Александр ПушкинРоняет лес багряный свой убор (19 октября)

Александр Пушкин [pushkin]

Роняет лес багряный свой убор,
Сребрит мороз увянувшее поле,
Проглянет день как будто поневоле
4 И скроется за край окружных гор.
Пылай, камин, в моей пустынной келье;
А ты, вино, осенней стужи друг,
Пролей мне в грудь отрадное похмелье,
8 Минутное забвенье горьких мук.

Печален я: со мною друга нет,
С кем долгую запил бы я разлуку,
Кому бы мог пожать от сердца руку
12 И пожелать веселых много лет.
Я пью один; вотще воображенье
Вокруг меня товарищей зовет;
Знакомое не слышно приближенье,
16 И милого душа моя не ждет.

Я пью один, и на брегах Невы
Меня друзья сегодня именуют...
Но многие ль и там из вас пируют?
20 Еще кого не досчитались вы?
Кто изменил пленительной привычке?
Кого от вас увлек холодный свет?
Чей глас умолк на братской перекличке?
24 Кто не пришел? Кого меж вами нет?

Он не пришел, кудрявый наш певец,
С огнем в очах, с гитарой сладкогласной:
Под миртами Италии прекрасной
28 Он тихо спит, и дружеский резец
Не начертал над русскою могилой
Слов несколько на языке родном,
Чтоб некогда нашел привет унылый
32 Сын севера, бродя в краю чужом.

Сидишь ли ты в кругу своих друзей,
Чужих небес любовник беспокойный?
Иль снова ты проходишь тропик знойный
36 И вечный лед полунощных морей?
Счастливый путь!.. С лицейского порога
Ты на корабль перешагнул шутя,
И с той поры в морях твоя дорога,
40 О волн и бурь любимое дитя!

Ты сохранил в блуждающей судьбе
Прекрасных лет первоначальны нравы:
Лицейский шум, лицейские забавы
44 Средь бурных волн мечталися тебе;
Ты простирал из-за моря нам руку,
Ты нас одних в младой душе носил
И повторял: На долгую разлуку
48 Нас тайный рок, быть может, осудил!

Друзья мои, прекрасен наш союз!
Он как душа неразделим и вечен —
Неколебим, свободен и беспечен
52 Срастался он под сенью дружных муз.
Куда бы нас ни бросила судьбина,
И счастие куда б ни повело,
Все те же мы: нам целый мир чужбина;
56 Отечество нам Царское Село.

Из края в край преследуем грозой,
Запутанный в сетях судьбы суровой,
Я с трепетом на лоно дружбы новой,
60 Устав, приник ласкающей главой...
С мольбой моей печальной и мятежной,
С доверчивой надеждой первых лет,
Друзьям иным душой предался нежной;
64 Но горек был небратский их привет.

И ныне здесь, в забытой сей глуши,
В обители пустынных вьюг и хлада,
Мне сладкая готовилась отрада:
68 Троих из вас, друзей моей души,
Здесь обнял я. Поэта дом опальный,
О Пущин мой, ты первый посетил;
Ты усладил изгнанья день печальный,
72 Ты в день его лицея превратил.

Ты, Горчаков, счастливец с первых дней,
Хвала тебе — фортуны блеск холодный
Не изменил души твоей свободной:
76 Все тот же ты для чести и друзей.
Нам разный путь судьбой назначен строгой;
Ступая в жизнь, мы быстро разошлись:
Но невзначай проселочной дорогой
80 Мы встретились и братски обнялись.

Когда постиг меня судьбины гнев,
Для всех чужой, как сирота бездомный,
Под бурею главой поник я томной
84 И ждал тебя, вещун пермесских дев,
И ты пришел, сын лени вдохновенный,
О Дельвиг мой: твой голос пробудил
Сердечный жар, так долго усыпленный,
88 И бодро я судьбу благословил.

