Гавриил ДержавинСпустил седой Эол Борея (Осень во время осады Очакова)

Гавриил Державин [derzhavin]

Спустил седой Эол Борея
С цепей чугунных из пещер;
Ужасные криле расширя,
4 Махнул по свету богатырь;
Погнал стадами воздух синий.
Сгустил туманы в облака,
Давнул, — и облака расселись,
8 Пустился дождь и восшумел.

Уже румяна Осень носит
Снопы златые на гумно,
И роскошь винограду просит
12 Рукою жадной на вино.
Уже стада толпятся птичьи,
Ковыль сребрится по степям;
Шумящи красно-желты листьи
16 Расстлались всюду по тропам.

В опушке заяц быстроногий,
Как колпик поседев, лежит;
Ловецки раздаются роги,
20 И выжлиц лай и гул гремит.
Запасшися крестьянин хлебом,
Ест добры щи и пиво пьет;
Обогащенный щедрым небом,
24 Блаженство дней своих поет.

Борей на Осень хмурит брови
И Зиму с севера зовет:
Идет седая чародейка,
28 Косматым машет рукавом;
И снег, и мраз, и иней сыплет
И воды претворяет в льды;
От хладного ее дыханья
32 Природы взор оцепенел.

Наместо радуг испещренных
Висит по небу мгла вокруг,
А на коврах полей зеленых
36 Лежит рассыпан белый пух.
Пустыни сетуют и долы,
Голодны волки воют в них;
Древа стоят и холмы голы,
40 И не пасется стад при них.

Ушел олень на тундры мшисты,
И в логовище лег медведь;
По селам нимфы голосисты
44 Престали в хороводах петь;
Дымятся серым дымом домы,
Поспешно едет путник в путь,
Небесный Марс оставил громы
48 И лег в туманы отдохнуть.

Российский только Марс, Потемкин,
Не ужасается зимы:
По развевающим знаменам
52 Полков, водимых им, орел
Над древним царством Митридата
Летает и темнит луну;
Под звучным крил его мельканьем
56 То черн, то бледн, то рдян Эвксин.

Огонь, в волнах неугасимый,
Очаковские стены жрет,
Пред ними росс непобедимый
60 И в мраз зелены лавры жнет;
Седые бури презирает.
На льды, на рвы, на гром летит,
В водах и в пламе помышляет:
64 Или умрет, иль победит.

Мужайся, твердый росс и верный,
Еще победой возблистать!
Ты не наемник — сын усердный;
68 Твоя Екатерина мать,
Потемкин — вождь, бог — покровитель;
Твоя геройска грудь — твой щит,
Честь — мзда твоя, вселенна — зритель,
72 Потомство плесками гремит.

Мужайтесь, росски Ахиллесы,
Богини северной сыны!
Хотя вы в Стикс не погружались.
76 Но вы бессмертны по делам.
На вас всех мысль, на вас всех взоры.
Дерзайте ваших вслед отцов!
И ты спеши скорей, Голицын!
80 Принесть в твой дом с оливой лавр.

Твоя супруга златовласа,
Пленира сердцем и лицом.
Давно желанного ждет гласа,
84 Когда ты к ней приедешь в дом;
Когда с горячностью обнимешь
Ты семерых твоих сынов,
На матерь нежны взоры вскинешь
88 И в радости не сыщешь слов.

Когда обильными речами
Потом восторг свой изъявишь,
Бесценными побед венцами
92 Твою супругу удивишь;
Геройские дела расскажешь
Ее ты дяди и отца,
И дух и ум его докажешь
96 И как к себе он влек сердца.

Спеши, супруг, к супруге верной,
Обрадуй ты, утешь ее;
Она задумчива, печальна,
100 В простой одежде, и, власы
Рассыпав по челу нестройно,
Сидит за столиком в софе;
И светло-голубые взоры
104 Ее всечасно слезы льют.

Она к тебе вседневно пишет:
Твердит то славу, то любовь,
То жалостью, то негой дышит,
108 То страх ее смущает кровь;
То дяде торжества желает,
То жаждет мужниной любви,
Мятется, борется, вещает:
112 «Коль долг велит, ты лавры рви!»

В чертоге вкруг ее безмолвном
Не смеют нимфы пошептать;
В восторге только музы томном
116 Осмелились сей стих бряцать. — Румяна Осень! — радость мира!
Умножь, умножь еще твой плод!
Приди, желанна весть! — и лира
Любовь и славу воспоет.

