Василий ЖуковскийНа Посидонов пир веселый (Ивиковы журавли)

Василий Жуковский [zhukovsky]

На Посидонов пир веселый,
Куда стекались чада Гелы
Зреть бег коней и бой певцов,
4 Шел Ивик, скромный друг богов.
Ему с крылатою мечтою
Послал дар песней Аполлон:
И с лирой, с легкою клюкою,
8 Шел, вдохновенный, к Истму он.

Уже его открыли взоры
Вдали Акрокоринф и горы,
Слиянны с синевой небес.
12 Он входит в Посидонов лес...
Все тихо: лист не колыхнется;
Лишь журавлей по вышине
Шумящая станица вьется
16 В страны полуденны к весне.

«О спутники, ваш рой крылатый,
Досель мой верный провожатый,
Будь добрым знамением мне.
20 Сказав: прости! родной стране,
Чужого брега посетитель,

Ищу приюта, как и вы;
Да отвратит Зевес-хранитель
24 Беду от странничьей главы».

И с твердой верою в Зевеса
Он в глубину вступает леса;
Идет заглохшею тропой...
28 И зрит убийц перед собой.
Готов сразиться он с врагами;
Но час судьбы его приспел:
Знакомый с лирными струнами,
32 Напрячь он лука не умел.

К богам и к людям он взывает...
Лишь эхо стоны повторяет —
В ужасном лесе жизни нет.
36 «И так погибну в цвете лет,
Истлею здесь без погребенья
И не оплакан от друзей;
И сим врагам не будет мщенья,
40 Ни от богов, ни от людей».

И он боролся уж с кончиной...
Вдруг... шум от стаи журавлиной;
Он слышит (взор уже угас)
44 Их жалобно-стенящий глас.
«Вы, журавли под небесами,
Я вас в свидетели зову!
Да грянет, привлеченный вами,
48 Зевесов гром на их главу».

И труп узрели обнаженный:
Рукой убийцы искаженны
Черты прекрасного лица.
52 Коринфский друг узнал певца.
«И ты ль недвижим предо мною?
И на главу твою, певец,
Я мнил торжественной рукою
56 Сосновый положить венец».

И внемлют гости Посидона,
Что пал наперсник Аполлона...
Вся Греция поражена;
60 Для всех сердец печаль одна.
И с диким ревом исступленья
Пританов окружил народ,
И вопит: «Старцы, мщенья, мщенья!
64 Злодеям казнь, их сгибни род!»
Но где их след? Кому приметно
Лицо врага в толпе несметной
Притекших в Посидонов храм?
68 Они ругаются богам.
И кто ж — разбойник ли презренный
Иль тайный враг удар нанес?
Лишь Гелиос то зрел священный,
72 Все озаряющий с небес.

С подъятой, может быть, главою,
Между шумящею толпою,
Злодей сокрыт в сей самый час
76 И хладно внемлет скорби глас;
Иль в капище, склонив колени,
Жжет ладан гнусною рукой;
Или теснится на ступени
80 Амфитеатра за толпой,

Где, устремив на сцену взоры
(Чуть могут их сдержать подпоры),
Пришед из ближних, дальних стран,
84 Шумя, как смутный океан,
Над рядом ряд, сидят народы;
И движутся, как в бурю лес,
Людьми кипящи переходы,
88 Всходя до синевы небес.

И кто сочтет разноплеменных,
Сим торжеством соединенных?
Пришли отвсюду: от Афин,
92 От древней Спарты, от Микин,
С пределов Азии далекой,
С Эгейских вод, с Фракийских гор...
И сели в тишине глубокой,
96 И тихо выступает хор.

По древнему обряду, важно,
Походкой мерной и протяжной,
Священным страхом окружен,
100 Обходит вкруг театра он.
Не шествуют так персти чада;
Не здесь их колыбель была.
Их стака дивная громада
104 Предел земного перешла.

Идут с поникшими главами
И движут тощими руками
Свечи, от коих темный свет;
108 И в их ланитах крови нет;
Их мертвы лица, очи впалы;
И свитые меж их власов
Эхидпы движут с свистом жалы,
112 Являя страшный ряд зубов.

