Иосиф БродскийСеверозападный ветер его поднимает над (Осенний крик ястреба)

Иосиф Бродский [brodsky]

Северозападный ветер его поднимает над
сизой, лиловой, пунцовой, алой
долиной Коннектикута. Он уже
4 не видит лакомый променад
курицы по двору обветшалой
фермы, суслика на меже.

На воздушном потоке распластанный, одинок,
8 все, что он видит — гряду покатых
холмов и серебро реки,
вьющейся точно живой клинок,
сталь в зазубринах перекатов,
12 схожие с бисером городки

Новой Англии. Упавшие до нуля
термометры — словно лары в нише;
стынут, обуздывая пожар
16 листьев, шпили церквей. Но для
ястреба, это не церкви. Выше
лучших помыслов прихожан,

он парит в голубом океане, сомкнувши клюв,
20 с прижатою к животу плюсною
— когти в кулак, точно пальцы рук —
чуя каждым пером поддув
снизу, сверкая в ответ глазною
24 ягодою, держа на Юг,

к Рио-Гранде, в дельту, в распаренную толпу
буков, прячущих в мощной пене
травы, чьи лезвия остры,
28 гнездо, разбитую скорлупу
в алую крапинку, запах, тени
брата или сестры.

Сердце, обросшее плотью, пухом, пером, крылом,
32 бьющееся с частотою дрожи,
точно ножницами сечет,
собственным движимое теплом,
осеннюю синеву, ее же
36 увеличивая за счет

еле видного глазу коричневого пятна,
точки, скользящей поверх вершины
ели; за счет пустоты в лице
40 ребенка, замершего у окна,
пары, вышедшей из машины,
женщины на крыльце.

Но восходящий поток его поднимает вверх
44 выше и выше. В подбрюшных перьях
щиплет холодом. Глядя вниз,
он видит, что горизонт померк,
он видит как бы тринадцать первых
48 штатов, он видит: из

труб поднимается дым. Но как раз число
труб подсказывает одинокой
птице, как поднялась она.
52 Эк куда меня занесло!
Он чувствует смешанную с тревогой
гордость. Перевернувшись на

крыло, он падает вниз. Но упругий слой
56 воздуха его возвращает в небо,
в бесцветную ледяную гладь.
В желтом зрачке возникает злой
блеск. То есть, помесь гнева
60 с ужасом. Он опять

низвергается. Но как стенка — мяч,
как падение грешника — снова в веру,
его выталкивает назад.
64 Его, который еще горяч!
В черт-те что. Все выше. В ионосферу.
В астрономически объективный ад

птиц, где отсутствует кислород,
68 где вместо проса — крупа далеких
звезд. Что для двуногих высь,
то для пернатых наоборот.
Не мозжечком, но в мешочках легких
72 он догадывается: не спастись.

И тогда он кричит. Из согнутого, как крюк,
клюва, похожий на визг эриний,
вырывается и летит вовне
76 механический, нестерпимый звук,
звук стали, впившейся в алюминий;
механический, ибо не

предназначенный ни для чьих ушей:
80 людских, срывающейся с березы
белки, тявкающей лисы,
маленьких полевых мышей;
так отливаться не могут слезы
84 никому. Только псы

задирают морды. Пронзительный, резкий крик
страшней, кошмарнее ре-диеза
алмаза, режущего стекло,
88 пересекает небо. И мир на миг
как бы вздрагивает от пореза.
Ибо там, наверху, тепло

обжигает пространство, как здесь, внизу,
92 обжигает черной оградой руку
без перчатки. Мы, восклицая «вон,
там!» видим вверху слезу
ястреба, плюс паутину, звуку
96 присущую, мелких волн,

разбегающихся по небосводу, где
нет эха, где пахнет апофеозом
звука, особенно в октябре.
100 И в кружеве этом, сродни звезде,
сверкая, скованная морозом,
инеем, в серебре,

опушившем перья, птица плывет в зенит,
104 в ультрамарин. Мы видим в бинокль отсюда
перл, сверкающую деталь.
Мы слышим: что-то вверху звенит,
как разбивающаяся посуда,
108 как фамильный хрусталь,

чьи осколки, однако, не ранят, но
тают в ладони. И на мгновенье
вновь различаешь кружки, глазки,
112 веер, радужное пятно,
многоточия, скобки, звенья,
колоски, волоски —

бывший привольный узор пера,
116 карту, ставшую горстью юрких
хлопьев, летящих на склон холма.
И, ловя их пальцами, детвора
выбегает на улицу в пестрых куртках
120 и кричит по-английски «Зима, зима!»