С младенчества дух песен в нас горел,
И дивное волненье мы познали;
С младенчества две музы к нам летали,
92 И сладок был их лаской наш удел:
Но я любил уже рукоплесканья,
Ты, гордый, пел для муз и для души;
Свой дар как жизнь я тратил без вниманья,
96 Ты гений свой воспитывал в тиши.

Служенье муз не терпит суеты;
Прекрасное должно быть величаво:
Но юность нам советует лукаво,
100 И шумные нас радуют мечты...
Опомнимся — но поздно! и уныло
Глядим назад, следов не видя там.
Скажи, Вильгельм, не то ль и с нами было,
104 Мой брат родной по музе, по судьбам?

Пора, пора! душевных наших мук
Не стоит мир; оставим заблужденья!
Сокроем жизнь под сень уединенья!
108 Я жду тебя, мой запоздалый друг —
Приди; огнем волшебного рассказа
Сердечные преданья оживи;
Поговорим о бурных днях Кавказа,
112 О Шиллере, о славе, о любви.

Пора и мне... пируйте, о друзья!
Предчувствую отрадное свиданье;
Запомните ж поэта предсказанье:
116 Промчится год, и с вами снова я,
Исполнится завет моих мечтаний;
Промчится год, и я явлюся к вам!
О сколько слез и сколько восклицаний,
120 И сколько чаш, подъятых к небесам!

И первую полней, друзья, полней!
И всю до дна в честь нашего союза!
Благослови, ликующая муза,
124 Благослови: да здравствует лицей!
Наставникам, хранившим юность нашу,
Всем честию, и мертвым и живым,
К устам подъяв признательную чашу,
128 Не помня зла, за благо воздадим.

Полней, полней! и, сердцем возгоря,
Опять до дна, до капли выпивайте!
Но за кого? о други, угадайте...
132 Ура, наш царь! так! выпьем за царя.
Он человек! им властвует мгновенье.
Он раб молвы, сомнений и страстей;
Простим ему неправое гоненье:
136 Он взял Париж, он основал лицей.

Пируйте же, пока еще мы тут!
Увы, наш круг час от часу редеет;
Кто в гробе спит, кто, дальный, сиротеет;
140 Судьба глядит, мы вянем; дни бегут;
Невидимо склоняясь и хладея,
Мы близимся к началу своему...
Кому ж из нас под старость день лицея
144 Торжествовать придется одному?

Несчастный друг! средь новых поколений
Докучный гость и лишний, и чужой,
Он вспомнит нас и дни соединений,
148 Закрыв глаза дрожащею рукой...
Пускай же он с отрадой хоть печальной
Тогда сей день за чашей проведет,
Как ныне я, затворник ваш опальный,
152 Его провел без горя и забот.