И стали вкруг, сверкая взором;
И гимн запели диким хором,
В сердца вонзающий боязнь;
116 И в нем преступник слышит: казнь!
Гроза души, ума смутитель,
Эринний страшный хор гремит;
И, цепенея, внемлет зритель;
120 И лира, онемев, молчит:

«Блажен, кто незнаком с виною,
Кто чист младенчески душою!
Мы не дерзнем ему вослед;
124 Ему чужда дорога бед...
Но вам, убийцы, горе, горе!
Как тень, за вами всюду мы,
С грозою мщения во взоре,
128 Ужасные созданья тьмы.

Не мнится скрыться — мы с крылами;
Вы в лес, вы в бездну — мы за вами;
растерзанных бросаем в прах.
132 Вам покаянье не защита;
Ваш стон, ваш плач — веселье нам;
Терзать вас будем до Коцита,
Но не покинем вас и там».

136 И песнь ужасных замолчала;
И над внимавшими лежала,
Богинь присутствием полна,
Как над могилой, тишина.
140 И тихой, мерною стопою
Они обратно потекли,
Склонив главы, рука с рукою,
И скрылись медленно вдали.

144 И зритель — зыблемый сомненьем
Меж истиной и заблужденьем —
Со страхом мнит о Силе той,
Которая, во мгле густой
148 Скрываяся, неизбежима,
Вьет нити роковых сетей,
Во глубине лишь сердца зрима,
Но скрыта от дневных лучей.

152 И все, и все еще в молчанье...
Вдруг на ступенях восклицанье:
«Парфений, слышишь?.. Крик вдали —
То Ивоковы журавли!..»
156 И небо вдруг покрылось тьмою;
И воздух весь от крыл шумит;
И видят... черной полосою
Станица журавлей летит.

160 «Что? Ивак!..» Все поколебалось —
И имя Ивака помчалось
Из уст в уста... шумит народ,
Как бурная пучина вод.
164 «Наш добрый Ивак! наш сраженный
Врагом незнаемым поэт!..
Что, что в сем слове сокровенно?
И что сих журавлей полет?»

168 И всем сердцам в одно мгновенье,
Как будто свыше откровенье,
Блеснула мысль: «Убийца тут;
То Эвменид ужасных суд;
172 Отмщенье за певца готово;
Себе преступник изменил.
К суду и тот, кто молвил слово,
И тот, кем он внимаем был!»

176 И бледен, трепетен, смятенный,
Незапной речью обличенный,
Исторгнут из толпы злодей:
Перед седалище судей
180 Он привлечен с своим клевретом;
Смущенный вид, склоненный взор
И тщетный плач был их ответом;
И смерть была им приговор.