Другие анализы стихотворений Иосифа Бродского

❤ Аффтар жжот💔 КГ/АМ

оно птица высокий иза чей звук точно перо алый вверху

  • ВКонтакте

  • Facebook

  • Мой мир@mail.ru

  • Twitter

  • Одноклассники

  • Google+

Анализ стихотворения

Количество символов

3 583

Количество символов без пробелов

3 020

Количество слов

536

Количество уникальных слов

382

Количество значимых слов

206

Количество стоп-слов

156

Количество строк

120

Количество строф

20

Водность

61,6 %

Классическая тошнота

2,24

Академическая тошнота

3,9 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Семантическое ядро

Слово

Количество

Частота

оно

5

0,93 %

перо

5

0,93 %

высокий

4

0,75 %

звук

4

0,75 %

иза

3

0,56 %

птица

3

0,56 %

точно

3

0,56 %

чей

3

0,56 %

алый

2

0,37 %

вверху

2

0,37 %

вниз

2

0,37 %

все

2

0,37 %

звезда

2

0,37 %

зима

2

0,37 %

ибо

2

0,37 %

клюв

2

0,37 %

кричать

2

0,37 %

крыло

2

0,37 %

лететь

2

0,37 %

механический

2

0,37 %

небо

2

0,37 %

обжигать

2

0,37 %

палец

2

0,37 %

поднимать

2

0,37 %

поток

2

0,37 %

пятно

2

0,37 %

сверкать

2

0,37 %

серебро

2

0,37 %

сталь

2

0,37 %

счет

2

0,37 %

труба

2

0,37 %

холм

2

0,37 %

церковь

2

0,37 %

ястреб

2

0,37 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Комментарии

Severozapadny veter yego podnimayet nad

Iosif Brodsky

Osenny krik yastreba

Severozapadny veter yego podnimayet nad
sizoy, lilovoy, puntsovoy, aloy
dolinoy Konnektikuta. On uzhe
ne vidit lakomy promenad
kuritsy po dvoru obvetshaloy
fermy, suslika na mezhe.

Na vozdushnom potoke rasplastanny, odinok,
vse, chto on vidit — gryadu pokatykh
kholmov i serebro reki,
vyushcheysya tochno zhivoy klinok,
stal v zazubrinakh perekatov,
skhozhiye s biserom gorodki

Novoy Anglii. Upavshiye do nulya
termometry — slovno lary v nishe;
stynut, obuzdyvaya pozhar
listyev, shpili tserkvey. No dlya
yastreba, eto ne tserkvi. Vyshe
luchshikh pomyslov prikhozhan,

on parit v golubom okeane, somknuvshi klyuv,
s prizhatoyu k zhivotu plyusnoyu
— kogti v kulak, tochno paltsy ruk —
chuya kazhdym perom podduv
snizu, sverkaya v otvet glaznoyu
yagodoyu, derzha na Yug,

k Rio-Grande, v deltu, v rasparennuyu tolpu
bukov, pryachushchikh v moshchnoy pene
travy, chyi lezvia ostry,
gnezdo, razbituyu skorlupu
v aluyu krapinku, zapakh, teni
brata ili sestry.

Serdtse, obrossheye plotyu, pukhom, perom, krylom,
byushcheyesya s chastotoyu drozhi,
tochno nozhnitsami sechet,
sobstvennym dvizhimoye teplom,
osennyuyu sinevu, yee zhe
uvelichivaya za schet

yele vidnogo glazu korichnevogo pyatna,
tochki, skolzyashchey poverkh vershiny
yeli; za schet pustoty v litse
rebenka, zamershego u okna,
pary, vyshedshey iz mashiny,
zhenshchiny na kryltse.

No voskhodyashchy potok yego podnimayet vverkh
vyshe i vyshe. V podbryushnykh peryakh
shchiplet kholodom. Glyadya vniz,
on vidit, chto gorizont pomerk,
on vidit kak by trinadtsat pervykh
shtatov, on vidit: iz

trub podnimayetsya dym. No kak raz chislo
trub podskazyvayet odinokoy
ptitse, kak podnyalas ona.
Ek kuda menya zaneslo!
On chuvstvuyet smeshannuyu s trevogoy
gordost. Perevernuvshis na

krylo, on padayet vniz. No uprugy sloy
vozdukha yego vozvrashchayet v nebo,
v bestsvetnuyu ledyanuyu glad.
V zheltom zrachke voznikayet zloy
blesk. To yest, pomes gneva
s uzhasom. On opyat

nizvergayetsya. No kak stenka — myach,
kak padeniye greshnika — snova v veru,
yego vytalkivayet nazad.
Yego, kotory yeshche goryach!
V chert-te chto. Vse vyshe. V ionosferu.
V astronomicheski obyektivny ad

ptits, gde otsutstvuyet kislorod,
gde vmesto prosa — krupa dalekikh
zvezd. Chto dlya dvunogikh vys,
to dlya pernatykh naoborot.
Ne mozzhechkom, no v meshochkakh legkikh
on dogadyvayetsya: ne spastis.

