Иосиф БродскийПредседатель Совнаркома, Наркомпроса, Мининдела (Представление)

Иосиф Бродский [brodsky]

Председатель Совнаркома, Наркомпроса, Мининдела!
Эта местность мне знакома, как окраина Китая!
Эта личность мне знакома! Знак допроса вместо тела.
4 Многоточие шинели. Вместо мозга — запятая.
Вместо горла — темный вечер. Вместо буркал — знак деленья.
Вот и вышел человечек, представитель населенья.

Вот и вышел гражданин,
8 достающий из штанин.

«А почем та радиола?»
«Кто такой Савонарола?»
«Вероятно, сокращенье».
12 «Где сортир, прошу прощенья?»

Входит Пушкин в летном шлеме, в тонких пальцах — папироса.
В чистом поле мчится скорый с одиноким пассажиром.
И нарезанные косо, как полтавская, колеса
16 с выковыренным под Гдовом пальцем стрелочника жиром
оживляют скатерть снега, полустанки и развилки
обдавая содержимым опрокинутой бутылки.

Прячась в логово свое
20 волки воют «е-мое».

«Жизнь — она как лотерея».
«Вышла замуж за еврея».
«Довели страну до ручки».
24 «Дай червонец до получки».

Входит Гоголь в бескозырке, рядом с ним — меццо-сопрано.
В продуктовом — кот наплакал; бродят крысы, бакалея.
Пряча твердый рог в каракуль, некто в брюках из барана
28 превращается в тирана на трибуне мавзолея.
Говорят лихие люди, что внутри, разочарован
под конец, как фиш на блюде, труп лежит нафарширован.

Хорошо, утратив речь,
32 встать с винтовкой гроб стеречь.

«Не смотри в глаза мне, дева:
все равно пойдешь налево».
«У попа была собака».
36 «Оба умерли от рака».

Входит Лев Толстой в пижаме, всюду — Ясная Поляна.
(Бродят парубки с ножами, пахнет шипром с комсомолом.)
Он — предшественник Тарзана: самописка — как лиана,
40 взад-вперед летают ядра над французским частоколом.
Се — великий сын России, хоть и правящего класса!
Муж, чьи правнуки босые тоже редко видят мясо.

Чудо-юдо: нежный граф
44 превратился в книжный шкаф!

«Приучил ее к минету».
«Что за шум, а драки нету?»
«Крыл последними словами».
48 «Кто последний? Я за вами».

Входит пара Александров под конвоем Николаши.
Говорят «Какая лажа» или «Сладкое повидло».
По Европе бродят нары в тщетных поисках параши,
52 натыкаясь повсеместно на застенчивое быдло.
Размышляя о причале, по волнам плывет «Аврора»,
чтобы выпалить в начале непрерывного террора.

Ой ты, участь корабля:
56 скажешь «пли!» — ответят «бля!»

«Сочетался с нею браком».
«Все равно поставлю раком».
«Эх, Цусима-Хиросима!
60 Жить совсем невыносимо».

Входят Герцен с Огаревым, воробьи щебечут в рощах.
Что звучит в момент обхвата как наречие чужбины.
Лучший вид на этот город — если сесть в бомбардировщик.
64 Глянь — набрякшие, как вата из нескромныя ложбины,
размножаясь без резона, тучи льнут к архитектуре.
Кремль маячит, точно зона; говорят, в миниатюре.

Ветер свищет. Выпь кричит.
68 Дятел ворону стучит.

«Говорят, открылся Пленум».
«Врезал ей меж глаз поленом».
«Над арабской мирной хатой
72 гордо реет жид пархатый».

Входит Сталин с Джугашвили, между ними вышла ссора.
Быстро целятся друг в друга, нажимают на собачку,
и дымящаяся трубка... Так, по мысли режиссера,
76 и погиб Отец Народов, в день выкуривавший пачку.
И стоят хребты Кавказа как в почетном карауле.
Из коричневого глаза бьет ключом Напареули.

Друг-кунак вонзает клык
80 в недоеденный шашлык.

«Ты смотрел Дерсу Узала?»
«Я тебе не все сказала».
«Раз чучмек, то верит в Будду».
84 «Сукой будешь?» «Сукой буду».

Входит с криком Заграница, с запрещенным полушарьем
и с торчащим из кармана горизонтом, что опошлен.
Обзывает Ермолая Фредериком или Шарлем,
88 придирается к закону, кипятится из-за пошлин,
восклицая: «Как живете!» И смущают глянцем плоти
Рафаэль с Буонаротти — ни черта на обороте.

Пролетарии всех стран
92 Маршируют в ресторан.

«В этих шкарах ты как янки».
«Я сломал ее по пьянке».
«Был всю жизнь простым рабочим».
96 «Между прочим, все мы дрочим».