Другие анализы стихотворений Александра Пушкина

❤ Аффтар жжот💔 КГ/АМ

мыть душа судьба один иза деть печальный край муза лицей

  • ВКонтакте

  • Facebook

  • Мой мир@mail.ru

  • Twitter

  • Одноклассники

  • Google+

Анализ стихотворения

Количество символов

5 119

Количество символов без пробелов

4 248

Количество слов

849

Количество уникальных слов

459

Количество значимых слов

277

Количество стоп-слов

330

Количество строк

152

Количество строф

19

Водность

67,4 %

Классическая тошнота

2,45

Академическая тошнота

4,8 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Семантическое ядро

Слово

Количество

Частота

деть

6

0,71 %

душа

6

0,71 %

муза

6

0,71 %

судьба

6

0,71 %

иза

4

0,47 %

край

4

0,47 %

лицей

4

0,47 %

мыть

4

0,47 %

один

4

0,47 %

печальный

4

0,47 %

полный

4

0,47 %

пора

4

0,47 %

прекрасный

4

0,47 %

прийти

4

0,47 %

чужой

4

0,47 %

благословить

3

0,35 %

все

3

0,35 %

долгий

3

0,35 %

друзь

3

0,35 %

ждать

3

0,35 %

лицейский

3

0,35 %

море

3

0,35 %

оно

3

0,35 %

пировать

3

0,35 %

сколько

3

0,35 %

твой

3

0,35 %

чаша

3

0,35 %

братский

2

0,24 %

бурный

2

0,24 %

вечный

2

0,24 %

волна

2

0,24 %

глава

2

0,24 %

глядеть

2

0,24 %

горький

2

0,24 %

дно

2

0,24 %

изменить

2

0,24 %

ком

2

0,24 %

круг

2

0,24 %

куда

2

0,24 %

мир

2

0,24 %

младенчество

2

0,24 %

мука

2

0,24 %

небо

2

0,24 %

ныне

2

0,24 %

огонь

2

0,24 %

опальный

2

0,24 %

отрада

2

0,24 %

отрадный

2

0,24 %

первое

2

0,24 %

пить

2

0,24 %

подъять

2

0,24 %

поэт

2

0,24 %

привет

2

0,24 %

провести

2

0,24 %

промчаться

2

0,24 %

пустынный

2

0,24 %

путь

2

0,24 %

разлука

2

0,24 %

родной

2

0,24 %

свободный

2

0,24 %

сей

2

0,24 %

сень

2

0,24 %

сердечный

2

0,24 %

сердце

2

0,24 %

сладкий

2

0,24 %

снова

2

0,24 %

союз

2

0,24 %

спить

2

0,24 %

средь

2

0,24 %

судьбина

2

0,24 %

сын

2

0,24 %

унылый

2

0,24 %

холодный

2

0,24 %

час

2

0,24 %

юность

2

0,24 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Комментарии

Ronyayet les bagryany svoy ubor

Aleksandr Pushkin

19 oktyabrya

Ronyayet les bagryany svoy ubor,
Srebrit moroz uvyanuvsheye pole,
Proglyanet den kak budto ponevole
I skroyetsya za kray okruzhnykh gor.
Pylay, kamin, v moyey pustynnoy kelye;
A ty, vino, osenney stuzhi drug,
Proley mne v grud otradnoye pokhmelye,
Minutnoye zabvenye gorkikh muk.

Pechalen ya: so mnoyu druga net,
S kem dolguyu zapil by ya razluku,
Komu by mog pozhat ot serdtsa ruku
I pozhelat veselykh mnogo let.
Ya pyu odin; votshche voobrazhenye
Vokrug menya tovarishchey zovet;
Znakomoye ne slyshno priblizhenye,
I milogo dusha moya ne zhdet.

Ya pyu odin, i na bregakh Nevy
Menya druzya segodnya imenuyut...
No mnogiye l i tam iz vas piruyut?
Yeshche kogo ne doschitalis vy?
Kto izmenil plenitelnoy privychke?
Kogo ot vas uvlek kholodny svet?
Chey glas umolk na bratskoy pereklichke?
Kto ne prishel? Kogo mezh vami net?

On ne prishel, kudryavy nash pevets,
S ognem v ochakh, s gitaroy sladkoglasnoy:
Pod mirtami Italii prekrasnoy
On tikho spit, i druzhesky rezets
Ne nachertal nad russkoyu mogiloy
Slov neskolko na yazyke rodnom,
Chtob nekogda nashel privet unyly
Syn severa, brodya v krayu chuzhom.

Sidish li ty v krugu svoikh druzey,
Chuzhikh nebes lyubovnik bespokoyny?
Il snova ty prokhodish tropik znoyny
I vechny led polunoshchnykh morey?
Schastlivy put!.. S litseyskogo poroga
Ty na korabl pereshagnul shutya,
I s toy pory v moryakh tvoya doroga,
O voln i bur lyubimoye ditya!

Ty sokhranil v bluzhdayushchey sudbe
Prekrasnykh let pervonachalny nravy:
Litseysky shum, litseyskiye zabavy
Sred burnykh voln mechtalisya tebe;
Ty prostiral iz-za morya nam ruku,
Ty nas odnikh v mladoy dushe nosil
I povtoryal: Na dolguyu razluku
Nas tayny rok, byt mozhet, osudil!

