Владимир МаяковскийНет. Это неправда (Ко всему)

Владимир Маяковский [mayakovsky]

Нет. Это неправда.
Нет!
И ты?
4 Любимая,
за что,
за что же?!
Хорошо —
8 я ходил,
я дарил цветы,
я ж из ящика не выкрал серебряных ложек!

Белый,
12 сшатался с пятого этажа.
Ветер щеки ожег.
Улица клубилась, визжа и ржа.
Похотливо взлазил рожок на рожок.

16 Вознес над суетой столичной одури
строгое —
древних икон —
чело.
20 На теле твоем — как на смертном одре —
сердце
Дни
кончило.

24 В грубом убийстве не пачкала рук ты.
Ты
уронила только:
«В мягкой постели
28 он,
фрукты,
вино на ладони ночного столика».

Любовь!
32 Только в моем
воспаленном
мозгу была ты!
Глупой комедии остановите ход!
36 Смотрите —
срываю игрушки-латы
я,
величайший Дон-Кихот!

40 Помните:
под ношей креста
Христос
секунду
44 усталый стал.
Толпа орала:
«Марала!
Мааарррааала!»

48 Правильно!
Каждого,
кто
об отдыхе взмолится,
52 оплюй в его весеннем дне!
Армии подвижников, обреченным добровольцам
от человека пощады нет!

Довольно!

56 Теперь —
клянусь моей языческой силою! —
дайте
любую
60 красивую,
юную, —
души не растрачу,
изнасилую
64 и в сердце насмешку плюну ей!

Око за око!

Севы мести в тысячу крат жни!
В каждое ухо ввой:
68 вся земля —
каторжник
с наполовину выбритой солнцем головой!

Око за око!

72 Убьете,
похороните —
выроюсь!
Об камень обточатся зубов ножи еще!
76 Собакой забьюсь под нары казарм!
Буду,
бешеный,
вгрызаться в ножища,
80 пахнущие потом и базаром.

Ночью вскочите!
Я
звал!
84 Белым быком возрос над землей:
Муууу!
В ярмо замучена шея-язва,
над язвой смерчи мух.

88 Лосем обернусь,
в провода
впутаю голову ветвистую
с налитыми кровью глазами.
92 Да!
Затравленным зверем над миром выстою.

Не уйти человеку!
Молитва у рта, —
96 лег на плиты просящ и грязен он.

Я возьму
намалюю
на царские врата
100 на божьем лике Разина.

Солнце! Лучей не кинь!
Сохните, реки, жажду утолить не дав ему, —
чтоб тысячами рождались мои ученики
104 трубить с площадей анафему!

И когда,
наконец,
на веков верхи став,
108 последний выйдет день им, —

в черных душах убийц и анархистов
зажгусь кровавым видением!

Светает.
112 Все шире разверзается неба рот.
Ночь
пьет за глотком глоток он.
От окон зарево.
116 От окон жар течет.
От окон густое солнце льется на спящий город.

Святая месть моя!
Опять
120 над уличной пылью
ступенями строк ввысь поведи!
До края полное сердце
вылью
124 в исповеди!

Грядущие люди!
Кто вы?
Вот — я,
128 весь
боль и ушиб.
Вам завещаю я сад фруктовый
моей великой души.

Другие анализы стихотворений Владимира Маяковского

❤ Аффтар жжот💔 КГ/АМ

над сердце душа солнце окно око земля дать великий глоток

  • ВКонтакте

  • Facebook

  • Мой мир@mail.ru

  • Twitter

  • Одноклассники

  • Google+

Анализ стихотворения

Количество символов

2 287

Количество символов без пробелов

1 890

Количество слов

360

Количество уникальных слов

264

Количество значимых слов

130

Количество стоп-слов

112

Количество строк

131

Количество строф

23

Водность

63,9 %

Классическая тошнота

2,24

Академическая тошнота

4,4 %

Заказать анализ стихотворения

Семантическое ядро

Слово

Количество

Частота

над

5

1,39 %

око

4

1,11 %

душа

3

0,83 %

окно

3

0,83 %

сердце

3

0,83 %

солнце

3

0,83 %

великий

2

0,56 %

глоток

2

0,56 %

дать

2

0,56 %

земля

2

0,56 %

месть

2

0,56 %

ночь

2

0,56 %

оно

2

0,56 %

рожок

2

0,56 %

рот

2

0,56 %

тысяча

2

0,56 %

Заказать анализ стихотворения

Комментарии

Net. Eto nepravda

Vladimir Mayakovsky

Ko vsemu

Net. Eto nepravda.
Net!
I ty?
Lyubimaya,
za chto,
za chto zhe?!
Khorosho —
ya khodil,
ya daril tsvety,
ya zh iz yashchika ne vykral serebryanykh lozhek!

