Иосиф БродскийНынче ветрено и волны с перехлестом (Письма римскому другу)

Иосиф Бродский [brodsky]

Нынче ветрено и волны с перехлестом.
Скоро осень, все изменится в округе.
Смена красок этих трогательней, Постум,
4 чем наряда перемена у подруги.

Дева тешит до известного предела —
дальше локтя не пойдешь или колена.
Сколь же радостней прекрасное вне тела:
8 ни объятья невозможны, ни измена!

Посылаю тебе, Постум, эти книги.
Что в столице? Мягко стелют? Спать не жестко?
Как там Цезарь? Чем он занят? Все интриги?
12 Все интриги, вероятно, да обжорство.

Я сижу в своем саду, горит светильник.
Ни подруги, ни прислуги, ни знакомых.
Вместо слабых мира этого и сильных —
16 лишь согласное гуденье насекомых.

Здесь лежит купец из Азии. Толковым
был купцом он — деловит, но незаметен.
Умер быстро — лихорадка. По торговым
20 он делам сюда приплыл, а не за этим.

Рядом с ним — легионер, под грубым кварцем.
Он в сражениях империю прославил.
Сколько раз могли убить! а умер старцем.
24 Даже здесь не существует, Постум, правил.

Пусть и вправду, Постум, курица не птица,
но с куриными мозгами хватишь горя.
Если выпало в Империи родиться,
28 лучше жить в глухой провинции у моря.

И от Цезаря далеко, и от вьюги.
Лебезить не нужно, трусить, торопиться.
Говоришь, что все наместники — ворюги?
32 Но ворюга мне милей, чем кровопийца.

Этот ливень переждать с тобой, гетера,
я согласен, но давай-ка без торговли:
брать сестерций с покрывающего тела —
36 все равно что дранку требовать от кровли.

Протекаю, говоришь? Но где же лужа?
Чтобы лужу оставлял я — не бывало.
Вот найдешь себе какого-нибудь мужа,
40 он и будет протекать на покрывало.

Вот и прожили мы больше половины.
Как сказал мне старый раб перед таверной:
«Мы, оглядываясь, видим лишь руины».
44 Взгляд, конечно, очень варварский, но верный.

Был в горах. Сейчас вожусь с большим букетом.
Разыщу большой кувшин, воды налью им...
Как там в Ливии, мой Постум, — или где там?
48 Неужели до сих пор еще воюем?

Помнишь, Постум, у наместника сестрица?
Худощавая, но с полными ногами.
Ты с ней спал еще... Недавно стала жрица.
52 Жрица, Постум, и общается с богами.

Приезжай, попьем вина, закусим хлебом.
Или сливами. Расскажешь мне известья.
Постелю тебе в саду под чистым небом
56 и скажу, как называются созвездья.

Скоро, Постум, друг твой, любящий сложенье,
долг свой давний вычитанию заплатит.
Забери из-под подушки сбереженья,
60 там немного, но на похороны хватит.

Поезжай на вороной своей кобыле
в дом гетер под городскую нашу стену.
Дай им цену, за которую любили,
64 чтоб за ту же и оплакивали цену.

Зелень лавра, доходящая до дрожи.
Дверь распахнутая, пыльное оконце,
стул покинутый, оставленное ложе.
68 Ткань, впитавшая полуденное солнце.

Понт шумит за черной изгородью пиний.
Чье-то судно с ветром борется у мыса.
На рассохшейся скамейке — Старший Плиний.
72 Дрозд щебечет в шевелюре кипариса.

Другие анализы стихотворений Иосифа Бродского

❤ Аффтар жжот💔 КГ/АМ

все имя лишь жрица постум ворюга гетера империя интрига купец

  • ВКонтакте

  • Facebook

  • Мой мир@mail.ru

  • Twitter

  • Одноклассники

  • Google+

Анализ стихотворения

Количество символов

2 716

Количество символов без пробелов

2 266

Количество слов

423

Количество уникальных слов

288

Количество значимых слов

139

Количество стоп-слов

159

Количество строк

72

Количество строф

18

Водность

67,1 %

Классическая тошнота

2,83

Академическая тошнота

5,0 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Семантическое ядро

Слово

Количество

Частота

постум

8

1,89 %

все

5

1,18 %

ворюга

2

0,47 %

гетера

2

0,47 %

жрица

2

0,47 %

империя

2

0,47 %

имя

2

0,47 %

интрига

2

0,47 %

купец

2

0,47 %

лишь

2

0,47 %

лужа

2

0,47 %

наместник

2

0,47 %

подруга

2

0,47 %

протекать

2

0,47 %

сад

2

0,47 %

скорый

2

0,47 %

согласный

2

0,47 %

спать

2

0,47 %

тело

2

0,47 %

умереть

2

0,47 %

хватить

2

0,47 %

цезарь

2

0,47 %

цена

2

0,47 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Комментарии

Nynche vetreno i volny s perekhlestom

Iosif Brodsky

Pisma rimskomu drugu

Nynche vetreno i volny s perekhlestom.
Skoro osen, vse izmenitsya v okruge.
Smena krasok etikh trogatelney, Postum,
chem naryada peremena u podrugi.