Другие анализы стихотворений Василия Жуковского

❤ Аффтар жжот💔 КГ/АМ

все бог оно враг гор взор небо журавль глава шуметь

  • ВКонтакте

  • Facebook

  • Мой мир@mail.ru

  • Twitter

  • Одноклассники

  • Google+

Анализ стихотворения

Количество символов

5 054

Количество символов без пробелов

4 197

Количество слов

826

Количество уникальных слов

461

Количество значимых слов

320

Количество стоп-слов

283

Количество строк

183

Количество строф

23

Водность

61,3 %

Классическая тошнота

2,45

Академическая тошнота

5,0 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Семантическое ядро

Слово

Количество

Частота

взор

6

0,73 %

все

6

0,73 %

глава

6

0,73 %

оно

6

0,73 %

враг

5

0,61 %

журавль

5

0,61 %

небо

5

0,61 %

шуметь

5

0,61 %

бог

4

0,48 %

гор

4

0,48 %

леса

4

0,48 %

лишь

4

0,48 %

мщение

4

0,48 %

певец

4

0,48 %

посидон

4

0,48 %

сей

4

0,48 %

сердце

4

0,48 %

толпа

4

0,48 %

убийца

4

0,48 %

ужасный

4

0,48 %

ваш

3

0,36 %

вдали

3

0,36 %

вдруг

3

0,36 %

злодей

3

0,36 %

ивак

3

0,36 %

иза

3

0,36 %

над

3

0,36 %

народ

3

0,36 %

склонить

3

0,36 %

слышать

3

0,36 %

страна

3

0,36 %

тихий

3

0,36 %

аполлон

2

0,24 %

беда

2

0,24 %

вкруг

2

0,24 %

внемлет

2

0,24 %

внимать

2

0,24 %

вода

2

0,24 %

глас

2

0,24 %

глубина

2

0,24 %

гроза

2

0,24 %

двигать

2

0,24 %

дикий

2

0,24 %

добрый

2

0,24 %

древний

2

0,24 %

душа

2

0,24 %

зевес

2

0,24 %

зреть

2

0,24 %

зритель

2

0,24 %

иль

2

0,24 %

имя

2

0,24 %

казнь

2

0,24 %

крылатый

2

0,24 %

лира

2

0,24 %

межа

2

0,24 %

мерный

2

0,24 %

мнить

2

0,24 %

один

2

0,24 %

перед

2

0,24 %

плач

2

0,24 %

предел

2

0,24 %

преступник

2

0,24 %

привлечь

2

0,24 %

ряд

2

0,24 %

священный

2

0,24 %

синева

2

0,24 %

скрыться

2

0,24 %

станица

2

0,24 %

стон

2

0,24 %

страх

2

0,24 %

страшный

2

0,24 %

ступень

2

0,24 %

суд

2

0,24 %

тишина

2

0,24 %

тьма

2

0,24 %

уста

2

0,24 %

хоры

2

0,24 %

чад

2

0,24 %

час

2

0,24 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Комментарии

Na Posidonov pir vesely

Vasily Zhukovsky

Ivikovy zhuravli

Na Posidonov pir vesely,
Kuda stekalis chada Gely
Zret beg koney i boy pevtsov,
Shel Ivik, skromny drug bogov.
Yemu s krylatoyu mechtoyu
Poslal dar pesney Apollon:
I s liroy, s legkoyu klyukoyu,
Shel, vdokhnovenny, k Istmu on.

Uzhe yego otkryli vzory
Vdali Akrokorinf i gory,
Slianny s sinevoy nebes.
On vkhodit v Posidonov les...
Vse tikho: list ne kolykhnetsya;
Lish zhuravley po vyshine
Shumyashchaya stanitsa vyetsya
V strany poludenny k vesne.

«O sputniki, vash roy krylaty,
Dosel moy verny provozhaty,
Bud dobrym znameniyem mne.
Skazav: prosti! rodnoy strane,
Chuzhogo brega posetitel,

Ishchu priyuta, kak i vy;
Da otvratit Zeves-khranitel
Bedu ot strannichyey glavy».

I s tverdoy veroyu v Zevesa
On v glubinu vstupayet lesa;
Idet zaglokhsheyu tropoy...
I zrit ubyts pered soboy.
Gotov srazitsya on s vragami;
No chas sudby yego prispel:
Znakomy s lirnymi strunami,
Napryach on luka ne umel.

K bogam i k lyudyam on vzyvayet...
Lish ekho stony povtoryayet —
V uzhasnom lese zhizni net.
«I tak pogibnu v tsvete let,
Istleyu zdes bez pogrebenya
I ne oplakan ot druzey;
I sim vragam ne budet mshchenya,
Ni ot bogov, ni ot lyudey».

I on borolsya uzh s konchinoy...
Vdrug... shum ot stai zhuravlinoy;
On slyshit (vzor uzhe ugas)
Ikh zhalobno-stenyashchy glas.
«Vy, zhuravli pod nebesami,
Ya vas v svideteli zovu!
Da gryanet, privlechenny vami,
Zevesov grom na ikh glavu».