Bely,
sshatalsya s pyatogo etazha.
Veter shcheki ozheg.
Ulitsa klubilas, vizzha i rzha.
Pokhotlivo vzlazil rozhok na rozhok.

Voznes nad suyetoy stolichnoy oduri
strogoye —
drevnikh ikon —
chelo.
Na tele tvoyem — kak na smertnom odre —
serdtse
Dni
konchilo.

V grubom ubystve ne pachkala ruk ty.
Ty
uronila tolko:
«V myagkoy posteli
on,
frukty,
vino na ladoni nochnogo stolika».

Lyubov!
Tolko v moyem
vospalennom
mozgu byla ty!
Glupoy komedii ostanovite khod!
Smotrite —
sryvayu igrushki-laty
ya,
velichayshy Don-Kikhot!

Pomnite:
pod noshey kresta
Khristos
sekundu
ustaly stal.
Tolpa orala:
«Marala!
Maaarrraaala!»

Pravilno!
Kazhdogo,
kto
ob otdykhe vzmolitsya,
oplyuy v yego vesennem dne!
Armii podvizhnikov, obrechennym dobrovoltsam
ot cheloveka poshchady net!

Dovolno!

Teper —
klyanus moyey yazycheskoy siloyu! —
dayte
lyubuyu
krasivuyu,
yunuyu, —
dushi ne rastrachu,
iznasiluyu
i v serdtse nasmeshku plyunu yey!

Oko za oko!

Sevy mesti v tysyachu krat zhni!
V kazhdoye ukho vvoy:
vsya zemlya —
katorzhnik
s napolovinu vybritoy solntsem golovoy!

Oko za oko!

Ubyete,
pokhoronite —
vyroyus!
Ob kamen obtochatsya zubov nozhi yeshche!
Sobakoy zabyus pod nary kazarm!
Budu,
besheny,
vgryzatsya v nozhishcha,
pakhnushchiye potom i bazarom.

Nochyu vskochite!
Ya
zval!
Belym bykom vozros nad zemley:
Muuuu!
V yarmo zamuchena sheya-yazva,
nad yazvoy smerchi mukh.

Losem obernus,
v provoda
vputayu golovu vetvistuyu
s nalitymi krovyu glazami.
Da!
Zatravlennym zverem nad mirom vystoyu.

Ne uyti cheloveku!
Molitva u rta, —
leg na plity prosyashch i gryazen on.

Ya vozmu
namalyuyu
na tsarskiye vrata
na bozhyem like Razina.

Solntse! Luchey ne kin!
Sokhnite, reki, zhazhdu utolit ne dav yemu, —
chtob tysyachami rozhdalis moi ucheniki
trubit s ploshchadey anafemu!

I kogda,
nakonets,
na vekov verkhi stav,
posledny vydet den im, —

v chernykh dushakh ubyts i anarkhistov
zazhgus krovavym videniyem!

Svetayet.
Vse shire razverzayetsya neba rot.
Noch
pyet za glotkom glotok on.
Ot okon zarevo.
Ot okon zhar techet.
Ot okon gustoye solntse lyetsya na spyashchy gorod.

Svyataya mest moya!
Opyat
nad ulichnoy pylyu
stupenyami strok vvys povedi!
Do kraya polnoye serdtse
vylyu
v ispovedi!

Gryadushchiye lyudi!
Kto vy?
Vot — ya,
ves
bol i ushib.
Vam zaveshchayu ya sad fruktovy
moyey velikoy dushi.

Ytn/ 'nj ytghfdlf

Dkflbvbh Vfzrjdcrbq

Rj dctve

Ytn/ 'nj ytghfdlf/
Ytn!
B ns?
K/,bvfz,
pf xnj,
pf xnj ;t?!
[jhjij —
z [jlbk,
z lfhbk wdtns,
z ; bp zobrf yt dsrhfk ctht,hzys[ kj;tr!