Druzya moi, prekrasen nash soyuz!
On kak dusha nerazdelim i vechen —
Nekolebim, svoboden i bespechen
Srastalsya on pod senyu druzhnykh muz.
Kuda by nas ni brosila sudbina,
I schastiye kuda b ni povelo,
Vse te zhe my: nam tsely mir chuzhbina;
Otechestvo nam Tsarskoye Selo.

Iz kraya v kray presleduyem grozoy,
Zaputanny v setyakh sudby surovoy,
Ya s trepetom na lono druzhby novoy,
Ustav, prinik laskayushchey glavoy...
S molboy moyey pechalnoy i myatezhnoy,
S doverchivoy nadezhdoy pervykh let,
Druzyam inym dushoy predalsya nezhnoy;
No gorek byl nebratsky ikh privet.

I nyne zdes, v zabytoy sey glushi,
V obiteli pustynnykh vyug i khlada,
Mne sladkaya gotovilas otrada:
Troikh iz vas, druzey moyey dushi,
Zdes obnyal ya. Poeta dom opalny,
O Pushchin moy, ty pervy posetil;
Ty usladil izgnanya den pechalny,
Ty v den yego litseya prevratil.

Ty, Gorchakov, schastlivets s pervykh dney,
Khvala tebe — fortuny blesk kholodny
Ne izmenil dushi tvoyey svobodnoy:
Vse tot zhe ty dlya chesti i druzey.
Nam razny put sudboy naznachen strogoy;
Stupaya v zhizn, my bystro razoshlis:
No nevznachay proselochnoy dorogoy
My vstretilis i bratski obnyalis.

Kogda postig menya sudbiny gnev,
Dlya vsekh chuzhoy, kak sirota bezdomny,
Pod bureyu glavoy ponik ya tomnoy
I zhdal tebya, veshchun permesskikh dev,
I ty prishel, syn leni vdokhnovenny,
O Delvig moy: tvoy golos probudil
Serdechny zhar, tak dolgo usyplenny,
I bodro ya sudbu blagoslovil.

S mladenchestva dukh pesen v nas gorel,
I divnoye volnenye my poznali;
S mladenchestva dve muzy k nam letali,
I sladok byl ikh laskoy nash udel:
No ya lyubil uzhe rukopleskanya,
Ty, gordy, pel dlya muz i dlya dushi;
Svoy dar kak zhizn ya tratil bez vnimanya,
Ty geny svoy vospityval v tishi.

Sluzhenye muz ne terpit suyety;
Prekrasnoye dolzhno byt velichavo:
No yunost nam sovetuyet lukavo,
I shumnye nas raduyut mechty...
Opomnimsya — no pozdno! i unylo
Glyadim nazad, sledov ne vidya tam.
Skazhi, Vilgelm, ne to l i s nami bylo,
Moy brat rodnoy po muze, po sudbam?

Pora, pora! dushevnykh nashikh muk
Ne stoit mir; ostavim zabluzhdenya!
Sokroyem zhizn pod sen uyedinenya!
Ya zhdu tebya, moy zapozdaly drug —
Pridi; ognem volshebnogo rasskaza
Serdechnye predanya ozhivi;
Pogovorim o burnykh dnyakh Kavkaza,
O Shillere, o slave, o lyubvi.

Pora i mne... piruyte, o druzya!
Predchuvstvuyu otradnoye svidanye;
Zapomnite zh poeta predskazanye:
Promchitsya god, i s vami snova ya,
Ispolnitsya zavet moikh mechtany;
Promchitsya god, i ya yavlyusya k vam!
O skolko slez i skolko vosklitsany,
I skolko chash, podyatykh k nebesam!

I pervuyu polney, druzya, polney!
I vsyu do dna v chest nashego soyuza!
Blagoslovi, likuyushchaya muza,
Blagoslovi: da zdravstvuyet litsey!
Nastavnikam, khranivshim yunost nashu,
Vsem chestiyu, i mertvym i zhivym,
K ustam podyav priznatelnuyu chashu,
Ne pomnya zla, za blago vozdadim.