Входят Мысли о Грядущем, в гимнастерках цвета хаки.
Вносят атомную бомбу с баллистическим снарядом.
Они пляшут и танцуют: «Мы вояки-забияки!
100 Русский с немцем лягут рядом; например, под Сталинградом».
И, как вдовые Матрены, глухо воют циклотроны.
В Министерстве Обороны громко каркают вороны.

Входишь в спальню — вот те на:
104 на подушке — ордена.

«Где яйцо, там — сковородка».
«Говорят, что скоро водка
снова будет по рублю».
108 «Мам, я папу не люблю».

Входит некто православный, говорит: «Теперь я — главный.
У меня в душе Жар-птица и тоска по государю.
Скоро Игорь воротится насладиться Ярославной.
112 Дайте мне перекреститься, а не то — в лицо ударю.
Хуже порчи и лишая — мыслей западных зараза.
Пой, гармошка, заглушая саксофон — исчадье джаза».

И лобзают образа
116 с плачем жертвы обреза...

«Мне — бифштекс по-режиссерски».
«Бурлаки в Североморске
тянут крейсер бечевой,
120 исхудав от лучевой».

Входят Мысли о Минувшем, все одеты как попало,
с предпочтеньем к чернобурым. На классической латыни
и вполголоса по-русски произносят: «Все пропало,
124 а) фокстрот под абажуром, черно-белые святыни;
б) икра, севрюга, жито; в) красавицыны бели.
Но — не хватит алфавита. И младенец в колыбели,

слыша «баюшки-баю»,
128 отвечает: «мать твою!».

«Влез рукой в шахну, знакомясь».
«Подмахну — и в Сочи». «Помесь
лейкоцита с антрацитом
132 называется Коцитом».

Входят строем пионеры, кто — с моделью из фанеры,
кто — с написанным вручную содержательным доносом.
С того света, как химеры, палачи-пенсионеры
136 одобрительно кивают им, задорным и курносым,
что врубают «Русский бальный» и вбегают в избу к тяте
выгнать тятю из двуспальной, где их сделали, кровати.

Что попишешь? Молодежь.
140 Не задушишь, не убьешь.

«Харкнул в суп, чтоб скрыть досаду».
«Я с ним рядом срать не сяду».
«А моя, как та мадонна,
144 не желает без гондона».

Входит Лебедь с Отраженьем в круглом зеркале, в котором
взвод берез идет вприсядку, первой скрипке корча рожи.
Пылкий мэтр с воображеньем, распаленным гренадером,
148 только робкого десятку, рвет когтями бархат ложи.
Дождь идет. Собака лает. Свесясь с печки, дрянь косая
с голым задом донимает инвалида, гвоздь кусая:

«Инвалид, а инвалид.
152 У меня внутри болит».

«Ляжем в гроб, хоть час не пробил!»
«Это — сука или кобель?»
«Склока следствия с причиной
156 прекращается с кончиной».

Входит Мусор с криком: «Хватит!» Прокурор скулу квадратит.
Дверь в пещеру гражданина не нуждается в «сезаме».
То ли правнук, то ли прадед в рудных недрах тачку катит,
160 обливаясь щедрым недрам в масть кристальными слезами.
И за смертною чертою, лунным блеском залитою,
челюсть с фиксой золотою блещет вечной мерзлотою.

Знать, надолго хватит жил
164 тех, кто головы сложил.

«Хата есть, да лень тащиться».
«Я не блядь, а крановщица».
«Жизнь возникла как привычка
168 раньше куры и яичка».

Мы заполнили всю сцену! Остается влезть на стену!
Взвиться соколом под купол! Сократиться в аскарида!
Либо всем, включая кукол, языком взбивая пену,
172 хором вдруг совокупиться, чтобы вывести гибрида.
Бо, пространство экономя, как отлиться в форму массе,
кроме кладбища и кроме черной очереди к кассе?

Эх, даешь простор степной
176 без реакции цепной!

«Дайте срок без приговора!»
«Кто кричит: «Держите вора!»?»
«Рисовала член в тетради».
180 «Отпустите, Христа ради».

Входит Вечер в Настоящем, дом у чорта на куличках.
Скатерть спорит с занавеской в смысле внешнего убранства.
Исключив сердцебиенье — этот лепет я в кавычках —
184 ощущенье, будто вычтен Лобачевский из пространства.
Ропот листьев цвета денег, комариный ровный зуммер.
Глаз не в силах увеличить шесть-на-девять тех, кто умер,

кто пророс густой травой.
188 Впрочем, это не впервой.

«От любви бывают дети.
Ты теперь один на свете.
Помнишь песню, что, бывало,
192 я в потемках напевала?

Это — кошка, это — мышка.
Это — лагерь, это — вышка.
Это — время тихой сапой
196 убивает маму с папой».

