Николай НекрасовНет, Музы ласково поющей и прекрасной (Муза)

Николай Некрасов [nekrasov]

Нет, Музы ласково поющей и прекрасной
Не помню над собой я песни сладкогласной!
В небесной красоте, неслышимо, как дух,
4 Слетая с высоты, младенческий мой слух
Она гармонии волшебной не учила,
В пеленках у меня свирели не забыла,
Среди забав моих и отроческих дум
8 Мечтой неясною не волновала ум
И не явилась вдруг восторженному взору
Подругой любящей в блаженную ту пору,
Когда томительно волнуют нашу кровь
12 Неразделимые и Муза и Любовь...

Но рано надо мной отяготели узы
Другой, неласковой и нелюбимой Музы,
Печальной спутницы печальных бедняков,
16 Рожденных для труда, страданья и оков, —
Той Музы, плачущей, скорбящей и болящей,
Всечасно жаждущей, униженно просящей,
Которой золото — единственный кумир...

20 В усладу нового пришельца в божий мир,
В убогой хижине, пред дымною лучиной,
Согбенная трудом, убитая кручиной,
Она певала мне — и полон был тоской
24 И вечной жалобой напев ее простой.
Случалось, не стерпев томительного горя,
Вдруг плакала она, моим рыданьям вторя,
Или тревожила младенческий мой сон
28 Разгульной песнею... Но тот же скорбный стон
Еще пронзительней звучал в разгуле шумном.
Все слышалося в нем в смешении безумном:
Расчеты мелочной и грязной суеты,
32 И юношеских лет прекрасные мечты,
Погибшая любовь, подавленные слезы,
Проклятья, жалобы, бессильные угрозы.
В порыве радости, с неправдою людской
36 Безумная клялась начать упорный бой.
Предавшись дикому и мрачному веселью,
Играла бешено моею колыбелью,
Кричала: «Мщение!» — и буйным языком
40 В сообщники звала господень гром!

В душе озлобленной, но любящей и нежной
Непрочен был порыв жестокости мятежной.
Слабея медленно, томительный недуг
44 Смирялся, утихал... и выкупалось вдруг
Все буйство дикое страстей и скорби лютой
Одной божественно-прекрасною минутой,
Когда страдалица, поникнув головой,
48 «Прощай врагам своим!» шептала надо мной...

Так вечно плачущей и непонятной девы
Лелеяли мой слух суровые напевы,
Покуда наконец обычной чередой
52 Я с нею не вступил в ожесточенный бой.
Но с детства прочного и кровного союза
Со мною разорвать не торопилась Муза:
Чрез бездны темные Насилия и Зла,
56 Труда и Голода она меня вела —
Почувствовать свои страданья научила
И свету возвестить о них благословила...