I togda on krichit. Iz sognutogo, kak kryuk,
klyuva, pokhozhy na vizg eriny,
vyryvayetsya i letit vovne
mekhanichesky, nesterpimy zvuk,
zvuk stali, vpivsheysya v alyuminy;
mekhanichesky, ibo ne

prednaznachenny ni dlya chyikh ushey:
lyudskikh, sryvayushcheysya s berezy
belki, tyavkayushchey lisy,
malenkikh polevykh myshey;
tak otlivatsya ne mogut slezy
nikomu. Tolko psy

zadirayut mordy. Pronzitelny, rezky krik
strashney, koshmarneye re-diyeza
almaza, rezhushchego steklo,
peresekayet nebo. I mir na mig
kak by vzdragivayet ot poreza.
Ibo tam, naverkhu, teplo

obzhigayet prostranstvo, kak zdes, vnizu,
obzhigayet chernoy ogradoy ruku
bez perchatki. My, vosklitsaya «von,
tam!» vidim vverkhu slezu
yastreba, plyus pautinu, zvuku
prisushchuyu, melkikh voln,

razbegayushchikhsya po nebosvodu, gde
net ekha, gde pakhnet apofeozom
zvuka, osobenno v oktyabre.
I v kruzheve etom, srodni zvezde,
sverkaya, skovannaya morozom,
ineyem, v serebre,

opushivshem perya, ptitsa plyvet v zenit,
v ultramarin. My vidim v binokl otsyuda
perl, sverkayushchuyu detal.
My slyshim: chto-to vverkhu zvenit,
kak razbivayushchayasya posuda,
kak familny khrustal,

chyi oskolki, odnako, ne ranyat, no
tayut v ladoni. I na mgnovenye
vnov razlichayesh kruzhki, glazki,
veyer, raduzhnoye pyatno,
mnogotochia, skobki, zvenya,
koloski, voloski —

byvshy privolny uzor pera,
kartu, stavshuyu gorstyu yurkikh
khlopyev, letyashchikh na sklon kholma.
I, lovya ikh paltsami, detvora
vybegayet na ulitsu v pestrykh kurtkakh
i krichit po-anglyski «Zima, zima!»

Ctdthjpfgflysq dtnth tuj gjlybvftn yfl

Bjcba ,hjlcrbq

Jctyybq rhbr zcnht,f

Ctdthjpfgflysq dtnth tuj gjlybvftn yfl
cbpjq, kbkjdjq, geywjdjq, fkjq
ljkbyjq Rjyytrnbrenf/ Jy e;t
yt dblbn kfrjvsq ghjvtyfl
rehbws gj ldjhe j,dtnifkjq
athvs, ceckbrf yf vt;t/

Yf djpleiyjv gjnjrt hfcgkfcnfyysq, jlbyjr,
dct, xnj jy dblbn — uhzle gjrfns[
[jkvjd b ctht,hj htrb,
dm/otqcz njxyj ;bdjq rkbyjr,
cnfkm d pfpe,hbyf[ gthtrfnjd,
c[j;bt c ,bcthjv ujhjlrb

Yjdjq Fyukbb/ Egfdibt lj yekz
nthvjvtnhs — ckjdyj kfhs d ybit;
cnsyen, j,eplsdfz gj;fh
kbcnmtd, igbkb wthrdtq/ Yj lkz
zcnht,f, 'nj yt wthrdb/ Dsit
kexib[ gjvsckjd ghb[j;fy,

jy gfhbn d ujke,jv jrtfyt, cjvryedib rk/d,
c ghb;fnj/ r ;bdjne gk/cyj/
— rjunb d rekfr, njxyj gfkmws her —
xez rf;lsv gthjv gjlled
cybpe, cdthrfz d jndtn ukfpyj/
zujlj/, lth;f yf /u,

r Hbj-Uhfylt, d ltkmne, d hfcgfhtyye/ njkge
,erjd, ghzxeob[ d vjoyjq gtyt
nhfds, xmb ktpdbz jcnhs,
uytplj, hfp,bne/ crjhkege
d fke/ rhfgbyre, pfgf[, ntyb
,hfnf bkb ctcnhs/

Cthlwt, j,hjcitt gkjnm/, ge[jv, gthjv, rhskjv,
,m/ottcz c xfcnjnj/ lhj;b,
njxyj yj;ybwfvb ctxtn,
cj,cndtyysv ldb;bvjt ntgkjv,
jctyy// cbytde, tt ;t
edtkbxbdfz pf cxtn

tkt dblyjuj ukfpe rjhbxytdjuj gznyf,
njxrb, crjkmpzotq gjdth[ dthibys
tkb; pf cxtn gecnjns d kbwt
ht,tyrf, pfvthituj e jryf,
gfhs, dsitlitq bp vfibys,
;tyobys yf rhskmwt/

