Сергей ЕсенинПокинул я (Письмо деду)

Сергей Есенин [yesenin]

Покинул я
Родимое жилище.
Голубчик! Дедушка!
4 Я вновь к тебе пишу...
У вас под окнами
Теперь метели свищут,
И в дымовой трубе
8 Протяжный вой и шум,

Как будто сто чертей
Залезло на чердак.
А ты всю ночь не спишь
12 И дрыгаешь ногою.
И хочется тебе
Накинуть свой пиджак,
Пойти туда,
16 Избить всех кочергою.

Наивность милая
Нетронутой души!
Недаром прадед
20 За овса три меры
Тебя к дьячку водил
В заброшенной глуши
Учить: «Достойно есть»
24 И с «Отче» «Символ веры».

Хорошего коня пасут.
Отборный корм
Ему любви порука.
28 И, самого себя
Призвав на суд,
Тому же самому
Ты обучать стал внука.

32 Но внук учебы этой
Не постиг
И, к горечи твоей,
Ушел в страну чужую.
36 По-твоему, теперь
Бродягою брожу я,
Слагая в помыслах
Ненужный глупый стих.

40 Ты говоришь:
Что у тебя украли,
Что я дурак,
А город — плут и мот.
44 Но только, дедушка,
Едва ли так, едва ли, —
Плохую лошадь
Вор не уведет.

48 Плохую лошадь
Со двора не сгонишь,
Но тот, кто хочет
Знать другую гладь,
52 Тот скажет:
Чтоб не сгнить в затоне,
Страну родную
Нужно покидать.

56 Вот я и кинул.
Я в стране далекой.
Весна.
Здесь розы больше кулака.
60 И я твоей
Судьбине одинокой
Привет их теплый
Шлю издалека.

64 Теперь метель
Вовсю свистит в Рязани,
А у тебя —
Меня увидеть зуд.
68 Но ты ведь знаешь —
Никакие сани
Тебя сюда
Ко мне не завезут.

72 Я знаю —
Ты б приехал к розам,
К теплу.
Да только вот беда:
76 Твое проклятье
Силе паровоза
Тебя навек
Не сдвинет никуда.

80 А если я помру?
Ты слышишь, дедушка?
Помру я?
Ты сядешь или нет в вагон,
84 Чтобы присутствовать
На свадьбе похорон
И спеть в последнюю
Печаль мне «аллилуйя»?

88 Тогда садись, старик.
Садись без слез,
Доверься ты
Стальной кобыле.
92 Ах, что за лошадь,
Что за лошадь паровоз!
Ее, наверное,
В Германии купили.

96 Чугунный рот ее
Привык к огню,
И дым над ней, как грива, —
Черен, густ и четок.
100 Такую б гриву
Нашему коню, —
То сколько б вышло
Разных швабр и щеток!

104 Я знаю —
Время даже камень крошит..
И ты, старик,
Когда-нибудь поймешь,
108 Что, даже лучшую
Впрягая в сани лошадь,
В далекий край
Лишь кости привезешь...

112 Поймешь и то,
Что я ушел недаром
Туда, где бег
Быстрее, чем полет.
116 В стране, объятой вьюгой
И пожаром,
Плохую лошадь
Вор не уведет.