Deva teshit do izvestnogo predela —
dalshe loktya ne poydesh ili kolena.
Skol zhe radostney prekrasnoye vne tela:
ni obyatya nevozmozhny, ni izmena!

Posylayu tebe, Postum, eti knigi.
Chto v stolitse? Myagko stelyut? Spat ne zhestko?
Kak tam Tsezar? Chem on zanyat? Vse intrigi?
Vse intrigi, veroyatno, da obzhorstvo.

Ya sizhu v svoyem sadu, gorit svetilnik.
Ni podrugi, ni prislugi, ni znakomykh.
Vmesto slabykh mira etogo i silnykh —
lish soglasnoye gudenye nasekomykh.

Zdes lezhit kupets iz Azii. Tolkovym
byl kuptsom on — delovit, no nezameten.
Umer bystro — likhoradka. Po torgovym
on delam syuda priplyl, a ne za etim.

Ryadom s nim — legioner, pod grubym kvartsem.
On v srazheniakh imperiyu proslavil.
Skolko raz mogli ubit! a umer startsem.
Dazhe zdes ne sushchestvuyet, Postum, pravil.

Pust i vpravdu, Postum, kuritsa ne ptitsa,
no s kurinymi mozgami khvatish gorya.
Yesli vypalo v Imperii roditsya,
luchshe zhit v glukhoy provintsii u morya.

I ot Tsezarya daleko, i ot vyugi.
Lebezit ne nuzhno, trusit, toropitsya.
Govorish, chto vse namestniki — voryugi?
No voryuga mne miley, chem krovopytsa.

Etot liven perezhdat s toboy, getera,
ya soglasen, no davay-ka bez torgovli:
brat sestertsy s pokryvayushchego tela —
vse ravno chto dranku trebovat ot krovli.

Protekayu, govorish? No gde zhe luzha?
Chtoby luzhu ostavlyal ya — ne byvalo.
Vot naydesh sebe kakogo-nibud muzha,
on i budet protekat na pokryvalo.

Vot i prozhili my bolshe poloviny.
Kak skazal mne stary rab pered tavernoy:
«My, oglyadyvayas, vidim lish ruiny».
Vzglyad, konechno, ochen varvarsky, no verny.

Byl v gorakh. Seychas vozhus s bolshim buketom.
Razyshchu bolshoy kuvshin, vody nalyu im...
Kak tam v Livii, moy Postum, — ili gde tam?
Neuzheli do sikh por yeshche voyuyem?

Pomnish, Postum, u namestnika sestritsa?
Khudoshchavaya, no s polnymi nogami.
Ty s ney spal yeshche... Nedavno stala zhritsa.
Zhritsa, Postum, i obshchayetsya s bogami.

Priyezzhay, popyem vina, zakusim khlebom.
Ili slivami. Rasskazhesh mne izvestya.
Postelyu tebe v sadu pod chistym nebom
i skazhu, kak nazyvayutsya sozvezdya.

Skoro, Postum, drug tvoy, lyubyashchy slozhenye,
dolg svoy davny vychitaniyu zaplatit.
Zaberi iz-pod podushki sberezhenya,
tam nemnogo, no na pokhorony khvatit.

Poyezzhay na voronoy svoyey kobyle
v dom geter pod gorodskuyu nashu stenu.
Day im tsenu, za kotoruyu lyubili,
chtob za tu zhe i oplakivali tsenu.

Zelen lavra, dokhodyashchaya do drozhi.
Dver raspakhnutaya, pylnoye okontse,
stul pokinuty, ostavlennoye lozhe.
Tkan, vpitavshaya poludennoye solntse.

Pont shumit za chernoy izgorodyu piny.
Chye-to sudno s vetrom boretsya u mysa.
Na rassokhsheysya skameyke — Starshy Pliny.
Drozd shchebechet v shevelyure kiparisa.

Ysyxt dtnhtyj b djkys c gtht[ktcnjv

Bjcba ,hjlcrbq

Gbcmvf hbvcrjve lheue

Ysyxt dtnhtyj b djkys c gtht[ktcnjv/
Crjhj jctym, dct bpvtybncz d jrheut/
Cvtyf rhfcjr 'nb[ nhjufntkmytq, Gjcnev,
xtv yfhzlf gthtvtyf e gjlheub/

Ltdf ntibn lj bpdtcnyjuj ghtltkf —
lfkmit kjrnz yt gjqltim bkb rjktyf/
Crjkm ;t hfljcnytq ghtrhfcyjt dyt ntkf:
yb j,]znmz ytdjpvj;ys, yb bpvtyf!