Другие анализы стихотворений Гавриила Державина

❤ Аффтар жжот💔 КГ/АМ

твой осень любовь взор верный седой восторг лавр стадо греметь

  • ВКонтакте

  • Facebook

  • Мой мир@mail.ru

  • Twitter

  • Одноклассники

  • Google+

Анализ стихотворения

Количество символов

3 265

Количество символов без пробелов

2 715

Количество слов

526

Количество уникальных слов

356

Количество значимых слов

216

Количество стоп-слов

156

Количество строк

119

Количество строф

15

Водность

58,9 %

Классическая тошнота

3,00

Академическая тошнота

4,5 %

Заказать анализ стихотворения

Семантическое ядро

Слово

Количество

Частота

твой

9

1,71 %

взор

4

0,76 %

лавр

3

0,57 %

любовь

3

0,57 %

осень

3

0,57 %

седой

3

0,57 %

стадо

3

0,57 %

верный

2

0,38 %

восторг

2

0,38 %

греметь

2

0,38 %

гром

2

0,38 %

дядя

2

0,38 %

желанный

2

0,38 %

зеленый

2

0,38 %

зима

2

0,38 %

крил

2

0,38 %

лед

2

0,38 %

лежать

2

0,38 %

лечь

2

0,38 %

марс

2

0,38 %

мраз

2

0,38 %

мужаться

2

0,38 %

небо

2

0,38 %

нимфа

2

0,38 %

облако

2

0,38 %

оно

2

0,38 %

отец

2

0,38 %

петь

2

0,38 %

победа

2

0,38 %

потемкин

2

0,38 %

радость

2

0,38 %

рассыпать

2

0,38 %

росс

2

0,38 %

румяна

2

0,38 %

сердце

2

0,38 %

слава

2

0,38 %

спешить

2

0,38 %

супруг

2

0,38 %

сын

2

0,38 %

туман

2

0,38 %

умножить

2

0,38 %

Заказать анализ стихотворения

Комментарии

Spustil sedoy Eol Boreya

Gavriil Derzhavin

Osen vo vremya osady Ochakova

Spustil sedoy Eol Boreya
S tsepey chugunnykh iz peshcher;
Uzhasnye krile rasshirya,
Makhnul po svetu bogatyr;
Pognal stadami vozdukh siny.
Sgustil tumany v oblaka,
Davnul, — i oblaka rasselis,
Pustilsya dozhd i vosshumel.

Uzhe rumyana Osen nosit
Snopy zlatye na gumno,
I roskosh vinogradu prosit
Rukoyu zhadnoy na vino.
Uzhe stada tolpyatsya ptichyi,
Kovyl srebritsya po stepyam;
Shumyashchi krasno-zhelty listyi
Rasstlalis vsyudu po tropam.

V opushke zayats bystronogy,
Kak kolpik posedev, lezhit;
Lovetski razdayutsya rogi,
I vyzhlits lay i gul gremit.
Zapasshisya krestyanin khlebom,
Yest dobry shchi i pivo pyet;
Obogashchenny shchedrym nebom,
Blazhenstvo dney svoikh poyet.

Borey na Osen khmurit brovi
I Zimu s severa zovet:
Idet sedaya charodeyka,
Kosmatym mashet rukavom;
I sneg, i mraz, i iney syplet
I vody pretvoryayet v ldy;
Ot khladnogo yee dykhanya
Prirody vzor otsepenel.

Namesto radug ispeshchrennykh
Visit po nebu mgla vokrug,
A na kovrakh poley zelenykh
Lezhit rassypan bely pukh.
Pustyni setuyut i doly,
Golodny volki voyut v nikh;
Dreva stoyat i kholmy goly,
I ne pasetsya stad pri nikh.

Ushel olen na tundry mshisty,
I v logovishche leg medved;
Po selam nimfy golosisty
Prestali v khorovodakh pet;
Dymyatsya serym dymom domy,
Pospeshno yedet putnik v put,
Nebesny Mars ostavil gromy
I leg v tumany otdokhnut.

Rossysky tolko Mars, Potemkin,
Ne uzhasayetsya zimy:
Po razvevayushchim znamenam
Polkov, vodimykh im, orel
Nad drevnim tsarstvom Mitridata
Letayet i temnit lunu;
Pod zvuchnym kril yego melkanyem
To chern, to bledn, to rdyan Evksin.

Ogon, v volnakh neugasimy,
Ochakovskiye steny zhret,
Pred nimi ross nepobedimy
I v mraz zeleny lavry zhnet;
Sedye buri prezirayet.
Na ldy, na rvy, na grom letit,
V vodakh i v plame pomyshlyayet:
Ili umret, il pobedit.

