Николай НекрасовНе гулял с кистенем я в дремучем лесу (Огородник)

Николай Некрасов [nekrasov]

Не гулял с кистенем я в дремучем лесу,
Не лежал я во рву в непроглядную ночь,
Я свой век загубил за девицу-красу,
4 За девицу-красу, за дворянскую дочь.

Я в немецком саду работал по весне,
Вот однажды сгребаю сучки да пою,
Глядь, хозяйская дочка стоит в стороне,
8 Смотрит в оба да слушает песню мою.

По торговым селам, по большим городам
Я недаром живал, огородник лихой,
Раскрасавиц девиц насмотрелся я там,
12 А такой не видал, да и нету другой.

Черноброва, статна, словно сахар бела!..
Стало жутко, я песни своей не допел.
А она — ничего, постояла, прошла,
16 Оглянулась: за ней как шальной я глядел.

Я слыхал на селе от своих молодиц,
Что и сам я пригож, не уродом рожден, —
Словно сокол гляжу, круглолиц, белолиц,
20 У меня ль, молодца, кудри — чесаный лен..

Разыгралась душа на часок, на другой...
Да как глянул я вдруг на хоромы ее —
Посвистал и махнул молодецкой рукой,
24 Да скорей за мужицкое дело свое!

А частенько она приходила с тех пор
Погулять, посмотреть на работу мою
И смеялась со мной и вела разговор:
28 Отчего приуныл? что давно не пою?

Я кудрями тряхну, ничего не скажу,
Только буйную голову свешу на грудь...
«Дай-ка яблоньку я за тебя посажу,
32 Ты устал, — чай, пора уж тебе отдохнуть».

— «Ну, пожалуй, изволь, госпожа, поучись,
Пособи мужику, поработай часок».
Да как заступ брала у меня, смеючись,
36 Увидала на правой руке перстенек...

Очи стали темней непогодного дня,
На губах, на щеках разыгралася кровь.
«Что с тобой, госпожа? Отчего на меня
40 Неприветно глядишь, хмуришь черную бровь?»

— «От кого у тебя перстенек золотой?»
— «Скоро старость придет, коли будешь все знать».
— «Дай-ка я погляжу, несговорный какой!» —
44 И за палец меня белой рученькой хвать!

Потемнело в глазах, душу кинуло в дрожь,
Я давал — не давал золотой перстенек...
Я вдруг вспомнил опять, что и сам я пригож,
48 Да не знаю уж как — в щеку девицу чмок!..

Много с ней скоротал невозвратных ночей
Огородник лихой... В ясны очи глядел,
Расплетал, заплетал русу косыньку ей,
52 Целовал-миловал, песни волжские пел.

Мигом лето прошло, ночи стали свежей,
А под утро мороз под ногами хрустит.
Вот однажды, как я крался в горенку к ней,
56 Кто-то цап за плечо: «Держи вора!» — кричит.

Со стыдом молодца на допрос привели,
Я стоял да молчал, говорить не хотел...
И красу с головы острой бритвой снесли,
60 И железный убор на ногах зазвенел.

Постегали плетьми, и уводят дружка
От родной стороны и от лапушки прочь
На печаль и страду!.. Знать, любить не рука
64 Мужику-вахлаку да дворянскую дочь!

Другие анализы стихотворений Николая Некрасова

❤ Аффтар жжот💔 КГ/АМ

знать песня ночь глядеть вдруг бела давать перстенек госпожа дать-ка

  • ВКонтакте

  • Facebook

  • Мой мир@mail.ru

  • Twitter

  • Одноклассники

  • Google+

Анализ стихотворения

Количество символов

2 464

Количество символов без пробелов

2 033

Количество слов

403

Количество уникальных слов

239

Количество значимых слов

122

Количество стоп-слов

175

Количество строк

64

Количество строф

16

Водность

69,7 %

Классическая тошнота

2,00

Академическая тошнота

5,6 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Семантическое ядро

Слово

Количество

Частота

глядеть

4

0,99 %

знать

3

0,74 %

ночь

3

0,74 %

перстенек

3

0,74 %

песня

3

0,74 %

бела

2

0,50 %

вдруг

2

0,50 %

госпожа

2

0,50 %

давать

2

0,50 %

дать-ка

2

0,50 %

дворянский

2

0,50 %

девица

2

0,50 %

девица-краса

2

0,50 %

дочь

2

0,50 %

душа

2

0,50 %

золотой

2

0,50 %

кудри

2

0,50 %

лихой

2

0,50 %

молодец

2

0,50 %

ничего

2

0,50 %

огородник

2

0,50 %

однажды

2

0,50 %

око

2

0,50 %

отчего

2

0,50 %

поить

2

0,50 %

пора

2

0,50 %

пригожий

2

0,50 %

прошлый

2

0,50 %

скорый

2

0,50 %

словно

2

0,50 %

сталь

2

0,50 %

часок

2

0,50 %

щека

2

0,50 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Комментарии

Ne gulyal s kistenem ya v dremuchem lesu

Nikolay Nekrasov

Ogorodnik

Ne gulyal s kistenem ya v dremuchem lesu,
Ne lezhal ya vo rvu v neproglyadnuyu noch,
Ya svoy vek zagubil za devitsu-krasu,
Za devitsu-krasu, za dvoryanskuyu doch.