I trup uzreli obnazhenny:
Rukoy ubytsy iskazhenny
Cherty prekrasnogo litsa.
Korinfsky drug uznal pevtsa.
«I ty l nedvizhim predo mnoyu?
I na glavu tvoyu, pevets,
Ya mnil torzhestvennoy rukoyu
Sosnovy polozhit venets».

I vnemlyut gosti Posidona,
Chto pal napersnik Apollona...
Vsya Gretsia porazhena;
Dlya vsekh serdets pechal odna.
I s dikim revom isstuplenya
Pritanov okruzhil narod,
I vopit: «Startsy, mshchenya, mshchenya!
Zlodeyam kazn, ikh sgibni rod!»
No gde ikh sled? Komu primetno
Litso vraga v tolpe nesmetnoy
Pritekshikh v Posidonov khram?
Oni rugayutsya bogam.
I kto zh — razboynik li prezrenny
Il tayny vrag udar nanes?
Lish Gelios to zrel svyashchenny,
Vse ozaryayushchy s nebes.

S podyatoy, mozhet byt, glavoyu,
Mezhdu shumyashcheyu tolpoyu,
Zlodey sokryt v sey samy chas
I khladno vnemlet skorbi glas;
Il v kapishche, skloniv koleni,
Zhzhet ladan gnusnoyu rukoy;
Ili tesnitsya na stupeni
Amfiteatra za tolpoy,

Gde, ustremiv na stsenu vzory
(Chut mogut ikh sderzhat podpory),
Prished iz blizhnikh, dalnikh stran,
Shumya, kak smutny okean,
Nad ryadom ryad, sidyat narody;
I dvizhutsya, kak v buryu les,
Lyudmi kipyashchi perekhody,
Vskhodya do sinevy nebes.

I kto sochtet raznoplemennykh,
Sim torzhestvom soyedinennykh?
Prishli otvsyudu: ot Afin,
Ot drevney Sparty, ot Mikin,
S predelov Azii dalekoy,
S Egeyskikh vod, s Frakyskikh gor...
I seli v tishine glubokoy,
I tikho vystupayet khor.

Po drevnemu obryadu, vazhno,
Pokhodkoy mernoy i protyazhnoy,
Svyashchennym strakhom okruzhen,
Obkhodit vkrug teatra on.
Ne shestvuyut tak persti chada;
Ne zdes ikh kolybel byla.
Ikh staka divnaya gromada
Predel zemnogo pereshla.

Idut s ponikshimi glavami
I dvizhut toshchimi rukami
Svechi, ot koikh temny svet;
I v ikh lanitakh krovi net;
Ikh mertvy litsa, ochi vpaly;
I svitye mezh ikh vlasov
Ekhidpy dvizhut s svistom zhaly,
Yavlyaya strashny ryad zubov.

I stali vkrug, sverkaya vzorom;
I gimn zapeli dikim khorom,
V serdtsa vonzayushchy boyazn;
I v nem prestupnik slyshit: kazn!
Groza dushi, uma smutitel,
Erinny strashny khor gremit;
I, tsepeneya, vnemlet zritel;
I lira, onemev, molchit:

«Blazhen, kto neznakom s vinoyu,
Kto chist mladencheski dushoyu!
My ne derznem yemu vosled;
Yemu chuzhda doroga bed...
No vam, ubytsy, gore, gore!
Kak ten, za vami vsyudu my,
S grozoyu mshchenia vo vzore,
Uzhasnye sozdanya tmy.

Ne mnitsya skrytsya — my s krylami;
Vy v les, vy v bezdnu — my za vami;
rasterzannykh brosayem v prakh.
Vam pokayanye ne zashchita;
Vash ston, vash plach — veselye nam;
Terzat vas budem do Kotsita,
No ne pokinem vas i tam».

I pesn uzhasnykh zamolchala;
I nad vnimavshimi lezhala,
Bogin prisutstviyem polna,
Kak nad mogiloy, tishina.
I tikhoy, mernoyu stopoyu
Oni obratno potekli,
Skloniv glavy, ruka s rukoyu,
I skrylis medlenno vdali.