Muzhaysya, tverdy ross i verny,
Yeshche pobedoy vozblistat!
Ty ne nayemnik — syn userdny;
Tvoya Yekaterina mat,
Potemkin — vozhd, bog — pokrovitel;
Tvoya geroyska grud — tvoy shchit,
Chest — mzda tvoya, vselenna — zritel,
Potomstvo pleskami gremit.

Muzhaytes, rosski Akhillesy,
Bogini severnoy syny!
Khotya vy v Stiks ne pogruzhalis.
No vy bessmertny po delam.
Na vas vsekh mysl, na vas vsekh vzory.
Derzayte vashikh vsled ottsov!
I ty speshi skorey, Golitsyn!
Prinest v tvoy dom s olivoy lavr.

Tvoya supruga zlatovlasa,
Plenira serdtsem i litsom.
Davno zhelannogo zhdet glasa,
Kogda ty k ney priyedesh v dom;
Kogda s goryachnostyu obnimesh
Ty semerykh tvoikh synov,
Na mater nezhny vzory vskinesh
I v radosti ne syshchesh slov.

Kogda obilnymi rechami
Potom vostorg svoy izyavish,
Bestsennymi pobed ventsami
Tvoyu suprugu udivish;
Geroyskiye dela rasskazhesh
Yee ty dyadi i ottsa,
I dukh i um yego dokazhesh
I kak k sebe on vlek serdtsa.

Speshi, suprug, k supruge vernoy,
Obraduy ty, utesh yee;
Ona zadumchiva, pechalna,
V prostoy odezhde, i, vlasy
Rassypav po chelu nestroyno,
Sidit za stolikom v sofe;
I svetlo-golubye vzory
Yee vsechasno slezy lyut.

Ona k tebe vsednevno pishet:
Tverdit to slavu, to lyubov,
To zhalostyu, to negoy dyshit,
To strakh yee smushchayet krov;
To dyade torzhestva zhelayet,
To zhazhdet muzhninoy lyubvi,
Myatetsya, boretsya, veshchayet:
«Kol dolg velit, ty lavry rvi!»

V chertoge vkrug yee bezmolvnom
Ne smeyut nimfy posheptat;
V vostorge tolko muzy tomnom
Osmelilis sey stikh bryatsat. — Rumyana Osen! — radost mira!
Umnozh, umnozh yeshche tvoy plod!
Pridi, zhelanna vest! — i lira
Lyubov i slavu vospoyet.

Cgecnbk ctljq 'jk ,jhtz

Ufdhbbk Lth;fdby

Jctym dj dhtvz jcfls Jxfrjdf

Cgecnbk ctljq 'jk ,jhtz
C wtgtq xeueyys[ bp gtoth;
E;fcyst rhbkt hfcibhz,
Vf[yek gj cdtne ,jufnshm;
Gjuyfk cnflfvb djple[ cbybq/
Cuecnbk nevfys d j,kfrf,
Lfdyek, — b j,kfrf hfcctkbcm,
Gecnbkcz lj;lm b djcievtk/

E;t hevzyf Jctym yjcbn
Cyjgs pkfnst yf uevyj,
B hjcrjim dbyjuhfle ghjcbn
Herj/ ;flyjq yf dbyj/
E;t cnflf njkgzncz gnbxmb,
Rjdskm cht,hbncz gj cntgzv;
Ievzob rhfcyj-;tkns kbcnmb
Hfccnkfkbcm dc/le gj nhjgfv/

D jgeirt pfzw ,scnhjyjubq,
Rfr rjkgbr gjctltd, kt;bn;
Kjdtwrb hfplf/ncz hjub,
B ds;kbw kfq b uek uhtvbn/
Pfgfcibcz rhtcnmzyby [kt,jv,
Tcn lj,hs ob b gbdj gmtn;
J,jufotyysq otlhsv yt,jv,
,kf;tycndj lytq cdjb[ gjtn/

,jhtq yf Jctym [vehbn ,hjdb
B Pbve c ctdthf pjdtn:
Bltn ctlfz xfhjltqrf,
Rjcvfnsv vfitn herfdjv;
B cytu, b vhfp, b bytq csgktn
B djls ghtndjhztn d kmls;
Jn [kflyjuj tt ls[fymz
Ghbhjls dpjh jwtgtytk/

Yfvtcnj hfleu bcgtohtyys[
Dbcbn gj yt,e vukf djrheu,
F yf rjdhf[ gjktq ptktys[
Kt;bn hfccsgfy ,tksq ge[/
Gecnsyb ctne/n b ljks,
Ujkjlys djkrb dj/n d yb[;
Lhtdf cnjzn b [jkvs ujks,
B yt gfctncz cnfl ghb yb[/

