Владимир МаяковскийОт этого Терека в поэтах истерика (Тамара и демон)

Владимир Маяковский [mayakovsky]

От этого Терека в поэтах истерика.
Я Терек не видел. Большая потерийка.
Из омнибуса вразвалку
4 сошел, поплевывал в Терек с берега,
совал ему в пену палку.
Чего же хорошего? Полный развал!
Шумит, как Есенин в участке.
8 Как будто бы Терек сорганизовал,
проездом в Боржом, Луначарский,
Хочу отвернуть заносчивый нос
и чувствую: стыну на грани я,
12 овладевает мною гипноз,
воды и пены играние.
Вот башня, револьвером небу к виску,
разит красотою нетроганой.
16 Поди, подчини ее преду искусств —
Петру Семенычу Когану.
Стою, и злоба взяла меня,
что эту дикость и выступы
20 с такой бездарностью я променял
на славу, рецензии, диспуты.
Мне место не в «Красных нивах», а здесь,
и не построчно, а даром
24 реветь стараться в голос во весь,
срывая струны гитарам.
Я знаю мой голос: паршивый тон,
но страшен силою ярой.
28 Кто видывал, не усомнится, что
я был бы услышан Тамарой.
Царица крепится, взвинчена хоть,
величественно делает пальчиком.
32 Но я ей сразу: — А мне начхать,
царица вы или прачка!
Тем более с песен — какой гонорар?!
А стирка — в семью копейка.
36 А даром немного дарит гора:
лишь воду — поди, попей-ка! —
Взъярилась царица, к кинжалу рука.
Козой, из берданки ударенной.
40 Но я ей по-своему, вы ж знаете как —
под ручку... любезно... — Сударыня!
Чего кипятитесь, как паровоз?
Мы общей лирики лента.
44 Я знаю давно вас, мне много про вас
говаривал некий Лермонтов.
Он клялся, что страстью и равных нет...
Таким мне мерещился образ твой.
48 Любви я заждался, мне тридцать лет.
Полюбим друг друга. Попросту.
Да так, чтоб скала распостелилась в пух.
От черта скраду и от бога я!
52 Ну что тебе Демон? Фантазия! Дух!
К тому ж староват — мифология.
Не кинь меня в пропасть, будь добра.
От этой ли струшу боли я?
56 Мне даже пиджак не жаль ободрать,
а грудь и бока — тем более.
Отсюда дашь хороший удар —
и в Терек замертво треснется.
60 В Москве больнее спускают... куда!
ступеньки считаешь — лестница.
Я кончил, и дело мое сторона.
И пусть, озверев от помарок,
64 про это пишет себе Пастернак,
А мы... соглашайся, Тамара!
История дальше уже не для книг.
Я скромный, и я бастую.
68 Сам Демон слетел, подслушал, и сник,
и скрылся, смердя впустую.
К нам Лермонтов сходит, презрев времена
Сияет — «Счастливая парочка!»
72 Люблю я гостей. Бутылку вина!
Налей гусару, Тамарочка!