I zritel — zyblemy somnenyem
Mezh istinoy i zabluzhdenyem —
So strakhom mnit o Sile toy,
Kotoraya, vo mgle gustoy
Skryvayasya, neizbezhima,
Vyet niti rokovykh setey,
Vo glubine lish serdtsa zrima,
No skryta ot dnevnykh luchey.

I vse, i vse yeshche v molchanye...
Vdrug na stupenyakh vosklitsanye:
«Parfeny, slyshish?.. Krik vdali —
To Ivokovy zhuravli!..»
I nebo vdrug pokrylos tmoyu;
I vozdukh ves ot kryl shumit;
I vidyat... chernoy polosoyu
Stanitsa zhuravley letit.

«Chto? Ivak!..» Vse pokolebalos —
I imya Ivaka pomchalos
Iz ust v usta... shumit narod,
Kak burnaya puchina vod.
«Nash dobry Ivak! nash srazhenny
Vragom neznayemym poet!..
Chto, chto v sem slove sokrovenno?
I chto sikh zhuravley polet?»

I vsem serdtsam v odno mgnovenye,
Kak budto svyshe otkrovenye,
Blesnula mysl: «Ubytsa tut;
To Evmenid uzhasnykh sud;
Otmshchenye za pevtsa gotovo;
Sebe prestupnik izmenil.
K sudu i tot, kto molvil slovo,
I tot, kem on vnimayem byl!»

I bleden, trepeten, smyatenny,
Nezapnoy rechyu oblichenny,
Istorgnut iz tolpy zlodey:
Pered sedalishche sudey
On privlechen s svoim klevretom;
Smushchenny vid, sklonenny vzor
I tshchetny plach byl ikh otvetom;
I smert byla im prigovor.

Yf Gjcbljyjd gbh dtctksq

Dfcbkbq ;erjdcrbq

Bdbrjds ;ehfdkb

Yf Gjcbljyjd gbh dtctksq,
Relf cntrfkbcm xflf Utks
Phtnm ,tu rjytq b ,jq gtdwjd,
Itk Bdbr, crhjvysq lheu ,jujd/
Tve c rhskfnj/ vtxnj/
Gjckfk lfh gtcytq Fgjkkjy:
B c kbhjq, c kturj/ rk/rj/,
Itk, dlj[yjdtyysq, r Bcnve jy/

E;t tuj jnrhskb dpjhs
Dlfkb Frhjrjhbya b ujhs,
Ckbzyys c cbytdjq yt,tc/
Jy d[jlbn d Gjcbljyjd ktc///
Dct nb[j: kbcn yt rjks[ytncz;
Kbim ;ehfdktq gj dsibyt
Ievzofz cnfybwf dmtncz
D cnhfys gjkeltyys r dtcyt/

«J cgenybrb, dfi hjq rhskfnsq,
Ljctkm vjq dthysq ghjdj;fnsq,
,elm lj,hsv pyfvtybtv vyt/
Crfpfd: ghjcnb! hjlyjq cnhfyt,
Xe;juj ,htuf gjctnbntkm,

Boe ghb/nf, rfr b ds;
Lf jndhfnbn Ptdtc-[hfybntkm
,tle jn cnhfyybxmtq ukfds»/

B c ndthljq dthj/ d Ptdtcf
Jy d uke,bye dcnegftn ktcf;
Bltn pfukj[it/ nhjgjq///
B phbn e,bqw gthtl cj,jq/
Ujnjd chfpbnmcz jy c dhfufvb;
Yj xfc celm,s tuj ghbcgtk:
Pyfrjvsq c kbhysvb cnheyfvb,
Yfghzxm jy kerf yt evtk/

R ,jufv b r k/lzv jy dpsdftn///
Kbim '[j cnjys gjdnjhztn —
D e;fcyjv ktct ;bpyb ytn/
«B nfr gjub,ye d wdtnt ktn,
Bcnkt/ pltcm ,tp gjuht,tymz
B yt jgkfrfy jn lheptq;
B cbv dhfufv yt ,eltn votymz,
Yb jn ,jujd, yb jn k/ltq»/