Другие анализы стихотворений Иосифа Бродского

❤ Аффтар жжот💔 КГ/АМ

все иза бродить выйти вместо говорят дать входить мысль инвалид

  • ВКонтакте

  • Facebook

  • Мой мир@mail.ru

  • Twitter

  • Одноклассники

  • Google+

Анализ стихотворения

Количество символов

7 403

Количество символов без пробелов

6 231

Количество слов

1 089

Количество уникальных слов

736

Количество значимых слов

439

Количество стоп-слов

341

Количество строк

196

Количество строф

49

Водность

59,7 %

Классическая тошнота

3,87

Академическая тошнота

3,3 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Семантическое ядро

Слово

Количество

Частота

входить

15

1,38 %

иза

8

0,73 %

все

7

0,64 %

говорят

5

0,46 %

вместо

4

0,37 %

выйти

4

0,37 %

мысль

4

0,37 %

бродить

3

0,28 %

дать

3

0,28 %

инвалид

3

0,28 %

рядом

3

0,28 %

скорый

3

0,28 %

сука

3

0,28 %

хватить

3

0,28 %

вечер

2

0,18 %

влезть

2

0,18 %

внутри

2

0,18 %

выть

2

0,18 %

гражданин

2

0,18 %

гроб

2

0,18 %

знак

2

0,18 %

знакомый

2

0,18 %

крик

2

0,18 %

кричать

2

0,18 %

кроме

2

0,18 %

лечь

2

0,18 %

мама

2

0,18 %

между

2

0,18 %

над

2

0,18 %

недра

2

0,18 %

некто

2

0,18 %

палец

2

0,18 %

папа

2

0,18 %

последний

2

0,18 %

правнук

2

0,18 %

пространство

2

0,18 %

равный

2

0,18 %

русский

2

0,18 %

сесть

2

0,18 %

скатерть

2

0,18 %

собака

2

0,18 %

страна

2

0,18 %

тятя

2

0,18 %

умереть

2

0,18 %

хата

2

0,18 %

хоть

2

0,18 %

цвета

2

0,18 %

черта

2

0,18 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Комментарии

Predsedatel Sovnarkoma, Narkomprosa, Minindela

Iosif Brodsky

Predstavleniye

Predsedatel Sovnarkoma, Narkomprosa, Minindela!
Eta mestnost mne znakoma, kak okraina Kitaya!
Eta lichnost mne znakoma! Znak doprosa vmesto tela.
Mnogotochiye shineli. Vmesto mozga — zapyataya.
Vmesto gorla — temny vecher. Vmesto burkal — znak delenya.
Vot i vyshel chelovechek, predstavitel naselenya.

Vot i vyshel grazhdanin,
dostayushchy iz shtanin.

«A pochem ta radiola?»
«Kto takoy Savonarola?»
«Veroyatno, sokrashchenye».
«Gde sortir, proshu proshchenya?»

Vkhodit Pushkin v letnom shleme, v tonkikh paltsakh — papirosa.
V chistom pole mchitsya skory s odinokim passazhirom.
I narezannye koso, kak poltavskaya, kolesa
s vykovyrennym pod Gdovom paltsem strelochnika zhirom
ozhivlyayut skatert snega, polustanki i razvilki
obdavaya soderzhimym oprokinutoy butylki.

Pryachas v logovo svoye
volki voyut «ye-moye».

«Zhizn — ona kak lotereya».
«Vyshla zamuzh za yevreya».
«Doveli stranu do ruchki».
«Day chervonets do poluchki».

Vkhodit Gogol v beskozyrke, ryadom s nim — metstso-soprano.
V produktovom — kot naplakal; brodyat krysy, bakaleya.
Pryacha tverdy rog v karakul, nekto v bryukakh iz barana
prevrashchayetsya v tirana na tribune mavzoleya.
Govoryat likhiye lyudi, chto vnutri, razocharovan
pod konets, kak fish na blyude, trup lezhit nafarshirovan.

Khorosho, utrativ rech,
vstat s vintovkoy grob sterech.

«Ne smotri v glaza mne, deva:
vse ravno poydesh nalevo».
«U popa byla sobaka».
«Oba umerli ot raka».

Vkhodit Lev Tolstoy v pizhame, vsyudu — Yasnaya Polyana.
(Brodyat parubki s nozhami, pakhnet shiprom s komsomolom.)
On — predshestvennik Tarzana: samopiska — kak liana,
vzad-vpered letayut yadra nad frantsuzskim chastokolom.
Se — veliky syn Rossii, khot i pravyashchego klassa!
Muzh, chyi pravnuki bosye tozhe redko vidyat myaso.

Chudo-yudo: nezhny graf
prevratilsya v knizhny shkaf!

«Priuchil yee k minetu».
«Chto za shum, a draki netu?»
«Kryl poslednimi slovami».
«Kto posledny? Ya za vami».