Другие анализы стихотворений Сергея Есенина

❤ Аффтар жжот💔 КГ/АМ

твой знать страна далекий лошадь вор плохой дедушка внук грива

  • ВКонтакте

  • Facebook

  • Мой мир@mail.ru

  • Twitter

  • Одноклассники

  • Google+

Анализ стихотворения

Количество символов

2 120

Количество символов без пробелов

1 727

Количество слов

371

Количество уникальных слов

233

Количество значимых слов

92

Количество стоп-слов

164

Количество строк

119

Количество строф

15

Водность

75,2 %

Классическая тошнота

2,45

Академическая тошнота

6,2 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Семантическое ядро

Слово

Количество

Частота

лошадь

6

1,62 %

знать

4

1,08 %

страна

4

1,08 %

дедушка

3

0,81 %

плохой

3

0,81 %

твой

3

0,81 %

внук

2

0,54 %

вор

2

0,54 %

грива

2

0,54 %

далекий

2

0,54 %

едва

2

0,54 %

конь

2

0,54 %

метель

2

0,54 %

недаром

2

0,54 %

паровоз

2

0,54 %

помереть

2

0,54 %

роза

2

0,54 %

садиться

2

0,54 %

сани

2

0,54 %

старик

2

0,54 %

туда

2

0,54 %

увести

2

0,54 %

уйти

2

0,54 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Комментарии

Pokinul ya

Sergey Yesenin

Pismo dedu

Pokinul ya
Rodimoye zhilishche.
Golubchik! Dedushka!
Ya vnov k tebe pishu...
U vas pod oknami
Teper meteli svishchut,
I v dymovoy trube
Protyazhny voy i shum,

Kak budto sto chertey
Zalezlo na cherdak.
A ty vsyu noch ne spish
I drygayesh nogoyu.
I khochetsya tebe
Nakinut svoy pidzhak,
Poyti tuda,
Izbit vsekh kochergoyu.

Naivnost milaya
Netronutoy dushi!
Nedarom praded
Za ovsa tri mery
Tebya k dyachku vodil
V zabroshennoy glushi
Uchit: «Dostoyno yest»
I s «Otche» «Simvol very».

Khoroshego konya pasut.
Otborny korm
Yemu lyubvi poruka.
I, samogo sebya
Prizvav na sud,
Tomu zhe samomu
Ty obuchat stal vnuka.

No vnuk ucheby etoy
Ne postig
I, k gorechi tvoyey,
Ushel v stranu chuzhuyu.
Po-tvoyemu, teper
Brodyagoyu brozhu ya,
Slagaya v pomyslakh
Nenuzhny glupy stikh.

Ty govorish:
Chto u tebya ukrali,
Chto ya durak,
A gorod — plut i mot.
No tolko, dedushka,
Yedva li tak, yedva li, —
Plokhuyu loshad
Vor ne uvedet.

Plokhuyu loshad
So dvora ne sgonish,
No tot, kto khochet
Znat druguyu glad,
Tot skazhet:
Chtob ne sgnit v zatone,
Stranu rodnuyu
Nuzhno pokidat.

Vot ya i kinul.
Ya v strane dalekoy.
Vesna.
Zdes rozy bolshe kulaka.
I ya tvoyey
Sudbine odinokoy
Privet ikh teply
Shlyu izdaleka.

Teper metel
Vovsyu svistit v Ryazani,
A u tebya —
Menya uvidet zud.
No ty ved znayesh —
Nikakiye sani
Tebya syuda
Ko mne ne zavezut.

Ya znayu —
Ty b priyekhal k rozam,
K teplu.
Da tolko vot beda:
Tvoye proklyatye
Sile parovoza
Tebya navek
Ne sdvinet nikuda.

A yesli ya pomru?
Ty slyshish, dedushka?
Pomru ya?
Ty syadesh ili net v vagon,
Chtoby prisutstvovat
Na svadbe pokhoron
I spet v poslednyuyu
Pechal mne «alliluyya»?

Togda sadis, starik.
Sadis bez slez,
Doversya ty
Stalnoy kobyle.
Akh, chto za loshad,
Chto za loshad parovoz!
Yee, navernoye,
V Germanii kupili.

Chugunny rot yee
Privyk k ognyu,
I dym nad ney, kak griva, —
Cheren, gust i chetok.
Takuyu b grivu
Nashemu konyu, —
To skolko b vyshlo
Raznykh shvabr i shchetok!

Ya znayu —
Vremya dazhe kamen kroshit..
I ty, starik,
Kogda-nibud poymesh,
Chto, dazhe luchshuyu
Vpryagaya v sani loshad,
V daleky kray
Lish kosti privezesh...

Poymesh i to,
Chto ya ushel nedarom
Tuda, gde beg
Bystreye, chem polet.
V strane, obyatoy vyugoy
I pozharom,
Plokhuyu loshad
Vor ne uvedet.

