Гавриил ДержавинНа темно-голубом эфире (Видение Мурзы)

Гавриил Державин [derzhavin]

На темно-голубом эфире
Златая плавала луна;
В серебряной своей порфире
4 Блистаючи с высот, она
Сквозь окна дом мой освещала
И палевым своим лучом
Златые стекла рисовала
8 На лаковом полу моем.

Сон томною своей рукою
Мечты различны рассыпал,
Кропя забвения росою,
12 Моих домашних усыплял.
Вокруг вся область почивала,
Петрополь с башнями дремал,
Нева из урны чуть мелькала,
16 Чуть Бельт в брегах своих сверкал;
Природа, в тишину глубоку
И в крепком погруженна сне,
Мертва казалась слуху, оку
20 На высоте и в глубине;
Лишь веяли одни зефиры,
Прохладу чувствам принося.

Я не спал — и, со звоном лиры
24 Мой тихий голос соглася,
«Блажен, — воспел я, — кто доволен
В сем свете жребием своим,
Обилен, здрав, покоен, волен
28 И счастлив лишь собой самим;
Кто сердце чисто, совесть праву
И твердый нрав хранит в свой век
И всю свою в том ставит славу,
32 Что он лишь добрый человек;
Что карлой он и великаном
И дивом света не рожден
И что не создан истуканом
36 И оных чтить не принужден;
Что все сего блаженствы мира
Находит он в семье своей;
Что нежная его Пленира
40 И верных несколько друзей
С ним могут в час уединенный
Делить и скуку и труды! —
Блажен и тот, кому царевны
44 Какой бы ни было орды
Из теремов своих янтарных
И сребро-розовых светлиц,
Как будто из улусов дальных,
48 Украдкой от придворных лиц,
За россказни, за растабары,
За вирши, иль за что-нибудь,
Исподтишка драгие дары
52 И в досканцах червонцы шлют;
Блажен!» — Но с речью сей незапно
Мое все зданье потряслось,
Раздвиглись стены, и стократно
56 Ярчее молний пролилось
Сиянье вкруг меня небесно;
Сокрылась, побледнев, луна.
Виденье я узрел чудесно:
60 Сошла со облаков жена, —
Сошла — и жрицей очутилась
Или богиней предо мной.
Одежда белая струилась
64 На ней серебряной волной;
Градская на главе корона,
Сиял при персях пояс злат;
Из черно-огненна виссона,
68 Подобный радуге, наряд
С плеча десного полосою
Висел на левую бедру;
Простертой на алтарь рукою
72 На жертвенном она жару
Сжигая маки благовонны
Служила вышню божеству.

Орел полунощный, огромный,
76 Сопутник молний торжеству,
Геройской провозвестник славы,
Сидя пред ней на груде книг,
Священны блюл ее уставы;
80 Потухший гром в когтях своих
И лавр с оливными ветвями
Держал, как будто бы уснув.
Сафиро-светлыми очами,
84 Как в гневе иль в жару, блеснув,
Богиня на меня воззрела.
Пребудет образ ввек во мне,
Она который впечатлела!

88 «Мурза! — она вещала мне, —
Ты быть себя счастливым чаешь,
Когда по дням и по ночам
На лире ты своей играешь
92 И песни лишь поешь царям.
Вострепещи, Мурза несчастный!
И страшны истины внемли,
Которым стихотворцы страстны
96 Едва ли верят на земли;
Одно к тебе лишь доброхотство
Мне их открыть велит. — Когда
Поэзия не сумасбродство,
100 Но вышний дар богов, — тогда
Сей дар богов лишь к чести
И к поученью их путей
Быть должен обращен, не к лести
104 И тленной похвале людей.
Владыки света люди те же,
В них страсти, хоть на них венцы;
Яд лести их вредит не реже, —
108 А где поэты не льстецы?
И ты сирен поющих грому
В вред добродетели не строй;
Благотворителю прямому
112 В хвале нет нужды никакой.
Хранящий муж честные нравы,
Творяй свой долг, свои дела,
Царю приносит больше славы,
116 Чем всех пиитов похвала.
Оставь нектаром наполненну
Опасну чашу, где скрыт яд». —
«Кого я зрю столь дерзновениу
120 И чьи уста меня разят?

