Михаил ЛермонтовСкажи-ка, дядя, ведь не даром (Бородино)

Михаил Лермонтов [lermontov]

— Скажи-ка, дядя, ведь не даром
Москва, спаленная пожаром,
Французу отдана?
4 Ведь были ж схватки боевые,
Да, говорят, еще какие!
Недаром помнит вся Россия
Про день Бородина!

8 — Да, были люди в наше время,
Не то, что нынешнее племя:
Богатыри — не вы!
Плохая им досталась доля:
12 Немногие вернулись с поля...
Не будь на то господня воля,
Не отдали б Москвы!

Мы долго молча отступали,
16 Досадно было, боя ждали,
Ворчали старики:
«Что ж мы? на зимние квартиры?
Не смеют, что ли, командиры
20 Чужие изорвать мундиры
О русские штыки?»

И вот нашли большое поле:
Есть разгуляться где на воле!
24 Построили редут.
У наших ушки на макушке!
Чуть утро осветило пушки
И леса синие верхушки —
28 Французы тут как тут.

Забил заряд я в пушку туго
И думал: угощу я друга!
Постой-ка, брат мусью!
32 Что тут хитрить, пожалуй к бою;
Уж мы пойдем ломить стеною,
Уж постоим мы головою
За родину свою!

36 Два дня мы были в перестрелке.
Что толку в этакой безделке?
Мы ждали третий день.
Повсюду стали слышны речи:
40 «Пора добраться до картечи!»
И вот на поле грозной сечи
Ночная пала тень.

Прилег вздремнуть я у лафета,
44 И слышно было до рассвета,
Как ликовал француз.
Но тих был наш бивак открытый:
Кто кивер чистил весь избитый,
48 Кто штык точил, ворча сердито,
Кусая длинный ус.

И только небо засветилось,
Все шумно вдруг зашевелилось,
52 Сверкнул за строем строй.
Полковник наш рожден был хватом:
Слуга царю, отец солдатам...
Да, жаль его: сражен булатом,
56 Он спит в земле сырой.

И молвил он, сверкнув очами:
«Ребята! не Москва ль за нами?
Умремте же под Москвой,
60 Как наши братья умирали!»
И умереть мы обещали,
И клятву верности сдержали
Мы в Бородинский бой.

64 Ну ж был денек! Сквозь дым летучий
Французы двинулись, как тучи,
И все на наш редут.
Уланы с пестрыми значками,
68 Драгуны с конскими хвостами,
Все промелькнули перед нам,
Все побывали тут.

Вам не видать таких сражений!..
72 Носились знамена, как тени,
В дыму огонь блестел,
Звучал булат, картечь визжала,
Рука бойцов колоть устала,
76 И ядрам пролетать мешала
Гора кровавых тел.

Изведал враг в тот день немало,
Что значит русский бой удалый,
80 Наш рукопашный бой!..
Земля тряслась — как наши груди,
Смешались в кучу кони, люди,
И залпы тысячи орудий
84 Слились в протяжный вой...

Вот смерклось. Были все готовы
Заутра бой затеять новый
И до конца стоять...
88 Вот затрещали барабаны —
И отступили бусурманы.
Тогда считать мы стали раны,
Товарищей считать.

92 Да, были люди в наше время,
Могучее, лихое племя:
Богатыри — не вы.
Плохая им досталась доля:
96 Немногие вернулись с поля.
Когда б на то не божья воля,
Не отдали б Москвы!

Другие анализы стихотворений Михаила Лермонтова

❤ Аффтар жжот 1💔 КГ/АМ

все деть москва воля брат быль тут богатырь бой француз

  • ВКонтакте

  • Facebook

  • Мой мир@mail.ru

  • Twitter

  • Одноклассники

  • Google+

Анализ стихотворения

Количество символов

2 535

Количество символов без пробелов

2 095

Количество слов

420

Количество уникальных слов

264

Количество значимых слов

149

Количество стоп-слов

158

Количество строк

98

Количество строф

14

Водность

64,5 %

Классическая тошнота

2,45

Академическая тошнота

6,2 %

Заказать анализ стихотворения

Семантическое ядро

Слово

Количество

Частота

бой

6

1,43 %

быль

5

1,19 %

все

5

1,19 %

москва

5

1,19 %

тут

4

0,95 %

француз

4

0,95 %

воля

3

0,71 %

деть

3

0,71 %

богатырь

2

0,48 %

брат

2

0,48 %

булат

2

0,48 %

вернуться

2

0,48 %

ворчать

2

0,48 %

доля

2

0,48 %

достаться

2

0,48 %

дым

2

0,48 %

ждать

2

0,48 %

земля

2

0,48 %

имя

2

0,48 %

картечь

2

0,48 %

немногие

2

0,48 %

отдалить

2

0,48 %

племя

2

0,48 %

плохой

2

0,48 %

полоть

2

0,48 %

поля

2

0,48 %

редут

2

0,48 %

сверкнуть

2

0,48 %

сталь

2

0,48 %

строй

2

0,48 %

считать

2

0,48 %

умереть

2

0,48 %

штык

2

0,48 %

Заказать анализ стихотворения

Комментарии

Skazhi-ka, dyadya, ved ne darom

Mikhail Lermontov

Borodino

— Skazhi-ka, dyadya, ved ne darom
Moskva, spalennaya pozharom,
Frantsuzu otdana?
Ved byli zh skhvatki boyevye,
Da, govoryat, yeshche kakiye!
Nedarom pomnit vsya Rossia
Pro den Borodina!