Vkhodit para Aleksandrov pod konvoyem Nikolashi.
Govoryat «Kakaya lazha» ili «Sladkoye povidlo».
Po Yevrope brodyat nary v tshchetnykh poiskakh parashi,
natykayas povsemestno na zastenchivoye bydlo.
Razmyshlyaya o prichale, po volnam plyvet «Avrora»,
chtoby vypalit v nachale nepreryvnogo terrora.

Oy ty, uchast korablya:
skazhesh «pli!» — otvetyat «blya!»

«Sochetalsya s neyu brakom».
«Vse ravno postavlyu rakom».
«Ekh, Tsusima-Khirosima!
Zhit sovsem nevynosimo».

Vkhodyat Gertsen s Ogarevym, vorobyi shchebechut v roshchakh.
Chto zvuchit v moment obkhvata kak narechiye chuzhbiny.
Luchshy vid na etot gorod — yesli sest v bombardirovshchik.
Glyan — nabryakshiye, kak vata iz neskromnyya lozhbiny,
razmnozhayas bez rezona, tuchi lnut k arkhitekture.
Kreml mayachit, tochno zona; govoryat, v miniatyure.

Veter svishchet. Vyp krichit.
Dyatel voronu stuchit.

«Govoryat, otkrylsya Plenum».
«Vrezal yey mezh glaz polenom».
«Nad arabskoy mirnoy khatoy
gordo reyet zhid parkhaty».

Vkhodit Stalin s Dzhugashvili, mezhdu nimi vyshla ssora.
Bystro tselyatsya drug v druga, nazhimayut na sobachku,
i dymyashchayasya trubka... Tak, po mysli rezhissera,
i pogib Otets Narodov, v den vykurivavshy pachku.
I stoyat khrebty Kavkaza kak v pochetnom karaule.
Iz korichnevogo glaza byet klyuchom Napareuli.

Drug-kunak vonzayet klyk
v nedoyedenny shashlyk.

«Ty smotrel Dersu Uzala?»
«Ya tebe ne vse skazala».
«Raz chuchmek, to verit v Buddu».
«Sukoy budesh?» «Sukoy budu».

Vkhodit s krikom Zagranitsa, s zapreshchennym polusharyem
i s torchashchim iz karmana gorizontom, chto oposhlen.
Obzyvayet Yermolaya Frederikom ili Sharlem,
pridirayetsya k zakonu, kipyatitsya iz-za poshlin,
vosklitsaya: «Kak zhivete!» I smushchayut glyantsem ploti
Rafael s Buonarotti — ni cherta na oborote.

Proletarii vsekh stran
Marshiruyut v restoran.

«V etikh shkarakh ty kak yanki».
«Ya slomal yee po pyanke».
«Byl vsyu zhizn prostym rabochim».
«Mezhdu prochim, vse my drochim».

Vkhodyat Mysli o Gryadushchem, v gimnasterkakh tsveta khaki.
Vnosyat atomnuyu bombu s ballisticheskim snaryadom.
Oni plyashut i tantsuyut: «My voyaki-zabiaki!
Russky s nemtsem lyagut ryadom; naprimer, pod Stalingradom».
I, kak vdovye Matreny, glukho voyut tsiklotrony.
V Ministerstve Oborony gromko karkayut vorony.

Vkhodish v spalnyu — vot te na:
na podushke — ordena.

«Gde yaytso, tam — skovorodka».
«Govoryat, chto skoro vodka
snova budet po rublyu».
«Mam, ya papu ne lyublyu».

Vkhodit nekto pravoslavny, govorit: «Teper ya — glavny.
U menya v dushe Zhar-ptitsa i toska po gosudaryu.
Skoro Igor vorotitsya nasladitsya Yaroslavnoy.
Dayte mne perekrestitsya, a ne to — v litso udaryu.
Khuzhe porchi i lishaya — mysley zapadnykh zaraza.
Poy, garmoshka, zaglushaya saksofon — ischadye dzhaza».

I lobzayut obraza
s plachem zhertvy obreza...

«Mne — bifshteks po-rezhisserski».
«Burlaki v Severomorske
tyanut kreyser bechevoy,
iskhudav ot luchevoy».

Vkhodyat Mysli o Minuvshem, vse odety kak popalo,
s predpochtenyem k chernoburym. Na klassicheskoy latyni
i vpolgolosa po-russki proiznosyat: «Vse propalo,
a) fokstrot pod abazhurom, cherno-belye svyatyni;
b) ikra, sevryuga, zhito; v) krasavitsyny beli.
No — ne khvatit alfavita. I mladenets v kolybeli,

slysha «bayushki-bayu»,
otvechayet: «mat tvoyu!».