Кто ты? Богиня или жрица?» —
Мечту стоящу я спросил.
Она рекла мне: «Я Фелица!»
124 Рекла — и светлый облак скрыл
От глаз моих ненасыщенных
Божественны ее черты;
Курение мастик бесценных
128 Мой дом, и место то цветы
Покрыли, где она явилась.
Мой бог! мой ангел во плоти!..
Душа моя за ней стремилась,
132 Но я за ней не мог идти.
Подобно громом оглушенный,
Бесчувствен я, безгласен был.
Но, током слезным орошенный,
136 Пришел в себя и возгласил:
«Возможно ль, кроткая царевна!
И ты к Мурзе чтоб своему
Была сурова столь и гневна,
140 И стрелы к сердцу моему
И ты, и ты чтобы бросала,
И пламени души моей
К себе и ты не одобряла?
144 Довольно без тебя людей,
Довольно без тебя поэту
За кажду мысль, за каждый стих
Ответствовать лихому свету
148 И от сатир щититься злых!

Довольно золотых кумиров,
Без чувств мои что песни чли;
Довольно кадиев, факиров,
152 Которы в зависти сочли
Тебе их неприличной лестью;
Довольно нажил я врагов!
Иной отнес себе к бесчестью,
156 Что не дерут его усов;
Иному показалось больно,
Что он наседкой не сидит;
Иному — очень своевольно
160 С тобой Мурза твой говорит;
Иной вменял мне в преступленье,
Что я посланницей с небес
Тебя быть мыслил в восхищенье
164 И лил в восторге токи слез.
И словом: тот хотел арбуза,
А тот соленых огурцов, —
Но пусть им здесь докажет муза,
168 Что я не из числа льстецов;
Что сердца моего товаров
За деньги я не продаю
И что не из чужих анбаров
172 Тебе наряды я крою.
Но, венценосна, добродетель!
Не лесть я пел и не мечты,
А то, чему весь мир свидетель, —
176 Твои дела суть красоты.
Я пел, пою и петь их буду
И в шутках правду возвещу;
Татарски песни из-под спуду,
180 Как луч, потомству сообщу;
Как солнце, как луну, поставлю
Твой образ будущим векам;
Превознесу тебя, прославлю;
184 Тобой бессмертен буду сам».

Другие анализы стихотворений Гавриила Державина

❤ Аффтар жжот💔 КГ/АМ

мыть бог иза петь лишь блаженный иной довольно лесть мурза

  • ВКонтакте

  • Facebook

  • Мой мир@mail.ru

  • Twitter

  • Одноклассники

  • Google+

Анализ стихотворения

Количество символов

4 927

Количество символов без пробелов

4 079

Количество слов

824

Количество уникальных слов

471

Количество значимых слов

293

Количество стоп-слов

328

Количество строк

184

Количество строф

7

Водность

64,4 %

Классическая тошнота

2,45

Академическая тошнота

4,2 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Семантическое ядро

Слово

Количество

Частота

иза

6

0,73 %

лишь

6

0,73 %

довольно

5

0,61 %

мыть

5

0,61 %

иной

4

0,49 %

лесть

4

0,49 %

мурза

4

0,49 %

петь

4

0,49 %

блаженный

3

0,36 %

бог

3

0,36 %

богиня

3

0,36 %

гром

3

0,36 %

дар

3

0,36 %

луна

3

0,36 %

мечта

3

0,36 %

песня

3

0,36 %

света

3

0,36 %

сердце

3

0,36 %

слава

3

0,36 %

твой

3

0,36 %

будто

2

0,24 %

все

2

0,24 %

высота

2

0,24 %

добродетель

2

0,24 %

душа

2

0,24 %

жара

2

0,24 %

жрица

2

0,24 %

златой

2

0,24 %

иль

2

0,24 %

лира

2

0,24 %

луч

2

0,24 %

льстец

2

0,24 %

молния

2

0,24 %

наряд

2

0,24 %

нрав

2

0,24 %

образ

2

0,24 %

один

2

0,24 %

око

2

0,24 %

оно

2

0,24 %

похвала

2

0,24 %

поэт

2

0,24 %

приносить

2

0,24 %

рекла

2

0,24 %

себе

2

0,24 %

сей

2

0,24 %

серебряный

2

0,24 %

скрыть

2

0,24 %

сойти

2

0,24 %

сон

2

0,24 %

столь

2

0,24 %

счастливый

2

0,24 %

ток

2

0,24 %

хранить

2

0,24 %

царевна

2

0,24 %

царь

2

0,24 %

чувство

2

0,24 %

чуть

2

0,24 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Комментарии

Na temno-golubom efire

Gavriil Derzhavin

Videniye Murzy

Na temno-golubom efire
Zlataya plavala luna;
V serebryanoy svoyey porfire
Blistayuchi s vysot, ona
Skvoz okna dom moy osveshchala
I palevym svoim luchom
Zlatye stekla risovala
Na lakovom polu moyem.