Eitk jktym yf neylhs vibcns,
B d kjujdbot ktu vtldtlm;
Gj ctkfv ybvas ujkjcbcns
Ghtcnfkb d [jhjdjlf[ gtnm;
Lsvzncz cthsv lsvjv ljvs,
Gjcgtiyj tltn genybr d genm,
Yt,tcysq Vfhc jcnfdbk uhjvs
B ktu d nevfys jnlj[yenm/

Hjccbqcrbq njkmrj Vfhc, Gjntvrby,
Yt e;fcftncz pbvs:
Gj hfpdtdf/obv pyfvtyfv
Gjkrjd, djlbvs[ bv, jhtk
Yfl lhtdybv wfhcndjv Vbnhblfnf
Ktnftn b ntvybn keye;
Gjl pdexysv rhbk tuj vtkmrfymtv
Nj xthy, nj ,ktly, nj hlzy 'drcby/

Jujym, d djkyf[ yteufcbvsq,
Jxfrjdcrbt cntys ;htn,
Ghtl ybvb hjcc ytgj,tlbvsq
B d vhfp ptktys kfdhs ;ytn;
Ctlst ,ehb ghtpbhftn/
Yf kmls, yf hds, yf uhjv ktnbn,
D djlf[ b d gkfvt gjvsikztn:
Bkb evhtn, bkm gj,tlbn/

Ve;fqcz, ndthlsq hjcc b dthysq,
Tot gj,tljq djp,kbcnfnm!
Ns yt yftvybr — csy ecthlysq;
Ndjz Trfnthbyf vfnm,
Gjntvrby — dj;lm, ,ju — gjrhjdbntkm;
Ndjz uthjqcrf uhelm — ndjq obn,
Xtcnm — vplf ndjz, dctktyyf — phbntkm,
Gjnjvcndj gktcrfvb uhtvbn/

Ve;fqntcm, hjccrb F[bkktcs,
,jubyb ctdthyjq csys!
[jnz ds d Cnbrc yt gjuhe;fkbcm/
Yj ds ,tccvthnys gj ltkfv/
Yf dfc dct[ vsckm, yf dfc dct[ dpjhs/
Lthpfqnt dfib[ dcktl jnwjd!
B ns cgtib crjhtq, Ujkbwsy!
Ghbytcnm d ndjq ljv c jkbdjq kfdh/

Ndjz cegheuf pkfnjdkfcf,
Gktybhf cthlwtv b kbwjv/
Lfdyj ;tkfyyjuj ;ltn ukfcf,
Rjulf ns r ytq ghbtltim d ljv;
Rjulf c ujhzxyjcnm/ j,ybvtim
Ns ctvths[ ndjb[ csyjd,
Yf vfnthm yt;ys dpjhs dcrbytim
B d hfljcnb yt csotim ckjd/

Rjulf j,bkmysvb htxfvb
Gjnjv djcnjhu cdjq bp]zdbim,
,tcwtyysvb gj,tl dtywfvb
Ndj/ cegheue elbdbim;
Uthjqcrbt ltkf hfccrf;tim
Tt ns lzlb b jnwf,
B le[ b ev tuj ljrf;tim
B rfr r ct,t jy dktr cthlwf/

Cgtib, cegheu, r cegheut dthyjq,
J,hfleq ns, entim tt;
Jyf pflevxbdf, gtxfkmyf,
D ghjcnjq jlt;lt, b, dkfcs
Hfccsgfd gj xtke ytcnhjqyj,
Cblbn pf cnjkbrjv d cjat;
B cdtnkj-ujke,st dpjhs
Tt dctxfcyj cktps km/n/

Jyf r nt,t dctlytdyj gbitn:
Ndthlbn nj ckfde, nj k/,jdm,
Nj ;fkjcnm/, nj ytujq lsibn,
Nj cnhf[ tt cveoftn rhjdm;
Nj lzlt njh;tcndf ;tkftn,
Nj ;f;ltn ve;ybyjq k/,db,
Vzntncz, ,jhtncz, dtoftn:
«Rjkm ljku dtkbn, ns kfdhs hdb!»

D xthnjut drheu tt ,tpvjkdyjv
Yt cvt/n ybvas gjitgnfnm;
D djcnjhut njkmrj veps njvyjv
Jcvtkbkbcm ctq cnb[ ,hzwfnm/ — Hevzyf Jctym! — hfljcnm vbhf!
Evyj;m, evyj;m tot ndjq gkjl!
Ghblb, ;tkfyyf dtcnm! — b kbhf
K/,jdm b ckfde djcgjtn/