Другие анализы стихотворений Владимира Маяковского

❤ Аффтар жжот💔 КГ/АМ

знать голос иза много пена даром царица демон терек лермонтов

  • ВКонтакте

  • Facebook

  • Мой мир@mail.ru

  • Twitter

  • Одноклассники

  • Google+

Анализ стихотворения

Количество символов

2 232

Количество символов без пробелов

1 854

Количество слов

365

Количество уникальных слов

252

Количество значимых слов

132

Количество стоп-слов

144

Количество строк

73

Количество строф

1

Водность

63,8 %

Классическая тошнота

2,24

Академическая тошнота

4,4 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Семантическое ядро

Слово

Количество

Частота

терек

5

1,37 %

знать

3

0,82 %

много

3

0,82 %

царица

3

0,82 %

голос

2

0,55 %

даром

2

0,55 %

демон

2

0,55 %

иза

2

0,55 %

лермонтов

2

0,55 %

пена

2

0,55 %

поди

2

0,55 %

про

2

0,55 %

тамара

2

0,55 %

тьма

2

0,55 %

чего

2

0,55 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Комментарии

Ot etogo Tereka v poetakh isterika

Vladimir Mayakovsky

Tamara i demon

Ot etogo Tereka v poetakh isterika.
Ya Terek ne videl. Bolshaya poteryka.
Iz omnibusa vrazvalku
soshel, poplevyval v Terek s berega,
soval yemu v penu palku.
Chego zhe khoroshego? Polny razval!
Shumit, kak Yesenin v uchastke.
Kak budto by Terek sorganizoval,
proyezdom v Borzhom, Lunacharsky,
Khochu otvernut zanoschivy nos
i chuvstvuyu: stynu na grani ya,
ovladevayet mnoyu gipnoz,
vody i peny igraniye.
Vot bashnya, revolverom nebu k visku,
razit krasotoyu netroganoy.
Podi, podchini yee predu iskusstv —
Petru Semenychu Koganu.
Stoyu, i zloba vzyala menya,
chto etu dikost i vystupy
s takoy bezdarnostyu ya promenyal
na slavu, retsenzii, disputy.
Mne mesto ne v «Krasnykh nivakh», a zdes,
i ne postrochno, a darom
revet staratsya v golos vo ves,
sryvaya struny gitaram.
Ya znayu moy golos: parshivy ton,
no strashen siloyu yaroy.
Kto vidyval, ne usomnitsya, chto
ya byl by uslyshan Tamaroy.
Tsaritsa krepitsya, vzvinchena khot,
velichestvenno delayet palchikom.
No ya yey srazu: — A mne nachkhat,
tsaritsa vy ili prachka!
Tem boleye s pesen — kakoy gonorar?!
A stirka — v semyu kopeyka.
A darom nemnogo darit gora:
lish vodu — podi, popey-ka! —
Vzyarilas tsaritsa, k kinzhalu ruka.
Kozoy, iz berdanki udarennoy.
No ya yey po-svoyemu, vy zh znayete kak —
pod ruchku... lyubezno... — Sudarynya!
Chego kipyatites, kak parovoz?
My obshchey liriki lenta.
Ya znayu davno vas, mne mnogo pro vas
govarival neky Lermontov.
On klyalsya, chto strastyu i ravnykh net...
Takim mne mereshchilsya obraz tvoy.
Lyubvi ya zazhdalsya, mne tridtsat let.
Polyubim drug druga. Poprostu.
Da tak, chtob skala raspostelilas v pukh.
Ot cherta skradu i ot boga ya!
Nu chto tebe Demon? Fantazia! Dukh!
K tomu zh starovat — mifologia.
Ne kin menya v propast, bud dobra.
Ot etoy li strushu boli ya?
Mne dazhe pidzhak ne zhal obodrat,
a grud i boka — tem boleye.
Otsyuda dash khoroshy udar —
i v Terek zamertvo tresnetsya.
V Moskve bolneye spuskayut... kuda!
stupenki schitayesh — lestnitsa.
Ya konchil, i delo moye storona.
I pust, ozverev ot pomarok,
pro eto pishet sebe Pasternak,
A my... soglashaysya, Tamara!
Istoria dalshe uzhe ne dlya knig.
Ya skromny, i ya bastuyu.
Sam Demon sletel, podslushal, i snik,
i skrylsya, smerdya vpustuyu.
K nam Lermontov skhodit, prezrev vremena
Siaet — «Schastlivaya parochka!»
Lyublyu ya gostey. Butylku vina!
Naley gusaru, Tamarochka!

