Гавриил ДержавинНа холме, сквозь зеленой рощи (Соловей)

Гавриил Державин [derzhavin]

На холме, сквозь зеленой рощи,
При блеске светлого ручья,
Под кровом тихой майской нощи,
4 Вдали я слышу соловья.
По ветрам легким, благовонным
То свист его, то звон летит,
То, шумом заглушаем водным,
8 Вздыханьем сладостным томит.
Певец весенних дней пернатый,
Любви, свободы и утех!
Твой глас отрывный, перекаты
12 От грома к нежности, от пег
Ко плескам, трескам и перунам,
Средь поздних, ранних красных зарь,
Раздавшись неба по лазурям,
16 В безмолвие приводят тварь.
Молчит пустыня, изумленна,
И ловит гром твой жадный слух
На крыльях эха раздробленна
20 Пленяет песнь твоя всех дух.
Тобой цветущий дол смеется,
Дремучий лес пускает гул;
Река бегущая чуть льется,
24 Стоящий холм чело нагнул.
И, свесясь со скалы кремнистой,
Густокудрява мрачна ель
Напев твой яркий, голосистый
28 И рассыпную звонку трель,
Как очарованна, внимает.
Не смеет двигнуться луна
И свет свой слабо ниспускает;
32 Восторга мысль моя полна!
Какая громкость, живость, ясность
В созвучном пении твоем,
Стремительность, приятность, каткость
36 Между колен и перемен!
Ты щелкаешь, крутишь, поводишь,
Журчишь и стонешь в голосах;
В забвенье души ты приводишь
40 И отзываешься в сердцах.
О! если бы одну природу
С тобою взял я в образец,
Воспел богов, любовь, свободу, —
44 Какой бы славный был певец!
В моих бы песнях жар и сила
И чувствы были вместо слов;
Картину, мысль и жизнь явила
48 Гармония моих стихов.
Тогда б подобно Тимотею,
В шатре персидском я возлег
И сладкой лирою моею
52 Царево сердце двигать мог:
То, вспламеня любовной страстью,
К Таисе бы его склонял;
То, возбудя грозой, напастью,
56 Копье ему на брань вручал.
Тогда бы я между прудами
На мягку мураву воссел
И арфы с тихими струнами
60 Приятность сельской жизни пел;
Тогда бы нимфа мне внимала,
Боясь в зерцало вод взглянуть;
Сквозь дымку бы едва дышала
64 Ее высока, нежна грудь.
Иль храбрых россиян делами
Пленясь бы, духом возлетал,
Героев полк над облаками
68 В сиянье звезд я созерцал;
О! коль бы их воспел я сладко,
Гремя поэзией моей
Отважно, быстро, плавно, кратко,
72 Как ты, о дивный соловей!