Son tomnoyu svoyey rukoyu
Mechty razlichny rassypal,
Kropya zabvenia rosoyu,
Moikh domashnikh usyplyal.
Vokrug vsya oblast pochivala,
Petropol s bashnyami dremal,
Neva iz urny chut melkala,
Chut Belt v bregakh svoikh sverkal;
Priroda, v tishinu gluboku
I v krepkom pogruzhenna sne,
Mertva kazalas slukhu, oku
Na vysote i v glubine;
Lish veyali odni zefiry,
Prokhladu chuvstvam prinosya.

Ya ne spal — i, so zvonom liry
Moy tikhy golos soglasya,
«Blazhen, — vospel ya, — kto dovolen
V sem svete zhrebiyem svoim,
Obilen, zdrav, pokoyen, volen
I schastliv lish soboy samim;
Kto serdtse chisto, sovest pravu
I tverdy nrav khranit v svoy vek
I vsyu svoyu v tom stavit slavu,
Chto on lish dobry chelovek;
Chto karloy on i velikanom
I divom sveta ne rozhden
I chto ne sozdan istukanom
I onykh chtit ne prinuzhden;
Chto vse sego blazhenstvy mira
Nakhodit on v semye svoyey;
Chto nezhnaya yego Plenira
I vernykh neskolko druzey
S nim mogut v chas uyedinenny
Delit i skuku i trudy! —
Blazhen i tot, komu tsarevny
Kakoy by ni bylo ordy
Iz teremov svoikh yantarnykh
I srebro-rozovykh svetlits,
Kak budto iz ulusov dalnykh,
Ukradkoy ot pridvornykh lits,
Za rosskazni, za rastabary,
Za virshi, il za chto-nibud,
Ispodtishka dragiye dary
I v doskantsakh chervontsy shlyut;
Blazhen!» — No s rechyu sey nezapno
Moye vse zdanye potryaslos,
Razdviglis steny, i stokratno
Yarcheye molny prolilos
Sianye vkrug menya nebesno;
Sokrylas, poblednev, luna.
Videnye ya uzrel chudesno:
Soshla so oblakov zhena, —
Soshla — i zhritsey ochutilas
Ili boginey predo mnoy.
Odezhda belaya struilas
Na ney serebryanoy volnoy;
Gradskaya na glave korona,
Sial pri persyakh poyas zlat;
Iz cherno-ognenna vissona,
Podobny raduge, naryad
S plecha desnogo polosoyu
Visel na levuyu bedru;
Prostertoy na altar rukoyu
Na zhertvennom ona zharu
Szhigaya maki blagovonny
Sluzhila vyshnyu bozhestvu.

Orel polunoshchny, ogromny,
Soputnik molny torzhestvu,
Geroyskoy provozvestnik slavy,
Sidya pred ney na grude knig,
Svyashchenny blyul yee ustavy;
Potukhshy grom v kogtyakh svoikh
I lavr s olivnymi vetvyami
Derzhal, kak budto by usnuv.
Safiro-svetlymi ochami,
Kak v gneve il v zharu, blesnuv,
Boginya na menya vozzrela.
Prebudet obraz vvek vo mne,
Ona kotory vpechatlela!

«Murza! — ona veshchala mne, —
Ty byt sebya schastlivym chayesh,
Kogda po dnyam i po nocham
Na lire ty svoyey igrayesh
I pesni lish poyesh tsaryam.
Vostrepeshchi, Murza neschastny!
I strashny istiny vnemli,
Kotorym stikhotvortsy strastny
Yedva li veryat na zemli;
Odno k tebe lish dobrokhotstvo
Mne ikh otkryt velit. — Kogda
Poezia ne sumasbrodstvo,
No vyshny dar bogov, — togda
Sey dar bogov lish k chesti
I k pouchenyu ikh putey
Byt dolzhen obrashchen, ne k lesti
I tlennoy pokhvale lyudey.
Vladyki sveta lyudi te zhe,
V nikh strasti, khot na nikh ventsy;
Yad lesti ikh vredit ne rezhe, —
A gde poety ne lstetsy?
I ty siren poyushchikh gromu
V vred dobrodeteli ne stroy;
Blagotvoritelyu pryamomu
V khvale net nuzhdy nikakoy.
Khranyashchy muzh chestnye nravy,
Tvoryay svoy dolg, svoi dela,
Tsaryu prinosit bolshe slavy,
Chem vsekh piitov pokhvala.
Ostav nektarom napolnennu
Opasnu chashu, gde skryt yad». —
«Kogo ya zryu stol derznoveniu
I chyi usta menya razyat?