,tksq,
cifnfkcz c gznjuj 'nf;f/
Dtnth otrb j;tu/
Ekbwf rke,bkfcm, dbp;f b h;f/
Gj[jnkbdj dpkfpbk hj;jr yf hj;jr/

Djpytc yfl cetnjq cnjkbxyjq jlehb
cnhjujt —
lhtdyb[ brjy —
xtkj/
Yf ntkt ndjtv — rfr yf cvthnyjv jlht —
cthlwt
Lyb
rjyxbkj/

D uhe,jv e,bqcndt yt gfxrfkf her ns/
Ns
ehjybkf njkmrj:
«D vzurjq gjcntkb
jy,
aherns,
dbyj yf kfljyb yjxyjuj cnjkbrf»/

K/,jdm!
Njkmrj d vjtv
djcgfktyyjv
vjpue ,skf ns!
Ukegjq rjvtlbb jcnfyjdbnt [jl!
Cvjnhbnt —
chsdf/ buheirb-kfns
z,
dtkbxfqibq Ljy-Rb[jn!

Gjvybnt:
gjl yjitq rhtcnf
[hbcnjc
ctreyle
ecnfksq cnfk/
Njkgf jhfkf:
«Vfhfkf!
Vfffhhhfffkf!»

Ghfdbkmyj!
Rf;ljuj,
rnj
j, jnls[t dpvjkbncz,
jgk/q d tuj dtctyytv lyt!
Fhvbb gjldb;ybrjd, j,htxtyysv lj,hjdjkmwfv
jn xtkjdtrf gjofls ytn!

Ljdjkmyj!

Ntgthm —
rkzyecm vjtq zpsxtcrjq cbkj/! —
lfqnt
k/,e/
rhfcbde/,
/ye/, —
leib yt hfcnhfxe,
bpyfcbke/
b d cthlwt yfcvtire gk/ye tq!

Jrj pf jrj!

Ctds vtcnb d nsczxe rhfn ;yb!
D rf;ljt e[j ddjq:
dcz ptvkz —
rfnjh;ybr
c yfgjkjdbye ds,hbnjq cjkywtv ujkjdjq!

Jrj pf jrj!

E,mtnt,
gj[jhjybnt —
dshj/cm!
J, rfvtym j,njxfncz pe,jd yj;b tot!
Cj,frjq pf,m/cm gjl yfhs rfpfhv!
,ele,
,titysq,
duhspfnmcz d yj;bof,
gf[yeobt gjnjv b ,fpfhjv/

Yjxm/ dcrjxbnt!
Z
pdfk!
,tksv ,srjv djphjc yfl ptvktq:
Veeee!
D zhvj pfvextyf itz-zpdf,
yfl zpdjq cvthxb ve[/

Kjctv j,thyecm,
d ghjdjlf
dgenf/ ujkjde dtndbcne/
c yfkbnsvb rhjdm/ ukfpfvb/
Lf!
Pfnhfdktyysv pdthtv yfl vbhjv dscnj//

Yt eqnb xtkjdtre!
Vjkbndf e hnf, —
ktu yf gkbns ghjczo b uhzpty jy/

Z djpmve
yfvfk//
yf wfhcrbt dhfnf
yf ,j;mtv kbrt Hfpbyf/

Cjkywt! Kextq yt rbym!
Cj[ybnt, htrb, ;f;le enjkbnm yt lfd tve, —
xnj, nsczxfvb hj;lfkbcm vjb extybrb
nhe,bnm c gkjofltq fyfatve!

B rjulf,
yfrjytw,
yf dtrjd dth[b cnfd,
gjcktlybq dsqltn ltym bv, —

d xthys[ leif[ e,bqw b fyfh[bcnjd
pf;uecm rhjdfdsv dbltybtv!

Cdtnftn/
Dct ibht hfpdthpftncz yt,f hjn/
Yjxm
gmtn pf ukjnrjv ukjnjr jy/
Jn jrjy pfhtdj/
Jn jrjy ;fh ntxtn/
Jn jrjy uecnjt cjkywt kmtncz yf cgzobq ujhjl/

Cdznfz vtcnm vjz!
Jgznm
yfl ekbxyjq gskm/
cnegtyzvb cnhjr ddscm gjdtlb!
Lj rhfz gjkyjt cthlwt
dskm/
d bcgjdtlb!

Uhzleobt k/lb!
Rnj ds?
Djn — z,
dtcm
,jkm b eib,/
Dfv pfdtof/ z cfl ahernjdsq
vjtq dtkbrjq leib/