Yj djc[jlzobq gjnjr tuj gjlybvftn ddth[
dsit b dsit/ D gjl,h/iys[ gthmz[
obgktn [jkjljv/ Ukzlz dybp,
jy dblbn, xnj ujhbpjyn gjvthr,
jy dblbn rfr ,s nhbyflwfnm gthds[
infnjd, jy dblbn: bp

nhe, gjlybvftncz lsv/ Yj rfr hfp xbckj
nhe, gjlcrfpsdftn jlbyjrjq
gnbwt, rfr gjlyzkfcm jyf/
'r relf vtyz pfytckj!
Jy xedcndetn cvtifyye/ c nhtdjujq
ujhljcnm/ Gthtdthyedibcm yf

rhskj, jy gflftn dybp/ Yj egheubq ckjq
djple[f tuj djpdhfoftn d yt,j,
d ,tcwdtnye/ ktlzye/ ukflm/
D ;tknjv phfxrt djpybrftn pkjq
,ktcr/ Nj tcnm, gjvtcm uytdf
c e;fcjv/ Jy jgznm

ybpdthuftncz/ Yj rfr cntyrf — vzx,
rfr gfltybt uhtiybrf — cyjdf d dthe,
tuj dsnfkrbdftn yfpfl/
Tuj, rjnjhsq tot ujhzx!
D xthn-nt xnj/ Dct dsit/ D bjyjcathe/
D fcnhjyjvbxtcrb j,]trnbdysq fl

gnbw, ult jncencndetn rbckjhjl,
ult dvtcnj ghjcf — rhegf lfktrb[
pdtpl/ Xnj lkz ldeyjub[ dscm,
nj lkz gthyfns[ yfj,jhjn/
Yt vjp;txrjv, yj d vtijxrf[ kturb[
jy ljuflsdftncz: yt cgfcnbcm/

B njulf jy rhbxbn/ Bp cjuyenjuj, rfr rh/r,
rk/df, gj[j;bq yf dbpu 'hbybq,
dshsdftncz b ktnbn djdyt
vt[fybxtcrbq, ytcnthgbvsq pder,
pder cnfkb, dgbditqcz d fk/vbybq;
vt[fybxtcrbq, b,j yt

ghtlyfpyfxtyysq yb lkz xmb[ eitq:
k/lcrb[, chsdf/otqcz c ,thtps
,tkrb, nzdrf/otq kbcs,
vfktymrb[ gjktds[ vsitq;
nfr jnkbdfnmcz yt vjuen cktps
ybrjve/ Njkmrj gcs

pflbhf/n vjhls/ Ghjypbntkmysq, htprbq rhbr
cnhfiytq, rjivfhytt ht-lbtpf
fkvfpf, ht;eotuj cntrkj,
gthtctrftn yt,j/ B vbh yf vbu
rfr ,s dplhfubdftn jn gjhtpf/
B,j nfv, yfdth[e, ntgkj

j,;buftn ghjcnhfycndj, rfr pltcm, dybpe,
j,;buftn xthyjq juhfljq here
,tp gthxfnrb/ Vs, djcrkbwfz «djy,
nfv!» dblbv ddth[e cktpe
zcnht,f, gk/c gfenbye, pdere
ghbceoe/, vtkrb[ djky,

hfp,tuf/ob[cz gj yt,jcdjle, ult
ytn '[f, ult gf[ytn fgjatjpjv
pderf, jcj,tyyj d jrnz,ht/
B d rhe;tdt 'njv, chjlyb pdtplt,
cdthrfz, crjdfyyfz vjhjpjv,
byttv, d ctht,ht,

jgeibditv gthmz, gnbwf gksdtn d ptybn,
d ekmnhfvfhby/ Vs dblbv d ,byjrkm jnc/lf
gthk, cdthrf/oe/ ltnfkm/
Vs cksibv: xnj-nj ddth[e pdtybn,
rfr hfp,bdf/ofzcz gjcelf,
rfr afvbkmysq [hecnfkm,

xmb jcrjkrb, jlyfrj, yt hfyzn, yj
nf/n d kfljyb/ B yf vuyjdtymt
dyjdm hfpkbxftim rhe;rb, ukfprb,
dtth, hfle;yjt gznyj,
vyjujnjxbz, crj,rb, pdtymz,
rjkjcrb, djkjcrb —

,sdibq ghbdjkmysq epjh gthf,
rfhne, cnfdie/ ujhcnm/ /hrb[
[kjgmtd, ktnzob[ yf crkjy [jkvf/
B, kjdz b[ gfkmwfvb, ltndjhf
ds,tuftn yf ekbwe d gtcnhs[ rehnrf[
b rhbxbn gj-fyukbqcrb «Pbvf, pbvf!»