Gjrbyek z

Cthutq Tctyby

Gbcmvj ltle

Gjrbyek z
Hjlbvjt ;bkbot/
Ujke,xbr! Ltleirf!
Z dyjdm r nt,t gbie///
E dfc gjl jryfvb
Ntgthm vtntkb cdboen,
B d lsvjdjq nhe,t
Ghjnz;ysq djq b iev,

Rfr ,elnj cnj xthntq
Pfktpkj yf xthlfr/
F ns dc/ yjxm yt cgbim
B lhsuftim yjuj//
B [jxtncz nt,t
Yfrbyenm cdjq gbl;fr,
Gjqnb nelf,
Bp,bnm dct[ rjxthuj//

Yfbdyjcnm vbkfz
Ytnhjyenjq leib!
Ytlfhjv ghfltl
Pf jdcf nhb vths
Nt,z r lmzxre djlbk
D pf,hjityyjq ukeib
Exbnm: «Ljcnjqyj tcnm»
B c «Jnxt» «Cbvdjk dths»/

[jhjituj rjyz gfcen/
Jn,jhysq rjhv
Tve k/,db gjherf/
B, cfvjuj ct,z
Ghbpdfd yf cel,
Njve ;t cfvjve
Ns j,exfnm cnfk dyerf/

Yj dyer ext,s 'njq
Yt gjcnbu
B, r ujhtxb ndjtq,
Eitk d cnhfye xe;e//
Gj-ndjtve, ntgthm
,hjlzuj/ ,hj;e z,
Ckfufz d gjvsckf[
Ytye;ysq ukegsq cnb[/

Ns ujdjhbim:
Xnj e nt,z erhfkb,
Xnj z lehfr,
F ujhjl — gken b vjn/
Yj njkmrj, ltleirf,
Tldf kb nfr, tldf kb, —
Gkj[e/ kjiflm
Djh yt edtltn/

Gkj[e/ kjiflm
Cj ldjhf yt cujybim,
Yj njn, rnj [jxtn
Pyfnm lheue/ ukflm,
Njn crf;tn:
Xnj, yt cuybnm d pfnjyt,
Cnhfye hjlye/
Ye;yj gjrblfnm/

Djn z b rbyek/
Z d cnhfyt lfktrjq/
Dtcyf/
Pltcm hjps ,jkmit rekfrf/
B z ndjtq
Celm,byt jlbyjrjq
Ghbdtn b[ ntgksq
Ik/ bplfktrf/

Ntgthm vtntkm
Djdc/ cdbcnbn d Hzpfyb,
F e nt,z —
Vtyz edbltnm pel/
Yj ns dtlm pyftim —
Ybrfrbt cfyb
Nt,z c/lf
Rj vyt yt pfdtpen/

Z pyf/ —
Ns , ghbt[fk r hjpfv,
R ntgke/
Lf njkmrj djn ,tlf:
Ndjt ghjrkznmt
Cbkt gfhjdjpf
Nt,z yfdtr
Yt cldbytn ybrelf/

F tckb z gjvhe?
Ns cksibim, ltleirf?
Gjvhe z?
Ns czltim bkb ytn d dfujy,
Xnj,s ghbcencndjdfnm
Yf cdflm,t gj[jhjy
B cgtnm d gjcktly//
Gtxfkm vyt «fkkbkeqz»?

Njulf cflbcm, cnfhbr/
Cflbcm ,tp cktp,
Ljdthmcz ns
Cnfkmyjq rj,skt/
F[, xnj pf kjiflm,
Xnj pf kjiflm gfhjdjp!
Tt, yfdthyjt,
D Uthvfybb regbkb/

Xeueyysq hjn tt
Ghbdsr r juy/,
B lsv yfl ytq, rfr uhbdf, —
Xthty, uecn b xtnjr/
Nfre/ , uhbde
Yfitve rjy/, —
Nj crjkmrj , dsikj
Hfpys[ idf,h b otnjr!

Z pyf/ —
Dhtvz lf;t rfvtym rhjibn//
B ns, cnfhbr,
Rjulf-yb,elm gjqvtim,
Xnj, lf;t kexie/
Dghzufz d cfyb kjiflm,
D lfktrbq rhfq
Kbim rjcnb ghbdtptim///

Gjqvtim b nj,
Xnj z eitk ytlfhjv
Nelf, ult ,tu
,scnhtt, xtv gjktn/
D cnhfyt, j,]znjq dm/ujq
B gj;fhjv,
Gkj[e/ kjiflm
Djh yt edtltn/