Ya v nemetskom sadu rabotal po vesne,
Vot odnazhdy sgrebayu suchki da poyu,
Glyad, khozyayskaya dochka stoit v storone,
Smotrit v oba da slushayet pesnyu moyu.

Po torgovym selam, po bolshim gorodam
Ya nedarom zhival, ogorodnik likhoy,
Raskrasavits devits nasmotrelsya ya tam,
A takoy ne vidal, da i netu drugoy.

Chernobrova, statna, slovno sakhar bela!..
Stalo zhutko, ya pesni svoyey ne dopel.
A ona — nichego, postoyala, proshla,
Oglyanulas: za ney kak shalnoy ya glyadel.

Ya slykhal na sele ot svoikh molodits,
Chto i sam ya prigozh, ne urodom rozhden, —
Slovno sokol glyazhu, kruglolits, belolits,
U menya l, molodtsa, kudri — chesany len..

Razygralas dusha na chasok, na drugoy...
Da kak glyanul ya vdrug na khoromy yee —
Posvistal i makhnul molodetskoy rukoy,
Da skorey za muzhitskoye delo svoye!

A chastenko ona prikhodila s tekh por
Pogulyat, posmotret na rabotu moyu
I smeyalas so mnoy i vela razgovor:
Otchego priunyl? chto davno ne poyu?

Ya kudryami tryakhnu, nichego ne skazhu,
Tolko buynuyu golovu sveshu na grud...
«Day-ka yablonku ya za tebya posazhu,
Ty ustal, — chay, pora uzh tebe otdokhnut».

— «Nu, pozhaluy, izvol, gospozha, pouchis,
Posobi muzhiku, porabotay chasok».
Da kak zastup brala u menya, smeyuchis,
Uvidala na pravoy ruke perstenek...

Ochi stali temney nepogodnogo dnya,
Na gubakh, na shchekakh razygralasya krov.
«Chto s toboy, gospozha? Otchego na menya
Neprivetno glyadish, khmurish chernuyu brov?»

— «Ot kogo u tebya perstenek zolotoy?»
— «Skoro starost pridet, koli budesh vse znat».
— «Day-ka ya poglyazhu, nesgovorny kakoy!» —
I za palets menya beloy ruchenkoy khvat!

Potemnelo v glazakh, dushu kinulo v drozh,
Ya daval — ne daval zolotoy perstenek...
Ya vdrug vspomnil opyat, chto i sam ya prigozh,
Da ne znayu uzh kak — v shcheku devitsu chmok!..

Mnogo s ney skorotal nevozvratnykh nochey
Ogorodnik likhoy... V yasny ochi glyadel,
Raspletal, zapletal rusu kosynku yey,
Tseloval-miloval, pesni volzhskiye pel.

Migom leto proshlo, nochi stali svezhey,
A pod utro moroz pod nogami khrustit.
Vot odnazhdy, kak ya kralsya v gorenku k ney,
Kto-to tsap za plecho: «Derzhi vora!» — krichit.

So stydom molodtsa na dopros priveli,
Ya stoyal da molchal, govorit ne khotel...
I krasu s golovy ostroy britvoy snesli,
I zhelezny ubor na nogakh zazvenel.

Postegali pletmi, i uvodyat druzhka
Ot rodnoy storony i ot lapushki proch
Na pechal i stradu!.. Znat, lyubit ne ruka
Muzhiku-vakhlaku da dvoryanskuyu doch!

