Иосиф БродскийНе выходи из комнаты, не совершай ошибку

Иосиф Бродский [brodsky]

Не выходи из комнаты, не совершай ошибку.
Зачем тебе Солнце, если ты куришь Шипку?
За дверью бессмысленно все, особенно — возглас счастья.
4 Только в уборную — и сразу же возвращайся.

О, не выходи из комнаты, не вызывай мотора.
Потому что пространство сделано из коридора
и кончается счетчиком. А если войдет живая
8 милка, пасть разевая, выгони не раздевая.

Не выходи из комнаты; считай, что тебя продуло.
Что интересней на свете стены и стула?
Зачем выходить оттуда, куда вернешься вечером
12 таким же, каким ты был, тем более — изувеченным?

О, не выходи из комнаты. Танцуй, поймав, боссанову
в пальто на голое тело, в туфлях на босу ногу.
В прихожей пахнет капустой и мазью лыжной.
16 Ты написал много букв; еще одна будет лишней.

Не выходи из комнаты. О, пускай только комната
догадывается, как ты выглядишь. И вообще инкогнито
эрго сум, как заметила форме в сердцах субстанция.
20 Не выходи из комнаты! На улице, чай, не Франция.

Не будь дураком! Будь тем, чем другие не были.
Не выходи из комнаты! То есть дай волю мебели,
слейся лицом с обоями. Запрись и забаррикадируйся
24 шкафом от хроноса, космоса, эроса, расы, вируса.

Другие анализы стихотворений Иосифа Бродского

❤ Аффтар жжот💔 КГ/АМ 1

зачем иза много тьма выходить комната

  • ВКонтакте

  • Facebook

  • Мой мир@mail.ru

  • Twitter

  • Одноклассники

  • Google+

Анализ стихотворения

Количество символов

1 120

Количество символов без пробелов

931

Количество слов

181

Количество уникальных слов

115

Количество значимых слов

47

Количество стоп-слов

66

Количество строк

24

Количество строф

6

Водность

74,0 %

Классическая тошнота

2,83

Академическая тошнота

12,4 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Семантическое ядро

Слово

Количество

Частота

выходить

8

4,42 %

иза

8

4,42 %

комната

8

4,42 %

зачем

2

1,10 %

много

2

1,10 %

тьма

2

1,10 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Комментарии

  • Не совсем анализ, но:
    Бродский, Тютчев и поэтика замкнутого пространства

    Ещё в 1994 году у меня появился незадолго до этого вышедший (в издательстве "Пушкинский фонд") зелененький сборник новых стихотворений Бродского - "Приглашение к путешествию". Многие стихотворения из него мне так понравились, что сами собой "выучились науизусть" (здесь бы больше подошёл английский эквивалент - "by heart"). Но одно стихотворение полюбилось особо, и сразу возникло ощущение, что оно было написано гораздо раньше. Так впоследствии и оказалось: в четвёртом томе Собрания сочинений Бродского, изданного тем же "Пушкинским фондом", под ним стояла дата "1970 (?)". Речь идёт о стихотворении "Не выходи из комнаты":

    Не выходи из комнаты, не совершай ошибку.
    Зачем тебе Солнце, если ты куришь Шипку?
    За дверью бессмысленно все, особенно - возглас счастья.
    Только в уборную - и сразу же возвращайся.

    О, не выходи из комнаты, не вызывай мотора.
    Потому что пространство сделано из коридора
    и кончается счетчиком. А если войдет живая
    милка, пасть разевая, выгони не раздевая.

    Не выходи из комнаты; считай, что тебя продуло.
    Что интересней на свете стены и стула?
    Зачем выходить оттуда, куда вернешься вечером
    таким же, каким ты был, тем более - изувеченным?

    О, не выходи из комнаты. Танцуй, поймав, боссанову
    в пальто на голое тело, в туфлях на босу ногу.
    В прихожей пахнет капустой и мазью лыжной.
    Ты написал много букв; еще одна будет лишней.

    Не выходи из комнаты. О, пускай только комната
    догадывается, как ты выглядишь. И вообще инкогнито
    эрго сум, как заметила форме в сердцах субстанция.
    Не выходи из комнаты! На улице, чай, не Франция.

    Не будь дураком! Будь тем, чем другие не были.
    Не выходи из комнаты! То есть дай волю мебели,
    слейся лицом с обоями. Запрись и забаррикадируйся
    шкафом от хроноса, космоса, эроса, расы, вируса.

