Константин БатюшковСкажи, мудрец младой, что прочно на земли (К другу)

Константин Батюшков [batyushkov]

Скажи, мудрец младой, что прочно на земли?
Где постоянно жизни счастье?
Мы область призраков обманчивых прошли,
4 Мы пили чашу сладострастья:

Но где минутный шум веселья и пиров?
В вине потопленные чаши?
Где мудрость светская сияющих умов?
8 Где твой Фалерн и розы наши?

Где дом твой, счастья дом?.. Он в буре бед исчез,
И место поросло крапивой.
Но я узнал его: я сердца дань принес
12 На прах его красноречивой.

На нем, когда окрест замолкнет шум градской
И яркий Веспер засияет
На темном севере, — твой друг в тиши ночной
16 В душе задумчивость питает.

От самой юности служитель олтарей
Богини неги и прохлады,
От пресыщения, от пламенных страстей
20 Я сердцу в ней ищу отрады.

Поверишь ли? Я здесь, на пепле храмин сих,
Венок веселия слагаю
И часто в горести, в волненьи чувств моих,
24 Потупя взоры, восклицаю:

Минутны странники, мы ходим по гробам,
Все дни утратами считаем;
На крыльях радости летим к своим друзьям, —
28 И что ж? их урны обнимаем.

Скажи, давно ли здесь, в кругу твоих друзей,
Сияла Лила красотою?
Благие небеса, казалось, дали ей
32 Все счастье смертной под луною:

Нрав тихий ангела, дар слова, тонкий вкус,
Любви и очи и ланиты;
Чело открытое одной из важных Муз
36 И прелесть — девственной Хариты.

Ты сам, забыв и свет и тщетный шум пиров,
Ее беседой наслаждался
И в тихой радости, как путник средь песков,
40 Прелестным цветом любовался.

Цветок (увы!) исчез, как сладкая мечта!
Она в страданиях почила
И, с миром в страшный час прощаясь навсегда,
44 На друге взор остановила.

Но, дружба, может быть, ее забыла ты!..
Веселье слезы осушило,
И тень чистейшую дыханье клеветы
48 На лоне мира возмутило.

Так все здесь суетно в обители сует!
Приязнь и дружество непрочно! —
Но где, скажи, мой друг, прямой сияет свет?
52 Что вечно, чисто, непорочно?

Напрасно вопрошал я опытность веков
И Клии мрачные скрижали,
Напрасно вопрошал всех мира мудрецов:
56 Они безмолвьем отвечали.

Как в воздухе перо кружится здесь и там,
Как в вихре тонкий прах летает,
Как судно без руля стремится по волнам
60 И вечно пристани не знает, —

Так ум мой посреди сомнений погибал.
Все жизни прелести затмились:
Мой Гений в горести светильник погашал,
64 И Музы светлые сокрылись.

Я с страхом вопросил глас совести моей...
И мрак исчез, прозрели вежды:
И вера пролила спасительный елей
68 В лампаду чистую Надежды.

Ко гробу путь мой весь как солнцем озарен:
Ногой надежною ступаю
И, с ризы странника свергая прах и тлен,
72 В мир лучший духом возлетаю.

Другие анализы стихотворений Константина Батюшкова

❤ Аффтар жжот💔 КГ/АМ

все мыть твой оно миро прах чистый исчезнуть сиять шум

  • ВКонтакте

  • Facebook

  • Мой мир@mail.ru

  • Twitter

  • Одноклассники

  • Google+

Анализ стихотворения

Количество символов

2 415

Количество символов без пробелов

1 999

Количество слов

394

Количество уникальных слов

258

Количество значимых слов

147

Количество стоп-слов

137

Количество строк

72

Количество строф

18

Водность

62,7 %

Классическая тошнота

2,00

Академическая тошнота

5,4 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Семантическое ядро

Слово

Количество

Частота

все

4

1,02 %

мыть

4

1,02 %

твой

4

1,02 %

исчезнуть

3

0,76 %

миро

3

0,76 %

оно

3

0,76 %

прах

3

0,76 %

сиять

3

0,76 %

чистый

3

0,76 %

шум

3

0,76 %

веселие

2

0,51 %

вечный

2

0,51 %

взор

2

0,51 %

вопрошать

2

0,51 %

горесть

2

0,51 %

гроб

2

0,51 %

забыть

2

0,51 %

минутный

2

0,51 %

мудрец

2

0,51 %

муза

2

0,51 %

напрасно

2

0,51 %

пир

2

0,51 %

прелесть

2

0,51 %

радость

2

0,51 %

света

2

0,51 %

сердце

2

0,51 %

странник

2

0,51 %

счастие

2

0,51 %

тихий

2

0,51 %

тонкий

2

0,51 %

чаша

2

0,51 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Комментарии

Skazhi, mudrets mladoy, chto prochno na zemli

Konstantin Batyushkov

K drugu

Skazhi, mudrets mladoy, chto prochno na zemli?
Gde postoyanno zhizni schastye?
My oblast prizrakov obmanchivykh proshli,
My pili chashu sladostrastya:

