Евгений БаратынскийНет, не бывать тому, что было прежде (Элегия)

Евгений Баратынский [baratynsky]

Нет, не бывать тому, что было прежде!
Что в счастьи мне? Мертва душа моя!
«Надейся, друг!» — оказали мне друзья:
4 Не поздно-ли вверяться мне надежде,
Когда желать почти не в силах я?
Я бременюсь нескромным их участьем,
И с каждым днем я верой к ним бедней.
8 Что в пустоте несвязных их речей?
Давным-давно простился я со счастьем,
Желательным слепой душе моей!
Лишь вслед ему с унылым сладострастьем
12 Гляжу я вдаль моих минувших дней.
Так, нежный друг, в бесчувственном забвеньи,
Еще глядит на зыби синих волн,
На влажный путь, где в темном отдаленьи
16 Давно исчез отбывший дружний чолн.

Другие анализы стихотворений Евгения Баратынского

❤ Аффтар жжот💔 КГ/АМ

глядеть

  • ВКонтакте

  • Facebook

  • Мой мир@mail.ru

  • Twitter

  • Одноклассники

  • Google+

Анализ стихотворения

Количество символов

582

Количество символов без пробелов

485

Количество слов

96

Количество уникальных слов

72

Количество значимых слов

26

Количество стоп-слов

44

Количество строк

16

Количество строф

1

Водность

72,9 %

Классическая тошнота

1,41

Академическая тошнота

3,8 %

Заказать анализ стихотворения

Семантическое ядро

Слово

Количество

Частота

глядеть

2

2,08 %

Заказать анализ стихотворения

Комментарии

Net, ne byvat tomu, chto bylo prezhde

Yevgeny Baratynsky

Elegia

Net, ne byvat tomu, chto bylo prezhde!
Chto v schastyi mne? Mertva dusha moya!
«Nadeysya, drug!» — okazali mne druzya:
Ne pozdno-li vveryatsya mne nadezhde,
Kogda zhelat pochti ne v silakh ya?
Ya bremenyus neskromnym ikh uchastyem,
I s kazhdym dnem ya veroy k nim bedney.
Chto v pustote nesvyaznykh ikh rechey?
Davnym-davno prostilsya ya so schastyem,
Zhelatelnym slepoy dushe moyey!
Lish vsled yemu s unylym sladostrastyem
Glyazhu ya vdal moikh minuvshikh dney.
Tak, nezhny drug, v beschuvstvennom zabvenyi,
Yeshche glyadit na zybi sinikh voln,
Na vlazhny put, gde v temnom otdalenyi
Davno ischez otbyvshy druzhny choln.

Ytn, yt ,sdfnm njve, xnj ,skj ght;lt

Tdutybq ,fhfnsycrbq

'ktubz

Ytn, yt ,sdfnm njve, xnj ,skj ght;lt!
Xnj d cxfcnmb vyt? Vthndf leif vjz!
«Yfltqcz, lheu!» — jrfpfkb vyt lhepmz:
Yt gjplyj-kb ddthznmcz vyt yflt;lt,
Rjulf ;tkfnm gjxnb yt d cbkf[ z?
Z ,htvty/cm ytcrhjvysv b[ exfcnmtv,
B c rf;lsv lytv z dthjq r ybv ,tlytq/
Xnj d gecnjnt ytcdzpys[ b[ htxtq?
Lfdysv-lfdyj ghjcnbkcz z cj cxfcnmtv,
;tkfntkmysv cktgjq leit vjtq!
Kbim dcktl tve c eysksv ckfljcnhfcnmtv
Ukz;e z dlfkm vjb[ vbyedib[ lytq/
Nfr, yt;ysq lheu, d ,tcxedcndtyyjv pf,dtymb,
Tot ukzlbn yf ps,b cbyb[ djky,
Yf dkf;ysq genm, ult d ntvyjv jnlfktymb
Lfdyj bcxtp jn,sdibq lhe;ybq xjky/