    Тогда, по молодости лет, это стихотворение воспринималось мной как петербургский манифест одиночества и одновременно пособие по неучастию в советской действительности (которая "чай, не Франция" и может только изувечить). Я в те годы работал в одной странной газете и вёл в ней ещё более странную "Колонку эстета", для которой - не без влияния этого стихотворения, входившей тогда в моду интеллигентной ностальгии по приметам позднесовестского быта (передачи "Старая квартира", "Старый телевизор" и др.), статьи Б.В.Маркова "Сайгон" и "Слоны" - институты эмансипации" в зачитанном до дыр сборнике "Метафизика Петербурга", отдельных песен раннего "Аквариума" ("Сентябрь", "Иванов", "Песня для нового быта", "Новая жизнь на новом посту" и др.), размышлений об "уютных" фильмах Эльдара Рязанова и других режиссёров - написал статью с претенциозным названием "Поэтика замкнутого пространства". В ней я, помнится, помимо всего прочего обосновывал тезис о том, что вынужденная замкнутость позднесоветской жизни, отгороженной "железным занавесом" от всего остального мира, при всей её неестественности и - в целом - порочности - порождала и довольно продуктивные черты миросозерцания и поведения, среди которых - особое ощущение уюта и неспешный ритм жизни с повторяющимися циклами, способствующие внутренней сосредоточенности (сейчас мне подумалось, что о чем-то подобном пишет Ю.М.Лотман в своей статье "Каноническое искусство как информационный парадокс".
    Чуть позже стало понятно, что для Бродского призыв "не выходить из комнаты" (в разных его вариациях) является универсальным философским императивом, одним из лейтмотивов творчества (особенно в 1970-е гг.), внутренней установкой, не зависящей от окружающей действительности. И если знаменитую коду ("Я сижу в темноте. И она не хуже // в комнате, чем темнота снаружи") написанного незадолго до эмиграции (в 1971 г.) и посвящённого Льву Лосеву стихотворения "Я всегда твердил, что судьба - игра..." можно в какой-то степени списать на "второсортность эпохи", то уже по "Лагуне" (1973) становится понятно, что для Бродского "коробка из под случайных жизней" второсортного пансиона "Аккадемия" ценна не меньше раздающегося снаружи звона "веницейских церквей". Получается, что и в Европе, и где бы то ни было "на улице, чай, не Франция". В связи с этим интересно отметить, что в стихотворении 1977 г. "Сан-Пьетро" присутствует (в слегка изменённом виде) не только строчка "В пальто на голое тело, в туфлях на босу ногу" из "Не выходи из комнаты...", но и соответствующий мотив:

    Тень, насыщающаяся от света,
    радуется при виде снимаемого с гвоздя
    пальто совершенно по-христиански. Ставни
    широко растопырены, точно крылья
    погрузившихся с головой в чужие
    неурядицы ангелов. Там и сям
    слезающая струпьями штукатурка
    обнажает красную, воспаленную кладку,
    и третью неделю сохнущие исподники
    настолько привыкли к дневному свету
    и к своей веревке, что человек
    если выходит на улицу, то выходит
    в пиджаке на голое тело, в туфлях на босу ногу.

    Другими словами, неважно, где ты находишься (вспомним в связи с этим и рассуждения Бродского о том, что Родина поэта - это его язык, и его воспоминания о том, как, оказавшись в Америке и сидя в своем рабочем кабинете, он потянулся к полке за словарём и понял, что это движение ничем не отличается от того, которое он неоднократно проделывал с своей "половине комнаты" на Пестеля).
    Перечитывая недавно знаменитое стихотворение Тютчева начала 1830-х гг. "Silentium!" ("Молчание!" - лат.), я вдруг почувствовал, что своими повторяющимися императивами (и философскими, и сугубо языковыми) оно мне что-то неуловимо напоминает. В самом деле, одиночество, молчание, погружённость в собственный внутренний мир являются предельной реализацией отгороженности от "наружного шума", от "хроноса, космоса, эроса, расы, вируса":

    Молчи, скрывайся и таи
    И чувства и мечты свои -
    Пускай в душевной глубине
    Встают и заходят оне
    Безмолвно, как звезды в ночи,-
    Любуйся ими - и молчи.

    Как сердцу высказать себя?
    Другому как понять тебя?
    Поймёт ли он, чем ты живёшь?
    Мысль изречённая есть ложь.
    Взрывая, возмутишь ключи,-
    Питайся ими - и молчи.

    Лишь жить в себе самом умей -
    Есть целый мир в душе твоей
    Таинственно-волшебных дум;
    Их оглушит наружный шум,
    Дневные разгонят лучи,-
    Внимай их пенью - и молчи!..