Другие анализы стихотворений Николая Некрасова

❤ Аффтар жжот💔 КГ/АМ

все мыть вечный плакать вдруг муза бой труд волновать томительный

  • ВКонтакте

  • Facebook

  • Мой мир@mail.ru

  • Twitter

  • Одноклассники

  • Google+

Анализ стихотворения

Количество символов

2 168

Количество символов без пробелов

1 841

Количество слов

318

Количество уникальных слов

224

Количество значимых слов

133

Количество стоп-слов

95

Количество строк

58

Количество строф

5

Водность

58,2 %

Классическая тошнота

2,24

Академическая тошнота

5,2 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Семантическое ядро

Слово

Количество

Частота

муза

5

1,57 %

вдруг

3

0,94 %

мыть

3

0,94 %

плакать

3

0,94 %

томительный

3

0,94 %

труд

3

0,94 %

бой

2

0,63 %

вечный

2

0,63 %

волновать

2

0,63 %

все

2

0,63 %

дикий

2

0,63 %

жалоба

2

0,63 %

любить

2

0,63 %

любовь

2

0,63 %

мечта

2

0,63 %

младенческий

2

0,63 %

песня

2

0,63 %

печальный

2

0,63 %

порыв

2

0,63 %

прекрасный

2

0,63 %

слух

2

0,63 %

страданье

2

0,63 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Комментарии

Net, Muzy laskovo poyushchey i prekrasnoy

Nikolay Nekrasov

Muza

Net, Muzy laskovo poyushchey i prekrasnoy
Ne pomnyu nad soboy ya pesni sladkoglasnoy!
V nebesnoy krasote, neslyshimo, kak dukh,
Sletaya s vysoty, mladenchesky moy slukh
Ona garmonii volshebnoy ne uchila,
V pelenkakh u menya svireli ne zabyla,
Sredi zabav moikh i otrocheskikh dum
Mechtoy neyasnoyu ne volnovala um
I ne yavilas vdrug vostorzhennomu vzoru
Podrugoy lyubyashchey v blazhennuyu tu poru,
Kogda tomitelno volnuyut nashu krov
Nerazdelimye i Muza i Lyubov...

No rano nado mnoy otyagoteli uzy
Drugoy, nelaskovoy i nelyubimoy Muzy,
Pechalnoy sputnitsy pechalnykh bednyakov,
Rozhdennykh dlya truda, stradanya i okov, —
Toy Muzy, plachushchey, skorbyashchey i bolyashchey,
Vsechasno zhazhdushchey, unizhenno prosyashchey,
Kotoroy zoloto — yedinstvenny kumir...

V usladu novogo prisheltsa v bozhy mir,
V ubogoy khizhine, pred dymnoyu luchinoy,
Sogbennaya trudom, ubitaya kruchinoy,
Ona pevala mne — i polon byl toskoy
I vechnoy zhaloboy napev yee prostoy.
Sluchalos, ne sterpev tomitelnogo gorya,
Vdrug plakala ona, moim rydanyam vtorya,
Ili trevozhila mladenchesky moy son
Razgulnoy pesneyu... No tot zhe skorbny ston
Yeshche pronzitelney zvuchal v razgule shumnom.
Vse slyshalosya v nem v smeshenii bezumnom:
Raschety melochnoy i gryaznoy suyety,
I yunosheskikh let prekrasnye mechty,
Pogibshaya lyubov, podavlennye slezy,
Proklyatya, zhaloby, bessilnye ugrozy.
V poryve radosti, s nepravdoyu lyudskoy
Bezumnaya klyalas nachat uporny boy.
Predavshis dikomu i mrachnomu veselyu,
Igrala besheno moyeyu kolybelyu,
Krichala: «Mshcheniye!» — i buynym yazykom
V soobshchniki zvala gospoden grom!

V dushe ozloblennoy, no lyubyashchey i nezhnoy
Neprochen byl poryv zhestokosti myatezhnoy.
Slabeya medlenno, tomitelny nedug
Smiryalsya, utikhal... i vykupalos vdrug
Vse buystvo dikoye strastey i skorbi lyutoy
Odnoy bozhestvenno-prekrasnoyu minutoy,
Kogda stradalitsa, poniknuv golovoy,
«Proshchay vragam svoim!» sheptala nado mnoy...

Tak vechno plachushchey i neponyatnoy devy
Leleyali moy slukh surovye napevy,
Pokuda nakonets obychnoy cheredoy
Ya s neyu ne vstupil v ozhestochenny boy.
No s detstva prochnogo i krovnogo soyuza
So mnoyu razorvat ne toropilas Muza:
Chrez bezdny temnye Nasilia i Zla,
Truda i Goloda ona menya vela —
Pochuvstvovat svoi stradanya nauchila
I svetu vozvestit o nikh blagoslovila...