«Vlez rukoy v shakhnu, znakomyas».
«Podmakhnu — i v Sochi». «Pomes
leykotsita s antratsitom
nazyvayetsya Kotsitom».

Vkhodyat stroyem pionery, kto — s modelyu iz fanery,
kto — s napisannym vruchnuyu soderzhatelnym donosom.
S togo sveta, kak khimery, palachi-pensionery
odobritelno kivayut im, zadornym i kurnosym,
chto vrubayut «Russky balny» i vbegayut v izbu k tyate
vygnat tyatyu iz dvuspalnoy, gde ikh sdelali, krovati.

Chto popishesh? Molodezh.
Ne zadushish, ne ubyesh.

«Kharknul v sup, chtob skryt dosadu».
«Ya s nim ryadom srat ne syadu».
«A moya, kak ta madonna,
ne zhelayet bez gondona».

Vkhodit Lebed s Otrazhenyem v kruglom zerkale, v kotorom
vzvod berez idet vprisyadku, pervoy skripke korcha rozhi.
Pylky metr s voobrazhenyem, raspalennym grenaderom,
tolko robkogo desyatku, rvet kogtyami barkhat lozhi.
Dozhd idet. Sobaka layet. Svesyas s pechki, dryan kosaya
s golym zadom donimayet invalida, gvozd kusaya:

«Invalid, a invalid.
U menya vnutri bolit».

«Lyazhem v grob, khot chas ne probil!»
«Eto — suka ili kobel?»
«Skloka sledstvia s prichinoy
prekrashchayetsya s konchinoy».

Vkhodit Musor s krikom: «Khvatit!» Prokuror skulu kvadratit.
Dver v peshcheru grazhdanina ne nuzhdayetsya v «sezame».
To li pravnuk, to li praded v rudnykh nedrakh tachku katit,
oblivayas shchedrym nedram v mast kristalnymi slezami.
I za smertnoyu chertoyu, lunnym bleskom zalitoyu,
chelyust s fiksoy zolotoyu bleshchet vechnoy merzlotoyu.

Znat, nadolgo khvatit zhil
tekh, kto golovy slozhil.

«Khata yest, da len tashchitsya».
«Ya ne blyad, a kranovshchitsa».
«Zhizn voznikla kak privychka
ranshe kury i yaichka».

My zapolnili vsyu stsenu! Ostayetsya vlezt na stenu!
Vzvitsya sokolom pod kupol! Sokratitsya v askarida!
Libo vsem, vklyuchaya kukol, yazykom vzbivaya penu,
khorom vdrug sovokupitsya, chtoby vyvesti gibrida.
Bo, prostranstvo ekonomya, kak otlitsya v formu masse,
krome kladbishcha i krome chernoy ocheredi k kasse?

Ekh, dayesh prostor stepnoy
bez reaktsii tsepnoy!

«Dayte srok bez prigovora!»
«Kto krichit: «Derzhite vora!»?»
«Risovala chlen v tetradi».
«Otpustite, Khrista radi».

Vkhodit Vecher v Nastoyashchem, dom u chorta na kulichkakh.
Skatert sporit s zanaveskoy v smysle vneshnego ubranstva.
Isklyuchiv serdtsebiyenye — etot lepet ya v kavychkakh —
oshchushchenye, budto vychten Lobachevsky iz prostranstva.
Ropot listyev tsveta deneg, komariny rovny zummer.
Glaz ne v silakh uvelichit shest-na-devyat tekh, kto umer,

kto proros gustoy travoy.
Vprochem, eto ne vpervoy.

«Ot lyubvi byvayut deti.
Ty teper odin na svete.
Pomnish pesnyu, chto, byvalo,
ya v potemkakh napevala?

Eto — koshka, eto — myshka.
Eto — lager, eto — vyshka.
Eto — vremya tikhoy sapoy
ubivayet mamu s papoy».

Ghtlctlfntkm Cjdyfhrjvf, Yfhrjvghjcf, Vbybyltkf

Bjcba ,hjlcrbq

Ghtlcnfdktybt

Ghtlctlfntkm Cjdyfhrjvf, Yfhrjvghjcf, Vbybyltkf!
'nf vtcnyjcnm vyt pyfrjvf, rfr jrhfbyf Rbnfz!
'nf kbxyjcnm vyt pyfrjvf! Pyfr ljghjcf dvtcnj ntkf/
Vyjujnjxbt ibytkb/ Dvtcnj vjpuf — pfgznfz/
Dvtcnj ujhkf — ntvysq dtxth/ Dvtcnj ,ehrfk — pyfr ltktymz/
Djn b dsitk xtkjdtxtr, ghtlcnfdbntkm yfctktymz/

Djn b dsitk uhf;lfyby,
ljcnf/obq bp infyby/

«F gjxtv nf hflbjkf?»
«Rnj nfrjq Cfdjyfhjkf?»
«Dthjznyj, cjrhfotymt»/
«Ult cjhnbh, ghjie ghjotymz?»