Polney, polney! i, serdtsem vozgorya,
Opyat do dna, do kapli vypivayte!
No za kogo? o drugi, ugadayte...
Ura, nash tsar! tak! vypyem za tsarya.
On chelovek! im vlastvuyet mgnovenye.
On rab molvy, somneny i strastey;
Prostim yemu nepravoye gonenye:
On vzyal Parizh, on osnoval litsey.

Piruyte zhe, poka yeshche my tut!
Uvy, nash krug chas ot chasu redeyet;
Kto v grobe spit, kto, dalny, siroteyet;
Sudba glyadit, my vyanem; dni begut;
Nevidimo sklonyayas i khladeya,
My blizimsya k nachalu svoyemu...
Komu zh iz nas pod starost den litseya
Torzhestvovat pridetsya odnomu?

Neschastny drug! sred novykh pokoleny
Dokuchny gost i lishny, i chuzhoy,
On vspomnit nas i dni soyedineny,
Zakryv glaza drozhashcheyu rukoy...
Puskay zhe on s otradoy khot pechalnoy
Togda sey den za chashey provedet,
Kak nyne ya, zatvornik vash opalny,
Yego provel bez gorya i zabot.

Hjyztn ktc ,fuhzysq cdjq e,jh

Fktrcfylh Geirby

19 jrnz,hz

Hjyztn ktc ,fuhzysq cdjq e,jh,
Cht,hbn vjhjp edzyeditt gjkt,
Ghjukzytn ltym rfr ,elnj gjytdjkt
B crhjtncz pf rhfq jrhe;ys[ ujh/
Gskfq, rfvby, d vjtq gecnsyyjq rtkmt;
F ns, dbyj, jctyytq cne;b lheu,
Ghjktq vyt d uhelm jnhflyjt gj[vtkmt,
Vbyenyjt pf,dtymt ujhmrb[ ver/

Gtxfkty z: cj vyj/ lheuf ytn,
C rtv ljkue/ pfgbk ,s z hfpkere,
Rjve ,s vju gj;fnm jn cthlwf here
B gj;tkfnm dtctks[ vyjuj ktn/
Z gm/ jlby; djnot djj,hf;tymt
Djrheu vtyz njdfhbotq pjdtn;
Pyfrjvjt yt cksiyj ghb,kb;tymt,
B vbkjuj leif vjz yt ;ltn/

Z gm/ jlby, b yf ,htuf[ Ytds
Vtyz lhepmz ctujlyz bvtye/n///
Yj vyjubt km b nfv bp dfc gbhe/n?
Tot rjuj yt ljcxbnfkbcm ds?
Rnj bpvtybk gktybntkmyjq ghbdsxrt?
Rjuj jn dfc edktr [jkjlysq cdtn?
Xtq ukfc evjkr yf ,hfncrjq gthtrkbxrt?
Rnj yt ghbitk? Rjuj vt; dfvb ytn?

Jy yt ghbitk, relhzdsq yfi gtdtw,
C juytv d jxf[, c ubnfhjq ckflrjukfcyjq:
Gjl vbhnfvb Bnfkbb ghtrhfcyjq
Jy nb[j cgbn, b lhe;tcrbq htptw
Yt yfxthnfk yfl heccrj/ vjubkjq
Ckjd ytcrjkmrj yf zpsrt hjlyjv,
Xnj, ytrjulf yfitk ghbdtn eysksq
Csy ctdthf, ,hjlz d rhf/ xe;jv/

Cblbim kb ns d rheue cdjb[ lheptq,
Xe;b[ yt,tc k/,jdybr ,tcgjrjqysq?
Bkm cyjdf ns ghj[jlbim nhjgbr pyjqysq
B dtxysq ktl gjkeyjoys[ vjhtq?
Cxfcnkbdsq genm!// C kbwtqcrjuj gjhjuf
Ns yf rjhf,km gthtifuyek ienz,
B c njq gjhs d vjhz[ ndjz ljhjuf,
J djky b ,ehm k/,bvjt lbnz!