No gde minutny shum veselya i pirov?
V vine potoplennye chashi?
Gde mudrost svetskaya siayushchikh umov?
Gde tvoy Falern i rozy nashi?

Gde dom tvoy, schastya dom?.. On v bure bed ischez,
I mesto poroslo krapivoy.
No ya uznal yego: ya serdtsa dan prines
Na prakh yego krasnorechivoy.

Na nem, kogda okrest zamolknet shum gradskoy
I yarky Vesper zasiaet
Na temnom severe, — tvoy drug v tishi nochnoy
V dushe zadumchivost pitayet.

Ot samoy yunosti sluzhitel oltarey
Bogini negi i prokhlady,
Ot presyshchenia, ot plamennykh strastey
Ya serdtsu v ney ishchu otrady.

Poverish li? Ya zdes, na peple khramin sikh,
Venok veselia slagayu
I chasto v goresti, v volnenyi chuvstv moikh,
Potupya vzory, vosklitsayu:

Minutny stranniki, my khodim po grobam,
Vse dni utratami schitayem;
Na krylyakh radosti letim k svoim druzyam, —
I chto zh? ikh urny obnimayem.

Skazhi, davno li zdes, v krugu tvoikh druzey,
Siala Lila krasotoyu?
Blagiye nebesa, kazalos, dali yey
Vse schastye smertnoy pod lunoyu:

Nrav tikhy angela, dar slova, tonky vkus,
Lyubvi i ochi i lanity;
Chelo otkrytoye odnoy iz vazhnykh Muz
I prelest — devstvennoy Kharity.

Ty sam, zabyv i svet i tshchetny shum pirov,
Yee besedoy naslazhdalsya
I v tikhoy radosti, kak putnik sred peskov,
Prelestnym tsvetom lyubovalsya.

Tsvetok (uvy!) ischez, kak sladkaya mechta!
Ona v stradaniakh pochila
I, s mirom v strashny chas proshchayas navsegda,
Na druge vzor ostanovila.

No, druzhba, mozhet byt, yee zabyla ty!..
Veselye slezy osushilo,
I ten chisteyshuyu dykhanye klevety
Na lone mira vozmutilo.

Tak vse zdes suyetno v obiteli suyet!
Priazn i druzhestvo neprochno! —
No gde, skazhi, moy drug, pryamoy siaet svet?
Chto vechno, chisto, neporochno?

Naprasno voproshal ya opytnost vekov
I Klii mrachnye skrizhali,
Naprasno voproshal vsekh mira mudretsov:
Oni bezmolvyem otvechali.

Kak v vozdukhe pero kruzhitsya zdes i tam,
Kak v vikhre tonky prakh letayet,
Kak sudno bez rulya stremitsya po volnam
I vechno pristani ne znayet, —

Tak um moy posredi somneny pogibal.
Vse zhizni prelesti zatmilis:
Moy Geny v goresti svetilnik pogashal,
I Muzy svetlye sokrylis.

Ya s strakhom voprosil glas sovesti moyey...
I mrak ischez, prozreli vezhdy:
I vera prolila spasitelny yeley
V lampadu chistuyu Nadezhdy.

Ko grobu put moy ves kak solntsem ozaren:
Nogoy nadezhnoyu stupayu
I, s rizy strannika svergaya prakh i tlen,
V mir luchshy dukhom vozletayu.

Crf;b, velhtw vkfljq, xnj ghjxyj yf ptvkb

Rjycnfynby ,fn/irjd

R lheue

Crf;b, velhtw vkfljq, xnj ghjxyj yf ptvkb?
Ult gjcnjzyyj ;bpyb cxfcnmt?
Vs j,kfcnm ghbphfrjd j,vfyxbds[ ghjikb,
Vs gbkb xfie ckfljcnhfcnmz:

Yj ult vbyenysq iev dtctkmz b gbhjd?
D dbyt gjnjgktyyst xfib?
Ult velhjcnm cdtncrfz cbz/ob[ evjd?
Ult ndjq Afkthy b hjps yfib?