D[jlbn Geirby d ktnyjv iktvt, d njyrb[ gfkmwf[ — gfgbhjcf/
D xbcnjv gjkt vxbncz crjhsq c jlbyjrbv gfccf;bhjv/
B yfhtpfyyst rjcj, rfr gjknfdcrfz, rjktcf
c dsrjdshtyysv gjl Uljdjv gfkmwtv cnhtkjxybrf ;bhjv
j;bdkz/n crfnthnm cytuf, gjkecnfyrb b hfpdbkrb
j,lfdfz cjlth;bvsv jghjrbyenjq ,enskrb/

Ghzxfcm d kjujdj cdjt
djkrb dj/n «t-vjt»/

«;bpym — jyf rfr kjnthtz»/
«Dsikf pfve; pf tdhtz»/
«Ljdtkb cnhfye lj hexrb»/
«Lfq xthdjytw lj gjkexrb»/

D[jlbn Ujujkm d ,tcrjpshrt, hzljv c ybv — vtwwj-cjghfyj/
D ghjlernjdjv — rjn yfgkfrfk; ,hjlzn rhscs, ,frfktz/
Ghzxf ndthlsq hju d rfhfrekm, ytrnj d ,h/rf[ bp ,fhfyf
ghtdhfoftncz d nbhfyf yf nhb,eyt vfdpjktz/
Ujdjhzn kb[bt k/lb, xnj dyenhb, hfpjxfhjdfy
gjl rjytw, rfr abi yf ,k/lt, nheg kt;bn yfafhibhjdfy/

[jhjij, enhfnbd htxm,
dcnfnm c dbynjdrjq uhj, cnthtxm/

«Yt cvjnhb d ukfpf vyt, ltdf:
dct hfdyj gjqltim yfktdj»/
«E gjgf ,skf cj,frf»/
«J,f evthkb jn hfrf»/

D[jlbn Ktd Njkcnjq d gb;fvt, dc/le — Zcyfz Gjkzyf/
(,hjlzn gfhe,rb c yj;fvb, gf[ytn ibghjv c rjvcjvjkjv/)
Jy — ghtlitcndtyybr Nfhpfyf: cfvjgbcrf — rfr kbfyf,
dpfl-dgthtl ktnf/n zlhf yfl ahfywepcrbv xfcnjrjkjv/
Ct — dtkbrbq csy Hjccbb, [jnm b ghfdzotuj rkfccf!
Ve;, xmb ghfdyerb ,jcst nj;t htlrj dblzn vzcj/

Xelj-/lj: yt;ysq uhfa
ghtdhfnbkcz d ryb;ysq irfa!

«Ghbexbk tt r vbytne»/
«Xnj pf iev, f lhfrb ytne?»
«Rhsk gjcktlybvb ckjdfvb»/
«Rnj gjcktlybq? Z pf dfvb»/

D[jlbn gfhf Fktrcfylhjd gjl rjydjtv Ybrjkfib/
Ujdjhzn «Rfrfz kf;f» bkb «Ckflrjt gjdblkj»/
Gj Tdhjgt ,hjlzn yfhs d notnys[ gjbcrf[ gfhfib,
yfnsrfzcm gjdctvtcnyj yf pfcntyxbdjt ,slkj/
Hfpvsikzz j ghbxfkt, gj djkyfv gksdtn «Fdhjhf»,
xnj,s dsgfkbnm d yfxfkt ytghthsdyjuj nthhjhf/

Jq ns, exfcnm rjhf,kz:
crf;tim «gkb!» — jndtnzn «,kz!»

«Cjxtnfkcz c yt/ ,hfrjv»/
«Dct hfdyj gjcnfdk/ hfrjv»/
«'[, Wecbvf-[bhjcbvf!
;bnm cjdctv ytdsyjcbvj»/

D[jlzn Uthwty c Jufhtdsv, djhj,mb ot,txen d hjof[/
Xnj pdexbn d vjvtyn j,[dfnf rfr yfhtxbt xe;,bys/
Kexibq dbl yf 'njn ujhjl — tckb ctcnm d ,jv,fhlbhjdobr/
Ukzym — yf,hzribt, rfr dfnf bp ytcrhjvysz kj;,bys,
hfpvyj;fzcm ,tp htpjyf, nexb kmyen r fh[bntrneht/
Rhtvkm vfzxbn, njxyj pjyf; ujdjhzn, d vbybfn/ht/

Dtnth cdbotn/ Dsgm rhbxbn/
Lzntk djhjye cnexbn/

«Ujdjhzn, jnrhskcz Gktyev»/
«Dhtpfk tq vt; ukfp gjktyjv»/
«Yfl fhf,crjq vbhyjq [fnjq
ujhlj httn ;bl gfh[fnsq»/