Ytn, Veps kfcrjdj gj/otq b ghtrhfcyjq

Ybrjkfq Ytrhfcjd

Vepf

Ytn, Veps kfcrjdj gj/otq b ghtrhfcyjq
Yt gjvy/ yfl cj,jq z gtcyb ckflrjukfcyjq!
D yt,tcyjq rhfcjnt, ytcksibvj, rfr le[,
Cktnfz c dscjns, vkfltyxtcrbq vjq cke[
Jyf ufhvjybb djkit,yjq yt exbkf,
D gtktyrf[ e vtyz cdbhtkb yt pf,skf,
Chtlb pf,fd vjb[ b jnhjxtcrb[ lev
Vtxnjq ytzcyj/ yt djkyjdfkf ev
B yt zdbkfcm dlheu djcnjh;tyyjve dpjhe
Gjlheujq k/,zotq d ,kf;tyye/ ne gjhe,
Rjulf njvbntkmyj djkye/n yfie rhjdm
Ythfpltkbvst b Vepf b K/,jdm///

Yj hfyj yflj vyjq jnzujntkb eps
Lheujq, ytkfcrjdjq b ytk/,bvjq Veps,
Gtxfkmyjq cgenybws gtxfkmys[ ,tlyzrjd,
Hj;ltyys[ lkz nhelf, cnhflfymz b jrjd, —
Njq Veps, gkfxeotq, crjh,zotq b ,jkzotq,
Dctxfcyj ;f;leotq, eyb;tyyj ghjczotq,
Rjnjhjq pjkjnj — tlbycndtyysq revbh///

D eckfle yjdjuj ghbitkmwf d ,j;bq vbh,
D e,jujq [b;byt, ghtl lsvyj/ kexbyjq,
Cju,tyyfz nheljv, e,bnfz rhexbyjq,
Jyf gtdfkf vyt — b gjkjy ,sk njcrjq
B dtxyjq ;fkj,jq yfgtd tt ghjcnjq/
Ckexfkjcm, yt cnthgtd njvbntkmyjuj ujhz,
Dlheu gkfrfkf jyf, vjbv hslfymzv dnjhz,
Bkb nhtdj;bkf vkfltyxtcrbq vjq cjy
Hfpuekmyjq gtcyt//// Yj njn ;t crjh,ysq cnjy
Tot ghjypbntkmytq pdexfk d hfpuekt ievyjv/
Dct cksifkjcz d ytv d cvtitybb ,tpevyjv:
Hfcxtns vtkjxyjq b uhzpyjq cetns,
B /yjitcrb[ ktn ghtrhfcyst vtxns,
Gjub,ifz k/,jdm, gjlfdktyyst cktps,
Ghjrkznmz, ;fkj,s, ,tccbkmyst euhjps/
D gjhsdt hfljcnb, c ytghfdlj/ k/lcrjq
,tpevyfz rkzkfcm yfxfnm egjhysq ,jq/
Ghtlfdibcm lbrjve b vhfxyjve dtctkm/,
Buhfkf ,tityj vjt/ rjks,tkm/,
Rhbxfkf: «Votybt!» — b ,eqysv zpsrjv
D cjj,oybrb pdfkf ujcgjltym uhjv!

D leit jpkj,ktyyjq, yj k/,zotq b yt;yjq
Ytghjxty ,sk gjhsd ;tcnjrjcnb vznt;yjq/
Ckf,tz vtlktyyj, njvbntkmysq ytleu
Cvbhzkcz, enb[fk/// b dsregfkjcm dlheu
Dct ,eqcndj lbrjt cnhfcntq b crjh,b k/njq
Jlyjq ,j;tcndtyyj-ghtrhfcyj/ vbyenjq,
Rjulf cnhflfkbwf, gjybryed ujkjdjq,
«Ghjofq dhfufv cdjbv!» itgnfkf yflj vyjq///

Nfr dtxyj gkfxeotq b ytgjyznyjq ltds
Ktktzkb vjq cke[ cehjdst yfgtds,
Gjrelf yfrjytw j,sxyjq xthtljq
Z c yt/ yt dcnegbk d j;tcnjxtyysq ,jq/
Yj c ltncndf ghjxyjuj b rhjdyjuj cj/pf
Cj vyj/ hfpjhdfnm yt njhjgbkfcm Vepf:
Xhtp ,tplys ntvyst Yfcbkbz b Pkf,
Nhelf b Ujkjlf jyf vtyz dtkf —
Gjxedcndjdfnm cdjb cnhflfymz yfexbkf
B cdtne djpdtcnbnm j yb[ ,kfujckjdbkf///