Yt uekzk c rbcntytv z d lhtvextv ktce

Ybrjkfq Ytrhfcjd

Jujhjlybr

Yt uekzk c rbcntytv z d lhtvextv ktce,
Yt kt;fk z dj hde d ytghjukzlye/ yjxm,
Z cdjq dtr pfue,bk pf ltdbwe-rhfce,
Pf ltdbwe-rhfce, pf ldjhzycre/ ljxm/

Z d ytvtwrjv cfle hf,jnfk gj dtcyt,
Djn jlyf;ls cuht,f/ cexrb lf gj/,
Ukzlm, [jpzqcrfz ljxrf cnjbn d cnjhjyt,
Cvjnhbn d j,f lf ckeiftn gtcy/ vj//

Gj njhujdsv ctkfv, gj ,jkmibv ujhjlfv
Z ytlfhjv ;bdfk, jujhjlybr kb[jq,
Hfcrhfcfdbw ltdbw yfcvjnhtkcz z nfv,
F nfrjq yt dblfk, lf b ytne lheujq/

Xthyj,hjdf, cnfnyf, ckjdyj cf[fh ,tkf!//
Cnfkj ;enrj, z gtcyb cdjtq yt ljgtk/
F jyf — ybxtuj, gjcnjzkf, ghjikf,
Jukzyekfcm: pf ytq rfr ifkmyjq z ukzltk/

Z cks[fk yf ctkt jn cdjb[ vjkjlbw,
Xnj b cfv z ghbuj;, yt ehjljv hj;lty, —
Ckjdyj cjrjk ukz;e, rheukjkbw, ,tkjkbw,
E vtyz km, vjkjlwf, relhb — xtcfysq kty//

Hfpsuhfkfcm leif yf xfcjr, yf lheujq///
Lf rfr ukzyek z dlheu yf [jhjvs tt —
Gjcdbcnfk b vf[yek vjkjltwrjq herjq,
Lf crjhtq pf ve;bwrjt ltkj cdjt!

F xfcntymrj jyf ghb[jlbkf c nt[ gjh
Gjuekznm, gjcvjnhtnm yf hf,jne vj/
B cvtzkfcm cj vyjq b dtkf hfpujdjh:
Jnxtuj ghbeysk? xnj lfdyj yt gj/?

Z relhzvb nhz[ye, ybxtuj yt crf;e,
Njkmrj ,eqye/ ujkjde cdtie yf uhelm///
«Lfq-rf z,kjymre z pf nt,z gjcf;e,
Ns ecnfk, — xfq, gjhf e; nt,t jnlj[yenm»/

— «Ye, gj;fkeq, bpdjkm, ujcgj;f, gjexbcm,
Gjcj,b ve;bre, gjhf,jnfq xfcjr»/
Lf rfr pfcneg ,hfkf e vtyz, cvt/xbcm,
Edblfkf yf ghfdjq hert gthcntytr///

Jxb cnfkb ntvytq ytgjujlyjuj lyz,
Yf ue,f[, yf otrf[ hfpsuhfkfcz rhjdm/
«Xnj c nj,jq, ujcgj;f? Jnxtuj yf vtyz
Ytghbdtnyj ukzlbim, [vehbim xthye/ ,hjdm?»

— «Jn rjuj e nt,z gthcntytr pjkjnjq?»
— «Crjhj cnfhjcnm ghbltn, rjkb ,eltim dct pyfnm»/
— «Lfq-rf z gjukz;e, ytcujdjhysq rfrjq!» —
B pf gfktw vtyz ,tkjq hextymrjq [dfnm!

Gjntvytkj d ukfpf[, leie rbyekj d lhj;m,
Z lfdfk — yt lfdfk pjkjnjq gthcntytr///
Z dlheu dcgjvybk jgznm, xnj b cfv z ghbuj;,
Lf yt pyf/ e; rfr — d otre ltdbwe xvjr!//

Vyjuj c ytq crjhjnfk ytdjpdhfnys[ yjxtq
Jujhjlybr kb[jq/// D zcys jxb ukzltk,
Hfcgktnfk, pfgktnfk hece rjcsymre tq,
Wtkjdfk-vbkjdfk, gtcyb djk;crbt gtk/

Vbujv ktnj ghjikj, yjxb cnfkb cdt;tq,
F gjl enhj vjhjp gjl yjufvb [hecnbn/
Djn jlyf;ls, rfr z rhfkcz d ujhtyre r ytq,
Rnj-nj wfg pf gktxj: «Lth;b djhf!» — rhbxbn/

Cj cnsljv vjkjlwf yf ljghjc ghbdtkb,
Z cnjzk lf vjkxfk, ujdjhbnm yt [jntk///
B rhfce c ujkjds jcnhjq ,hbndjq cytckb,
B ;tktpysq e,jh yf yjuf[ pfpdtytk/

Gjcntufkb gktnmvb, b edjlzn lhe;rf
Jn hjlyjq cnjhjys b jn kfgeirb ghjxm
Yf gtxfkm b cnhfle!// Pyfnm, k/,bnm yt herf
Ve;bre-df[kfre lf ldjhzycre/ ljxm!