Kto ty? Boginya ili zhritsa?» —
Mechtu stoyashchu ya sprosil.
Ona rekla mne: «Ya Felitsa!»
Rekla — i svetly oblak skryl
Ot glaz moikh nenasyshchennykh
Bozhestvenny yee cherty;
Kureniye mastik bestsennykh
Moy dom, i mesto to tsvety
Pokryli, gde ona yavilas.
Moy bog! moy angel vo ploti!..
Dusha moya za ney stremilas,
No ya za ney ne mog idti.
Podobno gromom oglushenny,
Beschuvstven ya, bezglasen byl.
No, tokom sleznym oroshenny,
Prishel v sebya i vozglasil:
«Vozmozhno l, krotkaya tsarevna!
I ty k Murze chtob svoyemu
Byla surova stol i gnevna,
I strely k serdtsu moyemu
I ty, i ty chtoby brosala,
I plameni dushi moyey
K sebe i ty ne odobryala?
Dovolno bez tebya lyudey,
Dovolno bez tebya poetu
Za kazhdu mysl, za kazhdy stikh
Otvetstvovat likhomu svetu
I ot satir shchititsya zlykh!

Dovolno zolotykh kumirov,
Bez chuvstv moi chto pesni chli;
Dovolno kadiyev, fakirov,
Kotory v zavisti sochli
Tebe ikh neprilichnoy lestyu;
Dovolno nazhil ya vragov!
Inoy otnes sebe k beschestyu,
Chto ne derut yego usov;
Inomu pokazalos bolno,
Chto on nasedkoy ne sidit;
Inomu — ochen svoyevolno
S toboy Murza tvoy govorit;
Inoy vmenyal mne v prestuplenye,
Chto ya poslannitsey s nebes
Tebya byt myslil v voskhishchenye
I lil v vostorge toki slez.
I slovom: tot khotel arbuza,
A tot solenykh ogurtsov, —
No pust im zdes dokazhet muza,
Chto ya ne iz chisla lstetsov;
Chto serdtsa moyego tovarov
Za dengi ya ne prodayu
I chto ne iz chuzhikh anbarov
Tebe naryady ya kroyu.
No, ventsenosna, dobrodetel!
Ne lest ya pel i ne mechty,
A to, chemu ves mir svidetel, —
Tvoi dela sut krasoty.
Ya pel, poyu i pet ikh budu
I v shutkakh pravdu vozveshchu;
Tatarski pesni iz-pod spudu,
Kak luch, potomstvu soobshchu;
Kak solntse, kak lunu, postavlyu
Tvoy obraz budushchim vekam;
Prevoznesu tebya, proslavlyu;
Toboy bessmerten budu sam».

Yf ntvyj-ujke,jv 'abht

Ufdhbbk Lth;fdby

Dbltybt Vehps

Yf ntvyj-ujke,jv 'abht
Pkfnfz gkfdfkf keyf;
D ctht,hzyjq cdjtq gjhabht
,kbcnf/xb c dscjn, jyf
Crdjpm jryf ljv vjq jcdtofkf
B gfktdsv cdjbv kexjv
Pkfnst cntrkf hbcjdfkf
Yf kfrjdjv gjke vjtv/

Cjy njvyj/ cdjtq herj/
Vtxns hfpkbxys hfccsgfk,
Rhjgz pf,dtybz hjcj/,
Vjb[ ljvfiyb[ ecsgkzk/
Djrheu dcz j,kfcnm gjxbdfkf,
Gtnhjgjkm c ,fiyzvb lhtvfk,
Ytdf bp ehys xenm vtkmrfkf,
Xenm ,tkmn d ,htuf[ cdjb[ cdthrfk;
Ghbhjlf, d nbibye uke,jre
B d rhtgrjv gjuhe;tyyf cyt,
Vthndf rfpfkfcm cke[e, jre
Yf dscjnt b d uke,byt;
Kbim dtzkb jlyb ptabhs,
Ghj[kfle xedcndfv ghbyjcz/

