntcm, ujhs, drheu vtyz!
Cgktnbntcz, ktcf lhtvexb!
Pfdtcjq cnfymnt, xthys nexb,
Xnj, pkjcnb b[ yt dbltk z/
Elfhs vjkybb jgfcys,
D le,hfdf[ cnhfity vhfr yjxyjq,
E;fcty pdthz [boyf djq —
Yj k/lb ,jkt vyt e;fcys/