Иннокентий АнненскийНет, им не суждены краса и просветленье (Третий мучительный сонет)

Иннокентий Анненский [annensky]

Нет, им не суждены краса и просветленье;
Я повторяю их на память в полусне,
Они — минуты праздного томленья,
4 Перегоревшие на медленном огне.

Но все мне дорого — туман их появленья,
Их нарастание в тревожной тишине,
Без плана, вспышками идущее сцепленье:
8 Мое мучение и мой восторг оне.

Кто знает, сколько раз без этого запоя,
Труда кошмарного над грудою листов,
Я духом пасть, увы! я плакать был готов,

12 Среди неравного изнемогая боя;
Но я люблю стихи — и чувства нет святей:
Так любит только мать, и лишь больных детей.

Другие анализы стихотворений Иннокентия Анненского

❤ Аффтар жжот💔 КГ/АМ

любить

  • ВКонтакте

  • Facebook

  • Мой мир@mail.ru

  • Twitter

  • Одноклассники

  • Google+

Анализ стихотворения

Количество символов

522

Количество символов без пробелов

431

Количество слов

85

Количество уникальных слов

70

Количество значимых слов

23

Количество стоп-слов

33

Количество строк

14

Количество строф

4

Водность

72,9 %

Классическая тошнота

1,41

Академическая тошнота

3,8 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Семантическое ядро

Слово

Количество

Частота

любить

2

2,35 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Комментарии

Net, im ne suzhdeny krasa i prosvetlenye

Innokenty Annensky

Trety muchitelny sonet

Net, im ne suzhdeny krasa i prosvetlenye;
Ya povtoryayu ikh na pamyat v polusne,
Oni — minuty prazdnogo tomlenya,
Peregorevshiye na medlennom ogne.

No vse mne dorogo — tuman ikh poyavlenya,
Ikh narastaniye v trevozhnoy tishine,
Bez plana, vspyshkami idushcheye stseplenye:
Moye mucheniye i moy vostorg one.

Kto znayet, skolko raz bez etogo zapoya,
Truda koshmarnogo nad grudoyu listov,
Ya dukhom past, uvy! ya plakat byl gotov,

Sredi neravnogo iznemogaya boya;
No ya lyublyu stikhi — i chuvstva net svyatey:
Tak lyubit tolko mat, i lish bolnykh detey.

Ytn, bv yt ce;ltys rhfcf b ghjcdtnktymt

Byyjrtynbq Fyytycrbq

Nhtnbq vexbntkmysq cjytn

Ytn, bv yt ce;ltys rhfcf b ghjcdtnktymt;
Z gjdnjhz/ b[ yf gfvznm d gjkecyt,
Jyb — vbyens ghfplyjuj njvktymz,
Gthtujhtdibt yf vtlktyyjv juyt/

Yj dct vyt ljhjuj — nevfy b[ gjzdktymz,
B[ yfhfcnfybt d nhtdj;yjq nbibyt,
,tp gkfyf, dcgsirfvb bleott cwtgktymt:
Vjt vextybt b vjq djcnjhu jyt/

Rnj pyftn, crjkmrj hfp ,tp 'njuj pfgjz,
Nhelf rjivfhyjuj yfl uhelj/ kbcnjd,
Z le[jv gfcnm, eds! z gkfrfnm ,sk ujnjd,

Chtlb ythfdyjuj bpytvjufz ,jz;
Yj z k/,k/ cnb[b — b xedcndf ytn cdzntq:
Nfr k/,bn njkmrj vfnm, b kbim ,jkmys[ ltntq/