B jy ,jhjkcz e; c rjyxbyjq///
Dlheu/// iev jn cnfb ;ehfdkbyjq;
Jy cksibn (dpjh e;t eufc)
B[ ;fkj,yj-cntyzobq ukfc/
«Ds, ;ehfdkb gjl yt,tcfvb,
Z dfc d cdbltntkb pjde!
Lf uhzytn, ghbdktxtyysq dfvb,
Ptdtcjd uhjv yf b[ ukfde»/

B nheg ephtkb j,yf;tyysq:
Herjq e,bqws bcrf;tyys
Xthns ghtrhfcyjuj kbwf/
Rjhbyacrbq lheu epyfk gtdwf/
«B ns km ytldb;bv ghtlj vyj/?
B yf ukfde ndj/, gtdtw,
Z vybk njh;tcndtyyjq herj/
Cjcyjdsq gjkj;bnm dtytw»/

B dytvk/n ujcnb Gjcbljyf,
Xnj gfk yfgthcybr Fgjkkjyf///
Dcz Uhtwbz gjhf;tyf;
Lkz dct[ cthltw gtxfkm jlyf/
B c lbrbv htdjv bccnegktymz
Ghbnfyjd jrhe;bk yfhjl,
B djgbn: «Cnfhws, votymz, votymz!
Pkjltzv rfpym, b[ cub,yb hjl!»
Yj ult b[ cktl? Rjve ghbvtnyj
Kbwj dhfuf d njkgt ytcvtnyjq
Ghbntrib[ d Gjcbljyjd [hfv?
Jyb heuf/ncz ,jufv/
B rnj ; — hfp,jqybr kb ghtphtyysq
Bkm nfqysq dhfu elfh yfytc?
Kbim Utkbjc nj phtk cdzotyysq,
Dct jpfhz/obq c yt,tc/

C gjl]znjq, vj;tn ,snm, ukfdj/,
Vt;le ievzot/ njkgj/,
Pkjltq cjrhsn d ctq cfvsq xfc
B [kflyj dytvktn crjh,b ukfc;
Bkm d rfgbot, crkjybd rjktyb,
;;tn kflfy uyecyj/ herjq;
Bkb ntcybncz yf cnegtyb
Fvabntfnhf pf njkgjq,

Ult, ecnhtvbd yf cwtye dpjhs
(Xenm vjuen b[ clth;fnm gjlgjhs),
Ghbitl bp ,kb;yb[, lfkmyb[ cnhfy,
Ievz, rfr cvenysq jrtfy,
Yfl hzljv hzl, cblzn yfhjls;
B ldb;encz, rfr d ,eh/ ktc,
K/lmvb rbgzob gtht[jls,
Dc[jlz lj cbytds yt,tc/

B rnj cjxntn hfpyjgktvtyys[,
Cbv njh;tcndjv cjtlbytyys[?
Ghbikb jndc/le: jn Faby,
Jn lhtdytq Cgfhns, jn Vbrby,
C ghtltkjd Fpbb lfktrjq,
C 'utqcrb[ djl, c Ahfrbqcrb[ ujh///
B ctkb d nbibyt uke,jrjq,
B nb[j dscnegftn [jh/

Gj lhtdytve j,hzle, df;yj,
Gj[jlrjq vthyjq b ghjnz;yjq,
Cdzotyysv cnhf[jv jrhe;ty,
J,[jlbn drheu ntfnhf jy/
Yt itcnde/n nfr gthcnb xflf;
Yt pltcm b[ rjks,tkm ,skf/
B[ cnfrf lbdyfz uhjvflf
Ghtltk ptvyjuj gthtikf/

Blen c gjybribvb ukfdfvb
B ldb;en njobvb herfvb
Cdtxb, jn rjb[ ntvysq cdtn;
B d b[ kfybnf[ rhjdb ytn;
B[ vthnds kbwf, jxb dgfks;
B cdbnst vt; b[ dkfcjd
'[blgs ldb;en c cdbcnjv ;fks,
Zdkzz cnhfiysq hzl pe,jd/