Z yt cgfk — b, cj pdjyjv kbhs
Vjq nb[bq ujkjc cjukfcz,
«,kf;ty, — djcgtk z, — rnj ljdjkty
D ctv cdtnt ;ht,btv cdjbv,
J,bkty, plhfd, gjrjty, djkty
B cxfcnkbd kbim cj,jq cfvbv;
Rnj cthlwt xbcnj, cjdtcnm ghfde
B ndthlsq yhfd [hfybn d cdjq dtr
B dc/ cdj/ d njv cnfdbn ckfde,
Xnj jy kbim lj,hsq xtkjdtr;
Xnj rfhkjq jy b dtkbrfyjv
B lbdjv cdtnf yt hj;lty
B xnj yt cjplfy bcnerfyjv
B jys[ xnbnm yt ghbye;lty;
Xnj dct ctuj ,kf;tycnds vbhf
Yf[jlbn jy d ctvmt cdjtq;
Xnj yt;yfz tuj Gktybhf
B dthys[ ytcrjkmrj lheptq
C ybv vjuen d xfc etlbytyysq
Ltkbnm b crere b nhels! —
,kf;ty b njn, rjve wfhtdys
Rfrjq ,s yb ,skj jhls
Bp nthtvjd cdjb[ zynfhys[
B cht,hj-hjpjds[ cdtnkbw,
Rfr ,elnj bp ekecjd lfkmys[,
Erhflrjq jn ghbldjhys[ kbw,
Pf hjccrfpyb, pf hfcnf,fhs,
Pf dbhib, bkm pf xnj-yb,elm,
Bcgjlnbirf lhfubt lfhs
B d ljcrfywf[ xthdjyws ik/n;
,kf;ty!» — Yj c htxm/ ctq ytpfgyj
Vjt dct plfymt gjnhzckjcm,
Hfpldbukbcm cntys, b cnjrhfnyj
Zhxtt vjkybq ghjkbkjcm
Cbzymt drheu vtyz yt,tcyj;
Cjrhskfcm, gj,ktlytd, keyf/
Dbltymt z ephtk xeltcyj:
Cjikf cj j,kfrjd ;tyf, —
Cjikf — b ;hbwtq jxenbkfcm
Bkb ,jubytq ghtlj vyjq/
Jlt;lf ,tkfz cnhebkfcm
Yf ytq ctht,hzyjq djkyjq;
Uhflcrfz yf ukfdt rjhjyf,
Cbzk ghb gthcz[ gjzc pkfn;
Bp xthyj-juytyyf dbccjyf,
Gjlj,ysq hfleut, yfhzl
C gktxf ltcyjuj gjkjcj/
Dbctk yf ktde/ ,tlhe;
Ghjcnthnjq yf fknfhm herj/
Yf ;thndtyyjv jyf ;fhe
C;bufz vfrb ,kfujdjyys
Cke;bkf dsiy/ ,j;tcnde/

Jhtk gjkeyjoysq, juhjvysq,
Cjgenybr vjkybq njh;tcnde,
Uthjqcrjq ghjdjpdtcnybr ckfds,
Cblz ghtl ytq yf uhelt rybu,
Cdzotyys ,k/k tt ecnfds;
Gjne[ibq uhjv d rjunz[ cdjb[
B kfdh c jkbdysvb dtndzvb
Lth;fk, rfr ,elnj ,s ecyed/
Cfabhj-cdtnksvb jxfvb,
Rfr d uytdt bkm d ;fhe, ,ktcyed,
,jubyz yf vtyz djpphtkf/
Ght,eltn j,hfp ddtr dj vyt,
Jyf rjnjhsq dgtxfnktkf!