D[jlbn Cnfkby c L;eufidbkb, vt;le ybvb dsikf ccjhf/
,scnhj wtkzncz lheu d lheuf, yf;bvf/n yf cj,fxre,
b lsvzofzcz nhe,rf/// Nfr, gj vsckb ht;bccthf,
b gjub, Jntw Yfhjljd, d ltym dsrehbdfdibq gfxre/
B cnjzn [ht,ns Rfdrfpf rfr d gjxtnyjv rfhfekt/
Bp rjhbxytdjuj ukfpf ,mtn rk/xjv Yfgfhtekb/

Lheu-reyfr djypftn rksr
d ytljtltyysq ifiksr/

«Ns cvjnhtk Lthce Epfkf?»
«Z nt,t yt dct crfpfkf»/
«Hfp xexvtr, nj dthbn d ,elle»/
«Cerjq ,eltim?» «Cerjq ,ele»/

D[jlbn c rhbrjv Pfuhfybwf, c pfghtotyysv gjkeifhmtv
b c njhxfobv bp rfhvfyf ujhbpjynjv, xnj jgjikty/
J,psdftn Thvjkfz Ahtlthbrjv bkb Ifhktv,
ghblbhftncz r pfrjye, rbgznbncz bp-pf gjikby,
djcrkbwfz: «Rfr ;bdtnt!» B cveof/n ukzywtv gkjnb
Hfaf'km c ,ejyfhjnnb — yb xthnf yf j,jhjnt/

Ghjktnfhbb dct[ cnhfy
Vfhibhe/n d htcnjhfy/

«D 'nb[ irfhf[ ns rfr zyrb»/
«Z ckjvfk tt gj gmzyrt»/
«,sk dc/ ;bpym ghjcnsv hf,jxbv»/
«Vt;le ghjxbv, dct vs lhjxbv»/

D[jlzn Vsckb j Uhzleotv, d ubvyfcnthrf[ wdtnf [frb/
Dyjczn fnjvye/ ,jv,e c ,fkkbcnbxtcrbv cyfhzljv/
Jyb gkzien b nfywe/n: «Vs djzrb-pf,bzrb!
Heccrbq c ytvwtv kzuen hzljv; yfghbvth, gjl Cnfkbyuhfljv»/
B, rfr dljdst Vfnhtys, uke[j dj/n wbrkjnhjys/
D Vbybcnthcndt J,jhjys uhjvrj rfhrf/n djhjys/

D[jlbim d cgfkmy/ — djn nt yf:
yf gjleirt — jhltyf/

«Ult zqwj, nfv — crjdjhjlrf»/
«Ujdjhzn, xnj crjhj djlrf
cyjdf ,eltn gj he,k/»/
«Vfv, z gfge yt k/,k/»/

D[jlbn ytrnj ghfdjckfdysq, ujdjhbn: «Ntgthm z — ukfdysq/
E vtyz d leit ;fh-gnbwf b njcrf gj ujcelfh//
Crjhj Bujhm djhjnbncz yfckflbnmcz Zhjckfdyjq/
Lfqnt vyt gthtrhtcnbnmcz, f yt nj — d kbwj elfh//
[e;t gjhxb b kbifz — vscktq pfgflys[ pfhfpf/
Gjq, ufhvjirf, pfukeifz cfrcjajy — bcxflmt l;fpf»/

B kj,pf/n j,hfpf
c gkfxtv ;thnds j,htpf///

«Vyt — ,baintrc gj-ht;bccthcrb»/
«,ehkfrb d Ctdthjvjhcrt
nzyen rhtqcth ,txtdjq,
bc[elfd jn kextdjq»/

D[jlzn Vsckb j Vbyeditv, dct jltns rfr gjgfkj,
c ghtlgjxntymtv r xthyj,ehsv/ Yf rkfccbxtcrjq kfnsyb
b dgjkujkjcf gj-heccrb ghjbpyjczn: «Dct ghjgfkj,
f) ajrcnhjn gjl f,f;ehjv, xthyj-,tkst cdznsyb;
,) brhf, ctdh/uf, ;bnj; d) rhfcfdbwsys ,tkb/
Yj — yt [dfnbn fkafdbnf/ B vkfltytw d rjks,tkb,

cksif «,f/irb-,f/»,
jndtxftn: «vfnm ndj/!»/

«Dktp herjq d if[ye, pyfrjvzcm»/
«Gjlvf[ye — b d Cjxb»/ «Gjvtcm
ktqrjwbnf c fynhfwbnjv
yfpsdftncz Rjwbnjv»/