Ult ljv ndjq, cxfcnmz ljv?// Jy d ,eht ,tl bcxtp,
B vtcnj gjhjckj rhfgbdjq/
Yj z epyfk tuj: z cthlwf lfym ghbytc
Yf ghf[ tuj rhfcyjhtxbdjq/

Yf ytv, rjulf jrhtcn pfvjkrytn iev uhflcrjq
B zhrbq Dtcgth pfcbztn
Yf ntvyjv ctdtht, — ndjq lheu d nbib yjxyjq
D leit pflevxbdjcnm gbnftn/

Jn cfvjq /yjcnb cke;bntkm jknfhtq
,jubyb ytub b ghj[kfls,
Jn ghtcsotybz, jn gkfvtyys[ cnhfcntq
Z cthlwe d ytq boe jnhfls/

Gjdthbim kb? Z pltcm, yf gtgkt [hfvby cb[,
Dtyjr dtctkbz ckfuf/
B xfcnj d ujhtcnb, d djkytymb xedcnd vjb[,
Gjnegz dpjhs, djcrkbwf/:

Vbyenys cnhfyybrb, vs [jlbv gj uhj,fv,
Dct lyb enhfnfvb cxbnftv;
Yf rhskmz[ hfljcnb ktnbv r cdjbv lhepmzv, —
B xnj ;? b[ ehys j,ybvftv/

Crf;b, lfdyj kb pltcm, d rheue ndjb[ lheptq,
Cbzkf Kbkf rhfcjnj/?
,kfubt yt,tcf, rfpfkjcm, lfkb tq
Dct cxfcnmt cvthnyjq gjl keyj/:

Yhfd nb[bq fyutkf, lfh ckjdf, njyrbq drec,
K/,db b jxb b kfybns;
Xtkj jnrhsnjt jlyjq bp df;ys[ Vep
B ghtktcnm — ltdcndtyyjq [fhbns/

Ns cfv, pf,sd b cdtn b notnysq iev gbhjd,
Tt ,tctljq yfckf;lfkcz
B d nb[jq hfljcnb, rfr genybr chtlm gtcrjd,
Ghtktcnysv wdtnjv k/,jdfkcz/

Wdtnjr (eds!) bcxtp, rfr ckflrfz vtxnf!
Jyf d cnhflfybz[ gjxbkf
B, c vbhjv d cnhfiysq xfc ghjofzcm yfdctulf,
Yf lheut dpjh jcnfyjdbkf/

Yj, lhe;,f, vj;tn ,snm, tt pf,skf ns!//
Dtctkmt cktps jceibkj,
B ntym xbcntqie/ ls[fymt rktdtns
Yf kjyt vbhf djpvenbkj/

Nfr dct pltcm cetnyj d j,bntkb cetn!
Ghbzpym b lhe;tcndj ytghjxyj! —
Yj ult, crf;b, vjq lheu, ghzvjq cbztn cdtn?
Xnj dtxyj, xbcnj, ytgjhjxyj?

Yfghfcyj djghjifk z jgsnyjcnm dtrjd
B Rkbb vhfxyst crhb;fkb,
Yfghfcyj djghjifk dct[ vbhf velhtwjd:
Jyb ,tpvjkdmtv jndtxfkb/

Rfr d djple[t gthj rhe;bncz pltcm b nfv,
Rfr d db[ht njyrbq ghf[ ktnftn,
Rfr celyj ,tp hekz cnhtvbncz gj djkyfv
B dtxyj ghbcnfyb yt pyftn, —

Nfr ev vjq gjchtlb cjvytybq gjub,fk/
Dct ;bpyb ghtktcnb pfnvbkbcm:
Vjq Utybq d ujhtcnb cdtnbkmybr gjufifk,
B Veps cdtnkst cjrhskbcm/

Z c cnhf[jv djghjcbk ukfc cjdtcnb vjtq///
B vhfr bcxtp, ghjphtkb dt;ls:
B dthf ghjkbkf cgfcbntkmysq tktq
D kfvgfle xbcne/ Yflt;ls/

Rj uhj,e genm vjq dtcm rfr cjkywtv jpfhty:
Yjujq yflt;yj/ cnegf/
B, c hbps cnhfyybrf cdthufz ghf[ b nkty,
D vbh kexibq le[jv djpktnf//