Ns cj[hfybk d ,ke;lf/otq celm,t
Ghtrhfcys[ ktn gthdjyfxfkmys yhfds:
Kbwtqcrbq iev, kbwtqcrbt pf,fds
Chtlm ,ehys[ djky vtxnfkbcz nt,t;
Ns ghjcnbhfk bp-pf vjhz yfv here,
Ns yfc jlyb[ d vkfljq leit yjcbk
B gjdnjhzk: Yf ljkue/ hfpkere
Yfc nfqysq hjr, ,snm vj;tn, jcelbk!

Lhepmz vjb, ghtrhfcty yfi cj/p!
Jy rfr leif ythfpltkbv b dtxty —
Ytrjkt,bv, cdj,jlty b ,tcgtxty
Chfcnfkcz jy gjl ctym/ lhe;ys[ vep/
Relf ,s yfc yb ,hjcbkf celm,byf,
B cxfcnbt relf , yb gjdtkj,
Dct nt ;t vs: yfv wtksq vbh xe;,byf;
Jntxtcndj yfv Wfhcrjt Ctkj/

Bp rhfz d rhfq ghtcktletv uhjpjq,
Pfgenfyysq d ctnz[ celm,s cehjdjq,
Z c nhtgtnjv yf kjyj lhe;,s yjdjq,
Ecnfd, ghbybr kfcrf/otq ukfdjq///
C vjkm,jq vjtq gtxfkmyjq b vznt;yjq,
C ljdthxbdjq yflt;ljq gthds[ ktn,
Lhepmzv bysv leijq ghtlfkcz yt;yjq;
Yj ujhtr ,sk yt,hfncrbq b[ ghbdtn/

B ysyt pltcm, d pf,snjq ctq ukeib,
D j,bntkb gecnsyys[ dm/u b [kflf,
Vyt ckflrfz ujnjdbkfcm jnhflf:
Nhjb[ bp dfc, lheptq vjtq leib,
Pltcm j,yzk z/ Gj'nf ljv jgfkmysq,
J Geoby vjq, ns gthdsq gjctnbk;
Ns eckflbk bpuyfymz ltym gtxfkmysq,
Ns d ltym tuj kbwtz ghtdhfnbk/

Ns, Ujhxfrjd, cxfcnkbdtw c gthds[ lytq,
[dfkf nt,t — ajhneys ,ktcr [jkjlysq
Yt bpvtybk leib ndjtq cdj,jlyjq:
Dct njn ;t ns lkz xtcnb b lheptq/
Yfv hfpysq genm celm,jq yfpyfxty cnhjujq;
Cnegfz d ;bpym, vs ,scnhj hfpjikbcm:
Yj ytdpyfxfq ghjctkjxyjq ljhjujq
Vs dcnhtnbkbcm b ,hfncrb j,yzkbcm/

Rjulf gjcnbu vtyz celm,bys uytd,
Lkz dct[ xe;jq, rfr cbhjnf ,tpljvysq,
Gjl ,eht/ ukfdjq gjybr z njvyjq
B ;lfk nt,z, dtoey gthvtccrb[ ltd,
B ns ghbitk, csy ktyb dlj[yjdtyysq,
J Ltkmdbu vjq: ndjq ujkjc ghj,elbk
Cthltxysq ;fh, nfr ljkuj ecsgktyysq,
B ,jlhj z celm,e ,kfujckjdbk/

C vkfltyxtcndf le[ gtcty d yfc ujhtk,
B lbdyjt djkytymt vs gjpyfkb;
C vkfltyxtcndf ldt veps r yfv ktnfkb,
B ckfljr ,sk b[ kfcrjq yfi eltk:
Yj z k/,bk e;t herjgktcrfymz,
Ns, ujhlsq, gtk lkz vep b lkz leib;
Cdjq lfh rfr ;bpym z nhfnbk ,tp dybvfymz,
Ns utybq cdjq djcgbnsdfk d nbib/