D[jlzn cnhjtv gbjyths, rnj — c vjltkm/ bp afyths,
rnj — c yfgbcfyysv dhexye/ cjlth;fntkmysv ljyjcjv/
C njuj cdtnf, rfr [bvths, gfkfxb-gtycbjyths
jlj,hbntkmyj rbdf/n bv, pfljhysv b rehyjcsv,
xnj dhe,f/n «Heccrbq ,fkmysq» b d,tuf/n d bp,e r nznt
dsuyfnm nzn/ bp ldecgfkmyjq, ult b[ cltkfkb, rhjdfnb/

Xnj gjgbitim? Vjkjlt;m/
Yt pfleibim, yt e,mtim/

«[fhryek d ceg, xnj, crhsnm ljcfle»/
«Z c ybv hzljv chfnm yt czle»/
«F vjz, rfr nf vfljyyf,
yt ;tkftn ,tp ujyljyf»/

D[jlbn Kt,tlm c Jnhf;tymtv d rheukjv pthrfkt, d rjnjhjv
dpdjl ,thtp bltn dghbczlre, gthdjq crhbgrt rjhxf hj;b/
Gskrbq v'nh c djj,hf;tymtv, hfcgfktyysv uhtyflthjv,
njkmrj hj,rjuj ltcznre, hdtn rjunzvb ,fh[fn kj;b/
Lj;lm bltn/ Cj,frf kftn/ Cdtczcm c gtxrb, lhzym rjcfz
c ujksv pfljv ljybvftn bydfkblf, udjplm recfz:

«Bydfkbl, f bydfkbl/
E vtyz dyenhb ,jkbn»/

«Kz;tv d uhj,, [jnm xfc yt ghj,bk!»
«'nj — cerf bkb rj,tkm?»
«Crkjrf cktlcndbz c ghbxbyjq
ghtrhfoftncz c rjyxbyjq»/

D[jlbn Vecjh c rhbrjv: «[dfnbn!» Ghjrehjh creke rdflhfnbn/
Ldthm d gtothe uhf;lfybyf yt ye;lftncz d «ctpfvt»/
Nj kb ghfdyer, nj kb ghfltl d helys[ ytlhf[ nfxre rfnbn,
j,kbdfzcm otlhsv ytlhfv d vfcnm rhbcnfkmysvb cktpfvb/
B pf cvthnyj/ xthnj/, keyysv ,ktcrjv pfkbnj/,
xtk/cnm c abrcjq pjkjnj/ ,ktotn dtxyjq vthpkjnj//

Pyfnm, yfljkuj [dfnbn ;bk
nt[, rnj ujkjds ckj;bk/

«[fnf tcnm, lf ktym nfobnmcz»/
«Z yt ,kzlm, f rhfyjdobwf»/
«;bpym djpybrkf rfr ghbdsxrf
hfymit rehs b zbxrf»/

Vs pfgjkybkb dc/ cwtye! Jcnftncz dktpnm yf cntye!
Dpdbnmcz cjrjkjv gjl regjk! Cjrhfnbnmcz d fcrfhblf!
Kb,j dctv, drk/xfz rerjk, zpsrjv dp,bdfz gtye,
[jhjv dlheu cjdjregbnmcz, xnj,s dsdtcnb ub,hblf/
,j, ghjcnhfycndj 'rjyjvz, rfr jnkbnmcz d ajhve vfcct,
rhjvt rkfl,bof b rhjvt xthyjq jxthtlb r rfcct?

'[, lftim ghjcnjh cntgyjq
,tp htfrwbb wtgyjq!

«Lfqnt chjr ,tp ghbujdjhf!»
«Rnj rhbxbn: «Lth;bnt djhf!»?»
«Hbcjdfkf xkty d ntnhflb»/
«Jngecnbnt, [hbcnf hflb»/

D[jlbn Dtxth d Yfcnjzotv, ljv e xjhnf yf rekbxrf[/
Crfnthnm cgjhbn c pfyfdtcrjq d cvsckt dytiytuj e,hfycndf/
Bcrk/xbd cthlwt,btymt — 'njn ktgtn z d rfdsxrf[ —
joeotymt, ,elnj dsxnty Kj,fxtdcrbq bp ghjcnhfycndf/
Hjgjn kbcnmtd wdtnf ltytu, rjvfhbysq hjdysq pevvth/
Ukfp yt d cbkf[ edtkbxbnm itcnm-yf-ltdznm nt[, rnj evth,

rnj ghjhjc uecnjq nhfdjq/
Dghjxtv, 'nj yt dgthdjq/

«Jn k/,db ,sdf/n ltnb/
Ns ntgthm jlby yf cdtnt/
Gjvybim gtcy/, xnj, ,sdfkj,
z d gjntvrf[ yfgtdfkf?

'nj — rjirf, 'nj — vsirf/
'nj — kfuthm, 'nj — dsirf/
'nj — dhtvz nb[jq cfgjq
e,bdftn vfve c gfgjq»/