Jn 'njuj Nthtrf d gj'nf[ bcnthbrf

Dkflbvbh Vfzrjdcrbq

Nfvfhf b ltvjy

Jn 'njuj Nthtrf d gj'nf[ bcnthbrf/
Z Nthtr yt dbltk/ ,jkmifz gjnthbqrf/
Bp jvyb,ecf dhfpdfkre
cjitk, gjgktdsdfk d Nthtr c ,thtuf,
cjdfk tve d gtye gfkre/
Xtuj ;t [jhjituj? Gjkysq hfpdfk!
Ievbn, rfr Tctyby d exfcnrt/
Rfr ,elnj ,s Nthtr cjhufybpjdfk,
ghjtpljv d ,jh;jv, Keyfxfhcrbq,
[jxe jndthyenm pfyjcxbdsq yjc
b xedcnde/: cnsye yf uhfyb z,
jdkfltdftn vyj/ ubgyjp,
djls b gtys buhfybt/
Djn ,fiyz, htdjkmdthjv yt,e r dbcre,
hfpbn rhfcjnj/ ytnhjufyjq/
Gjlb, gjlxbyb tt ghtle bcreccnd —
Gtnhe Ctvtysxe Rjufye/
Cnj/, b pkj,f dpzkf vtyz,
xnj 'ne lbrjcnm b dscnegs
c nfrjq ,tplfhyjcnm/ z ghjvtyzk
yf ckfde, htwtypbb, lbcgens/
Vyt vtcnj yt d «Rhfcys[ ybdf[», f pltcm,
b yt gjcnhjxyj, f lfhjv
htdtnm cnfhfnmcz d ujkjc dj dtcm,
chsdfz cnheys ubnfhfv/
Z pyf/ vjq ujkjc: gfhibdsq njy,
yj cnhfity cbkj/ zhjq/
Rnj dblsdfk, yt ecjvybncz, xnj
z ,sk ,s ecksify Nfvfhjq/
Wfhbwf rhtgbncz, dpdbyxtyf [jnm,
dtkbxtcndtyyj ltkftn gfkmxbrjv/
Yj z tq chfpe: — F vyt yfx[fnm,
wfhbwf ds bkb ghfxrf!
Ntv ,jktt c gtcty — rfrjq ujyjhfh?!
F cnbhrf — d ctvm/ rjgtqrf/
F lfhjv ytvyjuj lfhbn ujhf:
kbim djle — gjlb, gjgtq-rf! —
Dp]zhbkfcm wfhbwf, r rby;fke herf/
Rjpjq, bp ,thlfyrb elfhtyyjq/
Yj z tq gj-cdjtve, ds ; pyftnt rfr —
gjl hexre/// k/,tpyj/// — Celfhsyz!
Xtuj rbgznbntcm, rfr gfhjdjp?
Vs j,otq kbhbrb ktynf/
Z pyf/ lfdyj dfc, vyt vyjuj ghj dfc
ujdfhbdfk ytrbq Kthvjynjd/
Jy rkzkcz, xnj cnhfcnm/ b hfdys[ ytn///
Nfrbv vyt vthtobkcz j,hfp ndjq/
K/,db z pf;lfkcz, vyt nhblwfnm ktn/
Gjk/,bv lheu lheuf/ Gjghjcne/
Lf nfr, xnj, crfkf hfcgjcntkbkfcm d ge[/
Jn xthnf crhfle b jn ,juf z!
Ye xnj nt,t Ltvjy? Afynfpbz! Le[!
R njve ; cnfhjdfn — vbajkjubz/
Yt rbym vtyz d ghjgfcnm, ,elm lj,hf/
Jn 'njq kb cnheie ,jkb z?
Vyt lf;t gbl;fr yt ;fkm j,jlhfnm,
f uhelm b ,jrf — ntv ,jktt/
Jnc/lf lfim [jhjibq elfh —
b d Nthtr pfvthndj nhtcytncz/
D Vjcrdt ,jkmytt cgecrf/n/// relf!
cnegtymrb cxbnftim — ktcnybwf/
Z rjyxbk, b ltkj vjt cnjhjyf/
B gecnm, jpdthtd jn gjvfhjr,
ghj 'nj gbitn ct,t Gfcnthyfr,
F vs/// cjukfifqcz, Nfvfhf!
Bcnjhbz lfkmit e;t yt lkz rybu/
Z crhjvysq, b z ,fcne//
Cfv Ltvjy cktntk, gjlckeifk, b cybr,
b crhskcz, cvthlz dgecne//
R yfv Kthvjynjd c[jlbn, ghtphtd dhtvtyf
Cbztn — «Cxfcnkbdfz gfhjxrf!»
K/,k/ z ujcntq/ ,enskre dbyf!
Yfktq uecfhe, Nfvfhjxrf!