Cke;tymt vep yt nthgbn cetns;
Ghtrhfcyjt ljk;yj ,snm dtkbxfdj:
Yj /yjcnm yfv cjdtnetn kerfdj,
B ievyst yfc hfle/n vtxns///
Jgjvybvcz — yj gjplyj! b eyskj
Ukzlbv yfpfl, cktljd yt dblz nfv/
Crf;b, Dbkmutkmv, yt nj km b c yfvb ,skj,
Vjq ,hfn hjlyjq gj vept, gj celm,fv?

Gjhf, gjhf! leitdys[ yfib[ ver
Yt cnjbn vbh; jcnfdbv pf,ke;ltymz!
Cjrhjtv ;bpym gjl ctym etlbytymz!
Z ;le nt,z, vjq pfgjplfksq lheu —
Ghblb; juytv djkit,yjuj hfccrfpf
Cthltxyst ghtlfymz j;bdb;
Gjujdjhbv j ,ehys[ lyz[ Rfdrfpf,
J Ibkktht, j ckfdt, j k/,db/

Gjhf b vyt/// gbheqnt, j lhepmz!
Ghtlxedcnde/ jnhflyjt cdblfymt;
Pfgjvybnt ; gj'nf ghtlcrfpfymt:
Ghjvxbncz ujl, b c dfvb cyjdf z,
Bcgjkybncz pfdtn vjb[ vtxnfybq;
Ghjvxbncz ujl, b z zdk/cz r dfv!
J crjkmrj cktp b crjkmrj djcrkbwfybq,
B crjkmrj xfi, gjl]zns[ r yt,tcfv!

B gthde/ gjkytq, lhepmz, gjkytq!
B dc/ lj lyf d xtcnm yfituj cj/pf!
,kfujckjdb, kbre/ofz vepf,
,kfujckjdb: lf plhfdcndetn kbwtq!
Yfcnfdybrfv, [hfybdibv /yjcnm yfie,
Dctv xtcnb/, b vthndsv b ;bdsv,
R ecnfv gjl]zd ghbpyfntkmye/ xfie,
Yt gjvyz pkf, pf ,kfuj djplflbv/

Gjkytq, gjkytq! b, cthlwtv djpujhz,
Jgznm lj lyf, lj rfgkb dsgbdfqnt!
Yj pf rjuj? j lheub, euflfqnt///
Ehf, yfi wfhm! nfr! dsgmtv pf wfhz/
Jy xtkjdtr! bv dkfcndetn vuyjdtymt/
Jy hf, vjkds, cjvytybq b cnhfcntq;
Ghjcnbv tve ytghfdjt ujytymt:
Jy dpzk Gfhb;, jy jcyjdfk kbwtq/

Gbheqnt ;t, gjrf tot vs nen!
Eds, yfi rheu xfc jn xfce htlttn;
Rnj d uhj,t cgbn, rnj, lfkmysq, cbhjnttn;
Celm,f ukzlbn, vs dzytv; lyb ,tuen;
Ytdblbvj crkjyzzcm b [kfltz,
Vs ,kbpbvcz r yfxfke cdjtve///
Rjve ; bp yfc gjl cnfhjcnm ltym kbwtz
Njh;tcndjdfnm ghbltncz jlyjve?

Ytcxfcnysq lheu! chtlm yjds[ gjrjktybq
Ljrexysq ujcnm b kbiybq, b xe;jq,
Jy dcgjvybn yfc b lyb cjtlbytybq,
Pfrhsd ukfpf lhj;fot/ herjq///
Gecrfq ;t jy c jnhfljq [jnm gtxfkmyjq
Njulf ctq ltym pf xfitq ghjdtltn,
Rfr ysyt z, pfndjhybr dfi jgfkmysq,
Tuj ghjdtk ,tp ujhz b pf,jn/