Gjcskf/ nt,t, Gjcnev, 'nb rybub/
Xnj d cnjkbwt? Vzurj cntk/n? Cgfnm yt ;tcnrj?
Rfr nfv Wtpfhm? Xtv jy pfyzn? Dct bynhbub?
Dct bynhbub, dthjznyj, lf j,;jhcndj/

Z cb;e d cdjtv cfle, ujhbn cdtnbkmybr/
Yb gjlheub, yb ghbckeub, yb pyfrjvs[/
Dvtcnj ckf,s[ vbhf 'njuj b cbkmys[ —
kbim cjukfcyjt ueltymt yfctrjvs[/

Pltcm kt;bn regtw bp Fpbb/ Njkrjdsv
,sk regwjv jy — ltkjdbn, yj ytpfvtnty/
Evth ,scnhj — kb[jhflrf/ Gj njhujdsv
jy ltkfv c/lf ghbgksk, f yt pf 'nbv/

Hzljv c ybv — ktubjyth, gjl uhe,sv rdfhwtv/
Jy d chf;tybz[ bvgthb/ ghjckfdbk/
Crjkmrj hfp vjukb e,bnm! f evth cnfhwtv/
Lf;t pltcm yt ceotcndetn, Gjcnev, ghfdbk/

Gecnm b dghfdle, Gjcnev, rehbwf yt gnbwf,
yj c rehbysvb vjpufvb [dfnbim ujhz/
Tckb dsgfkj d Bvgthbb hjlbnmcz,
kexit ;bnm d uke[jq ghjdbywbb e vjhz/

B jn Wtpfhz lfktrj, b jn dm/ub/
Kt,tpbnm yt ye;yj, nhecbnm, njhjgbnmcz/
Ujdjhbim, xnj dct yfvtcnybrb — djh/ub?
Yj djh/uf vyt vbktq, xtv rhjdjgbqwf/

'njn kbdtym gtht;lfnm c nj,jq, utnthf,
z cjukfcty, yj lfdfq-rf ,tp njhujdkb:
,hfnm ctcnthwbq c gjrhsdf/otuj ntkf —
dct hfdyj xnj lhfyre nht,jdfnm jn rhjdkb/

Ghjntrf/, ujdjhbim? Yj ult ;t ke;f?
Xnj,s ke;e jcnfdkzk z — yt ,sdfkj/
Djn yfqltim ct,t rfrjuj-yb,elm ve;f,
jy b ,eltn ghjntrfnm yf gjrhsdfkj/

Djn b ghj;bkb vs ,jkmit gjkjdbys/
Rfr crfpfk vyt cnfhsq hf, gthtl nfdthyjq:
«Vs, jukzlsdfzcm, dblbv kbim hebys»/
Dpukzl, rjytxyj, jxtym dfhdfhcrbq, yj dthysq/

,sk d ujhf[/ Ctqxfc dj;ecm c ,jkmibv ,ertnjv/
Hfpsoe ,jkmijq rediby, djls yfkm/ bv///
Rfr nfv d Kbdbb, vjq Gjcnev, — bkb ult nfv?
Yte;tkb lj cb[ gjh tot dj/tv?

Gjvybim, Gjcnev, e yfvtcnybrf ctcnhbwf?
[eljofdfz, yj c gjkysvb yjufvb/
Ns c ytq cgfk tot/// Ytlfdyj cnfkf ;hbwf/
;hbwf, Gjcnev, b j,oftncz c ,jufvb/

Ghbtp;fq, gjgmtv dbyf, pfrecbv [kt,jv/
Bkb ckbdfvb/ Hfccrf;tim vyt bpdtcnmz/
Gjcntk/ nt,t d cfle gjl xbcnsv yt,jv
b crf;e, rfr yfpsdf/ncz cjpdtplmz/

Crjhj, Gjcnev, lheu ndjq, k/,zobq ckj;tymt,
ljku cdjq lfdybq dsxbnfyb/ pfgkfnbn/
Pf,thb bp-gjl gjleirb c,tht;tymz,
nfv ytvyjuj, yj yf gj[jhjys [dfnbn/

Gjtp;fq yf djhjyjq cdjtq rj,skt
d ljv utnth gjl ujhjlcre/ yfie cntye/
Lfq bv wtye, pf rjnjhe/ k/,bkb,
xnj, pf ne ;t b jgkfrbdfkb wtye/

Ptktym kfdhf, lj[jlzofz lj lhj;b/
Ldthm hfcgf[yenfz, gskmyjt jrjywt,
cnek gjrbyensq, jcnfdktyyjt kj;t/
Nrfym, dgbnfdifz gjkeltyyjt cjkywt/

Gjyn ievbn pf xthyjq bpujhjlm/ gbybq/
Xmt-nj celyj c dtnhjv ,jhtncz e vscf/
Yf hfccj[itqcz crfvtqrt — Cnfhibq Gkbybq/
Lhjpl ot,txtn d itdtk/ht rbgfhbcf/