«Vehpf! — jyf dtofkf vyt, —
Ns ,snm ct,z cxfcnkbdsv xftim,
Rjulf gj lyzv b gj yjxfv
Yf kbht ns cdjtq buhftim
B gtcyb kbim gjtim wfhzv/
Djcnhtgtob, Vehpf ytcxfcnysq!
B cnhfiys bcnbys dytvkb,
Rjnjhsv cnb[jndjhws cnhfcnys
Tldf kb dthzn yf ptvkb;
Jlyj r nt,t kbim lj,hj[jncndj
Vyt b[ jnrhsnm dtkbn/ — Rjulf
Gj'pbz yt cevfc,hjlcndj,
Yj dsiybq lfh ,jujd, — njulf
Ctq lfh ,jujd kbim r xtcnb
B r gjextym/ b[ gentq
,snm ljk;ty j,hfoty, yt r ktcnb
B nktyyjq gj[dfkt k/ltq/
Dkflsrb cdtnf k/lb nt ;t,
D yb[ cnhfcnb, [jnm yf yb[ dtyws;
Zl ktcnb b[ dhtlbn yt ht;t, —
F ult gj'ns yt kmcntws?
B ns cbhty gj/ob[ uhjve
D dhtl lj,hjltntkb yt cnhjq;
,kfujndjhbntk/ ghzvjve
D [dfkt ytn ye;ls ybrfrjq/
[hfyzobq ve; xtcnyst yhfds,
Ndjhzq cdjq ljku, cdjb ltkf,
Wfh/ ghbyjcbn ,jkmit ckfds,
Xtv dct[ gbbnjd gj[dfkf/
Jcnfdm ytrnfhjv yfgjkytyye
Jgfcye xfie, ult crhsn zl»/ —
«Rjuj z ph/ cnjkm lthpyjdtybe
B xmb ecnf vtyz hfpzn?

Rnj ns? ,jubyz bkb ;hbwf?» —
Vtxne cnjzoe z cghjcbk/
Jyf htrkf vyt: «Z Atkbwf!»
Htrkf — b cdtnksq j,kfr crhsk
Jn ukfp vjb[ ytyfcsotyys[
,j;tcndtyys tt xthns;
Rehtybt vfcnbr ,tcwtyys[
Vjq ljv, b vtcnj nj wdtns
Gjrhskb, ult jyf zdbkfcm/
Vjq ,ju! vjq fyutk dj gkjnb!//
Leif vjz pf ytq cnhtvbkfcm,
Yj z pf ytq yt vju blnb/
Gjlj,yj uhjvjv jukeityysq,
,tcxedcndty z, ,tpukfcty ,sk/
Yj, njrjv cktpysv jhjityysq,
Ghbitk d ct,z b djpukfcbk:
«Djpvj;yj km, rhjnrfz wfhtdyf!
B ns r Vehpt xnj, cdjtve
,skf cehjdf cnjkm b uytdyf,
B cnhtks r cthlwe vjtve
B ns, b ns xnj,s ,hjcfkf,
B gkfvtyb leib vjtq
R ct,t b ns yt jlj,hzkf?
Ljdjkmyj ,tp nt,z k/ltq,
Ljdjkmyj ,tp nt,z gj'ne
Pf rf;le vsckm, pf rf;lsq cnb[
Jndtncndjdfnm kb[jve cdtne
B jn cfnbh obnbnmcz pks[!

Ljdjkmyj pjkjns[ revbhjd,
,tp xedcnd vjb xnj gtcyb xkb;
Ljdjkmyj rflbtd, afrbhjd,
Rjnjhs d pfdbcnb cjxkb
Nt,t b[ ytghbkbxyjq ktcnm/;
Ljdjkmyj yf;bk z dhfujd!
Byjq jnytc ct,t r ,tcxtcnm/,
Xnj yt lthen tuj ecjd;
Byjve gjrfpfkjcm ,jkmyj,
Xnj jy yfctlrjq yt cblbn;
Byjve — jxtym cdjtdjkmyj
C nj,jq Vehpf ndjq ujdjhbn;
Byjq dvtyzk vyt d ghtcnegktymt,
Xnj z gjckfyybwtq c yt,tc
Nt,z ,snm vsckbk d djc[botymt
B kbk d djcnjhut njrb cktp/
B ckjdjv: njn [jntk fh,epf,
F njn cjktys[ juehwjd, —
Yj gecnm bv pltcm ljrf;tn vepf,
Xnj z yt bp xbckf kmcntwjd;
Xnj cthlwf vjtuj njdfhjd
Pf ltymub z yt ghjlf/
B xnj yt bp xe;b[ fy,fhjd
Nt,t yfhzls z rhj//
Yj, dtywtyjcyf, lj,hjltntkm!
Yt ktcnm z gtk b yt vtxns,
F nj, xtve dtcm vbh cdbltntkm, —
Ndjb ltkf cenm rhfcjns/
Z gtk, gj/ b gtnm b[ ,ele
B d ienrf[ ghfdle djpdtoe;
Nfnfhcrb gtcyb bp-gjl cgele,
Rfr kex, gjnjvcnde cjj,oe;
Rfr cjkywt, rfr keye, gjcnfdk/
Ndjq j,hfp ,eleobv dtrfv;
Ghtdjpytce nt,z, ghjckfdk/;
Nj,jq ,tccvthnty ,ele cfv»/