— Da, byli lyudi v nashe vremya,
Ne to, chto nyneshneye plemya:
Bogatyri — ne vy!
Plokhaya im dostalas dolya:
Nemnogiye vernulis s polya...
Ne bud na to gospodnya volya,
Ne otdali b Moskvy!

My dolgo molcha otstupali,
Dosadno bylo, boya zhdali,
Vorchali stariki:
«Chto zh my? na zimniye kvartiry?
Ne smeyut, chto li, komandiry
Chuzhiye izorvat mundiry
O russkiye shtyki?»

I vot nashli bolshoye pole:
Yest razgulyatsya gde na vole!
Postroili redut.
U nashikh ushki na makushke!
Chut utro osvetilo pushki
I lesa siniye verkhushki —
Frantsuzy tut kak tut.

Zabil zaryad ya v pushku tugo
I dumal: ugoshchu ya druga!
Postoy-ka, brat musyu!
Chto tut khitrit, pozhaluy k boyu;
Uzh my poydem lomit stenoyu,
Uzh postoim my golovoyu
Za rodinu svoyu!

Dva dnya my byli v perestrelke.
Chto tolku v etakoy bezdelke?
My zhdali trety den.
Povsyudu stali slyshny rechi:
«Pora dobratsya do kartechi!»
I vot na pole groznoy sechi
Nochnaya pala ten.

Prileg vzdremnut ya u lafeta,
I slyshno bylo do rassveta,
Kak likoval frantsuz.
No tikh byl nash bivak otkryty:
Kto kiver chistil ves izbity,
Kto shtyk tochil, vorcha serdito,
Kusaya dlinny us.

I tolko nebo zasvetilos,
Vse shumno vdrug zashevelilos,
Sverknul za stroyem stroy.
Polkovnik nash rozhden byl khvatom:
Sluga tsaryu, otets soldatam...
Da, zhal yego: srazhen bulatom,
On spit v zemle syroy.

I molvil on, sverknuv ochami:
«Rebyata! ne Moskva l za nami?
Umremte zhe pod Moskvoy,
Kak nashi bratya umirali!»
I umeret my obeshchali,
I klyatvu vernosti sderzhali
My v Borodinsky boy.

Nu zh byl denek! Skvoz dym letuchy
Frantsuzy dvinulis, kak tuchi,
I vse na nash redut.
Ulany s pestrymi znachkami,
Draguny s konskimi khvostami,
Vse promelknuli pered nam,
Vse pobyvali tut.

Vam ne vidat takikh srazheny!..
Nosilis znamena, kak teni,
V dymu ogon blestel,
Zvuchal bulat, kartech vizzhala,
Ruka boytsov kolot ustala,
I yadram proletat meshala
Gora krovavykh tel.

Izvedal vrag v tot den nemalo,
Chto znachit russky boy udaly,
Nash rukopashny boy!..
Zemlya tryaslas — kak nashi grudi,
Smeshalis v kuchu koni, lyudi,
I zalpy tysyachi orudy
Slilis v protyazhny voy...

Vot smerklos. Byli vse gotovy
Zautra boy zateyat novy
I do kontsa stoyat...
Vot zatreshchali barabany —
I otstupili busurmany.
Togda schitat my stali rany,
Tovarishchey schitat.

Da, byli lyudi v nashe vremya,
Mogucheye, likhoye plemya:
Bogatyri — ne vy.
Plokhaya im dostalas dolya:
Nemnogiye vernulis s polya.
Kogda b na to ne bozhya volya,
Ne otdali b Moskvy!

Crf;b-rf, lzlz, dtlm yt lfhjv

Vb[fbk Kthvjynjd

,jhjlbyj

— Crf;b-rf, lzlz, dtlm yt lfhjv
Vjcrdf, cgfktyyfz gj;fhjv,
Ahfywepe jnlfyf?
Dtlm ,skb ; c[dfnrb ,jtdst,
Lf, ujdjhzn, tot rfrbt!
Ytlfhjv gjvybn dcz Hjccbz
Ghj ltym ,jhjlbyf!