B cnfkb drheu, cdthrfz dpjhjv;
B ubvy pfgtkb lbrbv [jhjv,
D cthlwf djypf/obq ,jzpym;
B d ytv ghtcnegybr cksibn: rfpym!
Uhjpf leib, evf cvenbntkm,
'hbyybq cnhfiysq [jh uhtvbn;
B, wtgtytz, dytvktn phbntkm;
B kbhf, jytvtd, vjkxbn:

«,kf;ty, rnj ytpyfrjv c dbyj/,
Rnj xbcn vkfltyxtcrb leij/!
Vs yt lthpytv tve djcktl;
Tve xe;lf ljhjuf ,tl///
Yj dfv, e,bqws, ujht, ujht!
Rfr ntym, pf dfvb dc/le vs,
C uhjpj/ votybz dj dpjht,
E;fcyst cjplfymz nmvs/

Yt vybncz crhsnmcz — vs c rhskfvb;
Ds d ktc, ds d ,tplye — vs pf dfvb;
hfcnthpfyys[ ,hjcftv d ghf[/
Dfv gjrfzymt yt pfobnf;
Dfi cnjy, dfi gkfx — dtctkmt yfv;
Nthpfnm dfc ,eltv lj Rjwbnf,
Yj yt gjrbytv dfc b nfv»/

B gtcym e;fcys[ pfvjkxfkf;
B yfl dybvfdibvb kt;fkf,
,jubym ghbcencndbtv gjkyf,
Rfr yfl vjubkjq, nbibyf/
B nb[jq, vthyj/ cnjgj/
Jyb j,hfnyj gjntrkb,
Crkjybd ukfds, herf c herj/,
B crhskbcm vtlktyyj dlfkb/

B phbntkm — ps,ktvsq cjvytymtv
Vt; bcnbyjq b pf,ke;ltymtv —
Cj cnhf[jv vybn j Cbkt njq,
Rjnjhfz, dj vukt uecnjq
Crhsdfzcz, ytbp,t;bvf,
Dmtn ybnb hjrjds[ ctntq,
Dj uke,byt kbim cthlwf phbvf,
Yj crhsnf jn lytdys[ kextq/

B dct, b dct tot d vjkxfymt///
Dlheu yf cnegtyz[ djcrkbwfymt:
«Gfhatybq, cksibim?// Rhbr dlfkb —
Nj Bdjrjds ;ehfdkb!//»
B yt,j dlheu gjrhskjcm nmvj/;
B djple[ dtcm jn rhsk ievbn;
B dblzn/// xthyjq gjkjcj/
Cnfybwf ;ehfdktq ktnbn/

«Xnj? Bdfr!//» Dct gjrjkt,fkjcm —
B bvz Bdfrf gjvxfkjcm
Bp ecn d ecnf/// ievbn yfhjl,
Rfr ,ehyfz gexbyf djl/
«Yfi lj,hsq Bdfr! yfi chf;tyysq
Dhfujv ytpyftvsv gj'n!//
Xnj, xnj d ctv ckjdt cjrhjdtyyj?
B xnj cb[ ;ehfdktq gjktn?»

B dctv cthlwfv d jlyj vuyjdtymt,
Rfr ,elnj cdsit jnrhjdtymt,
,ktcyekf vsckm: «E,bqwf nen;
Nj 'dvtybl e;fcys[ cel;
Jnvotymt pf gtdwf ujnjdj;
Ct,t ghtcnegybr bpvtybk/
R cele b njn, rnj vjkdbk ckjdj,
B njn, rtv jy dybvftv ,sk!»

B ,ktlty, nhtgtnty, cvzntyysq,
Ytpfgyjq htxm/ j,kbxtyysq,
Bcnjhuyen bp njkgs pkjltq:
Gthtl ctlfkbot celtq
Jy ghbdktxty c cdjbv rktdhtnjv;
Cveotyysq dbl, crkjytyysq dpjh
B notnysq gkfx ,sk b[ jndtnjv;
B cvthnm ,skf bv ghbujdjh/