    В заключение хочу отметить, что я не настаиваю на том, что имеет место сознательная аллюзия, хотя, как мне кажется, для такого взгляда все же есть некоторые основания. Свою позицию по поводу подобных "перекличек" я изложил в "Ответе на комментарии" в своём предыдущем посте, размещённом в данном сообществе и посвящённом перекличке между текстами Бродского и Пушкина. Как всегда, буду признателен за любые замечания.

    ❤ Аффтар жжот 1💔 КГ/АМ

    Ответить

  • Комментарий доступен только авторизованным пользователям.

Ne vykhodi iz komnaty, ne sovershay oshibku

Iosif Brodsky

* * *

Ne vykhodi iz komnaty, ne sovershay oshibku.
Zachem tebe Solntse, yesli ty kurish Shipku?
Za dveryu bessmyslenno vse, osobenno — vozglas schastya.
Tolko v ubornuyu — i srazu zhe vozvrashchaysya.

O, ne vykhodi iz komnaty, ne vyzyvay motora.
Potomu chto prostranstvo sdelano iz koridora
i konchayetsya schetchikom. A yesli voydet zhivaya
milka, past razevaya, vygoni ne razdevaya.

Ne vykhodi iz komnaty; schitay, chto tebya produlo.
Chto interesney na svete steny i stula?
Zachem vykhodit ottuda, kuda verneshsya vecherom
takim zhe, kakim ty byl, tem boleye — izuvechennym?

O, ne vykhodi iz komnaty. Tantsuy, poymav, bossanovu
v palto na goloye telo, v tuflyakh na bosu nogu.
V prikhozhey pakhnet kapustoy i mazyu lyzhnoy.
Ty napisal mnogo bukv; yeshche odna budet lishney.

Ne vykhodi iz komnaty. O, puskay tolko komnata
dogadyvayetsya, kak ty vyglyadish. I voobshche inkognito
ergo sum, kak zametila forme v serdtsakh substantsia.
Ne vykhodi iz komnaty! Na ulitse, chay, ne Frantsia.

Ne bud durakom! Bud tem, chem drugiye ne byli.
Ne vykhodi iz komnaty! To yest day volyu mebeli,
sleysya litsom s oboyami. Zapris i zabarrikadiruysya
shkafom ot khronosa, kosmosa, erosa, rasy, virusa.

Yt ds[jlb bp rjvyfns, yt cjdthifq jib,re

Bjcba ,hjlcrbq

* * *

Yt ds[jlb bp rjvyfns, yt cjdthifq jib,re/
Pfxtv nt,t Cjkywt, tckb ns rehbim Ibgre?
Pf ldthm/ ,tccvscktyyj dct, jcj,tyyj — djpukfc cxfcnmz/
Njkmrj d e,jhye/ — b chfpe ;t djpdhfofqcz/

J, yt ds[jlb bp rjvyfns, yt dspsdfq vjnjhf/
Gjnjve xnj ghjcnhfycndj cltkfyj bp rjhbljhf
b rjyxftncz cxtnxbrjv/ F tckb djqltn ;bdfz
vbkrf, gfcnm hfptdfz, dsujyb yt hfpltdfz/

Yt ds[jlb bp rjvyfns; cxbnfq, xnj nt,z ghjlekj/
Xnj bynthtcytq yf cdtnt cntys b cnekf?
Pfxtv ds[jlbnm jnnelf, relf dthytimcz dtxthjv
nfrbv ;t, rfrbv ns ,sk, ntv ,jktt — bpedtxtyysv?

J, yt ds[jlb bp rjvyfns/ Nfyweq, gjqvfd, ,jccfyjde
d gfkmnj yf ujkjt ntkj, d neakz[ yf ,jce yjue/
D ghb[j;tq gf[ytn rfgecnjq b vfpm/ ks;yjq/
Ns yfgbcfk vyjuj ,erd; tot jlyf ,eltn kbiytq/

Yt ds[jlb bp rjvyfns/ J, gecrfq njkmrj rjvyfnf
ljuflsdftncz, rfr ns dsukzlbim/ B djj,ot byrjuybnj
'huj cev, rfr pfvtnbkf ajhvt d cthlwf[ ce,cnfywbz/
Yt ds[jlb bp rjvyfns! Yf ekbwt, xfq, yt Ahfywbz/

Yt ,elm lehfrjv! ,elm ntv, xtv lheubt yt ,skb/
Yt ds[jlb bp rjvyfns! Nj tcnm lfq djk/ vt,tkb,
cktqcz kbwjv c j,jzvb/ Pfghbcm b pf,fhhbrflbheqcz
irfajv jn [hjyjcf, rjcvjcf, 'hjcf, hfcs, dbhecf/