— Lf, ,skb k/lb d yfit dhtvz,
Yt nj, xnj ysytiytt gktvz:
,jufnshb — yt ds!
Gkj[fz bv ljcnfkfcm ljkz:
Ytvyjubt dthyekbcm c gjkz///
Yt ,elm yf nj ujcgjlyz djkz,
Yt jnlfkb , Vjcrds!

Vs ljkuj vjkxf jncnegfkb,
Ljcflyj ,skj, ,jz ;lfkb,
Djhxfkb cnfhbrb:
«Xnj ; vs? yf pbvybt rdfhnbhs?
Yt cvt/n, xnj kb, rjvfylbhs
Xe;bt bpjhdfnm veylbhs
J heccrbt insrb?»

B djn yfikb ,jkmijt gjkt:
Tcnm hfpuekznmcz ult yf djkt!
Gjcnhjbkb htlen/
E yfib[ eirb yf vfreirt!
Xenm enhj jcdtnbkj geirb
B ktcf cbybt dth[eirb —
Ahfyweps nen rfr nen/

Pf,bk pfhzl z d geire neuj
B levfk: eujoe z lheuf!
Gjcnjq-rf, ,hfn vecm/!
Xnj nen [bnhbnm, gj;fkeq r ,j/;
E; vs gjqltv kjvbnm cntyj/,
E; gjcnjbv vs ujkjdj/
Pf hjlbye cdj/!

Ldf lyz vs ,skb d gthtcnhtkrt/
Xnj njkre d 'nfrjq ,tpltkrt?
Vs ;lfkb nhtnbq ltym/
Gjdc/le cnfkb cksiys htxb:
«Gjhf lj,hfnmcz lj rfhntxb!»
B djn yf gjkt uhjpyjq ctxb
Yjxyfz gfkf ntym/

Ghbktu dplhtvyenm z e kfatnf,
B cksiyj ,skj lj hfccdtnf,
Rfr kbrjdfk ahfywep/
Yj nb[ ,sk yfi ,bdfr jnrhsnsq:
Rnj rbdth xbcnbk dtcm bp,bnsq,
Rnj insr njxbk, djhxf cthlbnj,
Recfz lkbyysq ec/

B njkmrj yt,j pfcdtnbkjcm,
Dct ievyj dlheu pfitdtkbkjcm,
Cdthryek pf cnhjtv cnhjq/
Gjkrjdybr yfi hj;lty ,sk [dfnjv:
Ckeuf wfh/, jntw cjklfnfv///
Lf, ;fkm tuj: chf;ty ,ekfnjv,
Jy cgbn d ptvkt cshjq/

B vjkdbk jy, cdthryed jxfvb:
«Ht,znf! yt Vjcrdf km pf yfvb?
Evhtvnt ;t gjl Vjcrdjq,
Rfr yfib ,hfnmz evbhfkb!»
B evthtnm vs j,tofkb,
B rkznde dthyjcnb clth;fkb
Vs d ,jhjlbycrbq ,jq/

Ye ; ,sk ltytr! Crdjpm lsv ktnexbq
Ahfyweps ldbyekbcm, rfr nexb,
B dct yf yfi htlen/
Ekfys c gtcnhsvb pyfxrfvb,
Lhfueys c rjycrbvb [djcnfvb,
Dct ghjvtkmryekb gthtl yfv,
Dct gj,sdfkb nen/

Dfv yt dblfnm nfrb[ chf;tybq!//
Yjcbkbcm pyfvtyf, rfr ntyb,
D lsve jujym ,ktcntk,
Pdexfk ,ekfn, rfhntxm dbp;fkf,
Herf ,jqwjd rjkjnm ecnfkf,
B zlhfv ghjktnfnm vtifkf
Ujhf rhjdfds[ ntk/

Bpdtlfk dhfu d njn ltym ytvfkj,
Xnj pyfxbn heccrbq ,jq elfksq,
Yfi herjgfiysq ,jq!//
Ptvkz nhzckfcm — rfr yfib uhelb,
Cvtifkbcm d rexe rjyb, k/lb,
B pfkgs nsczxb jhelbq
Ckbkbcm d ghjnz;ysq djq///

Djn cvthrkjcm/ ,skb dct ujnjds
Pfenhf ,jq pfntznm yjdsq
B lj rjywf cnjznm///
Djn pfnhtofkb ,fhf,fys —
B jncnegbkb ,ecehvfys/
Njulf cxbnfnm vs cnfkb hfys,
Njdfhbotq cxbnfnm/

Lf, ,skb k/lb d yfit dhtvz,
Vjuextt, kb[jt gktvz:
,jufnshb — yt ds/
Gkj[fz bv ljcnfkfcm ljkz:
Ytvyjubt dthyekbcm c gjkz/
Rjulf , yf nj yt ,j;mz djkz,
Yt jnlfkb , Vjcrds!