Другие анализы стихотворений Гавриила Державина

❤ Аффтар жжот💔 КГ/АМ

твой оно любовь между гром певец дух внимать мысль воспеть

  • ВКонтакте

  • Facebook

  • Мой мир@mail.ru

  • Twitter

  • Одноклассники

  • Google+

Анализ стихотворения

Количество символов

1 997

Количество символов без пробелов

1 678

Количество слов

318

Количество уникальных слов

234

Количество значимых слов

133

Количество стоп-слов

94

Количество строк

72

Количество строф

1

Водность

58,2 %

Классическая тошнота

2,24

Академическая тошнота

4,5 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Семантическое ядро

Слово

Количество

Частота

твой

5

1,57 %

оно

3

0,94 %

внимать

2

0,63 %

воспеть

2

0,63 %

гром

2

0,63 %

дух

2

0,63 %

любовь

2

0,63 %

между

2

0,63 %

мысль

2

0,63 %

певец

2

0,63 %

приводить

2

0,63 %

приятность

2

0,63 %

свобода

2

0,63 %

сердце

2

0,63 %

сквозь

2

0,63 %

сладкий

2

0,63 %

соловей

2

0,63 %

тихий

2

0,63 %

холм

2

0,63 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Комментарии

Na kholme, skvoz zelenoy roshchi

Gavriil Derzhavin

Solovey

Na kholme, skvoz zelenoy roshchi,
Pri bleske svetlogo ruchya,
Pod krovom tikhoy mayskoy noshchi,
Vdali ya slyshu solovya.
Po vetram legkim, blagovonnym
To svist yego, to zvon letit,
To, shumom zaglushayem vodnym,
Vzdykhanyem sladostnym tomit.
Pevets vesennikh dney pernaty,
Lyubvi, svobody i utekh!
Tvoy glas otryvny, perekaty
Ot groma k nezhnosti, ot peg
Ko pleskam, treskam i perunam,
Sred pozdnikh, rannikh krasnykh zar,
Razdavshis neba po lazuryam,
V bezmolviye privodyat tvar.
Molchit pustynya, izumlenna,
I lovit grom tvoy zhadny slukh
Na krylyakh ekha razdroblenna
Plenyayet pesn tvoya vsekh dukh.
Toboy tsvetushchy dol smeyetsya,
Dremuchy les puskayet gul;
Reka begushchaya chut lyetsya,
Stoyashchy kholm chelo nagnul.
I, svesyas so skaly kremnistoy,
Gustokudryava mrachna yel
Napev tvoy yarky, golosisty
I rassypnuyu zvonku trel,
Kak ocharovanna, vnimayet.
Ne smeyet dvignutsya luna
I svet svoy slabo nispuskayet;
Vostorga mysl moya polna!
Kakaya gromkost, zhivost, yasnost
V sozvuchnom penii tvoyem,
Stremitelnost, priatnost, katkost
Mezhdu kolen i peremen!
Ty shchelkayesh, krutish, povodish,
Zhurchish i stonesh v golosakh;
V zabvenye dushi ty privodish
I otzyvayeshsya v serdtsakh.
O! yesli by odnu prirodu
S toboyu vzyal ya v obrazets,
Vospel bogov, lyubov, svobodu, —
Kakoy by slavny byl pevets!
V moikh by pesnyakh zhar i sila
I chuvstvy byli vmesto slov;
Kartinu, mysl i zhizn yavila
Garmonia moikh stikhov.
Togda b podobno Timoteyu,
V shatre persidskom ya vozleg
I sladkoy liroyu moyeyu
Tsarevo serdtse dvigat mog:
To, vsplamenya lyubovnoy strastyu,
K Taise by yego sklonyal;
To, vozbudya grozoy, napastyu,
Kopye yemu na bran vruchal.
Togda by ya mezhdu prudami
Na myagku muravu vossel
I arfy s tikhimi strunami
Priatnost selskoy zhizni pel;
Togda by nimfa mne vnimala,
Boyas v zertsalo vod vzglyanut;
Skvoz dymku by yedva dyshala
Yee vysoka, nezhna grud.
Il khrabrykh rossian delami
Plenyas by, dukhom vozletal,
Geroyev polk nad oblakami
V sianye zvezd ya sozertsal;
O! kol by ikh vospel ya sladko,
Gremya poeziyey moyey
Otvazhno, bystro, plavno, kratko,
Kak ty, o divny solovey!

Yf [jkvt, crdjpm ptktyjq hjob

Ufdhbbk Lth;fdby

Cjkjdtq

Yf [jkvt, crdjpm ptktyjq hjob,
Ghb ,ktcrt cdtnkjuj hexmz,
Gjl rhjdjv nb[jq vfqcrjq yjob,
Dlfkb z cksie cjkjdmz/
Gj dtnhfv kturbv, ,kfujdjyysv
Nj cdbcn tuj, nj pdjy ktnbn,
Nj, ievjv pfukeiftv djlysv,
Dpls[fymtv ckfljcnysv njvbn/
Gtdtw dtctyyb[ lytq gthyfnsq,
K/,db, cdj,jls b ent[!
Ndjq ukfc jnhsdysq, gthtrfns
Jn uhjvf r yt;yjcnb, jn gtu
Rj gktcrfv, nhtcrfv b gtheyfv,
Chtlm gjplyb[, hfyyb[ rhfcys[ pfhm,
Hfplfdibcm yt,f gj kfpehzv,
D ,tpvjkdbt ghbdjlzn ndfhm/
Vjkxbn gecnsyz, bpevktyyf,
B kjdbn uhjv ndjq ;flysq cke[
Yf rhskmz[ '[f hfplhj,ktyyf
Gktyztn gtcym ndjz dct[ le[/
Nj,jq wdtneobq ljk cvttncz,
Lhtvexbq ktc gecrftn uek;
Htrf ,tueofz xenm kmtncz,
Cnjzobq [jkv xtkj yfuyek/
B, cdtczcm cj crfks rhtvybcnjq,
Uecnjrelhzdf vhfxyf tkm
Yfgtd ndjq zhrbq, ujkjcbcnsq
B hfccsgye/ pdjyre nhtkm,
Rfr jxfhjdfyyf, dybvftn/
Yt cvttn ldbuyenmcz keyf
B cdtn cdjq ckf,j ybcgecrftn;
Djcnjhuf vsckm vjz gjkyf!
Rfrfz uhjvrjcnm, ;bdjcnm, zcyjcnm
D cjpdexyjv gtybb ndjtv,
Cnhtvbntkmyjcnm, ghbznyjcnm, rfnrjcnm
Vt;le rjkty b gthtvty!
Ns otkrftim, rhenbim, gjdjlbim,
;ehxbim b cnjytim d ujkjcf[;
D pf,dtymt leib ns ghbdjlbim
B jnpsdftimcz d cthlwf[/
J! tckb ,s jlye ghbhjle
C nj,j/ dpzk z d j,hfptw,
Djcgtk ,jujd, k/,jdm, cdj,jle, —
Rfrjq ,s ckfdysq ,sk gtdtw!
D vjb[ ,s gtcyz[ ;fh b cbkf
B xedcnds ,skb dvtcnj ckjd;
Rfhnbye, vsckm b ;bpym zdbkf
Ufhvjybz vjb[ cnb[jd/
Njulf , gjlj,yj Nbvjnt/,
D ifnht gthcblcrjv z djpktu
B ckflrjq kbhj/ vjt/
Wfhtdj cthlwt ldbufnm vju:
Nj, dcgkfvtyz k/,jdyjq cnhfcnm/,
R Nfbct ,s tuj crkjyzk;
Nj, djp,elz uhjpjq, yfgfcnm/,
Rjgmt tve yf ,hfym dhexfk/
Njulf ,s z vt;le ghelfvb
Yf vzure vehfde djcctk
B fhas c nb[bvb cnheyfvb
Ghbznyjcnm ctkmcrjq ;bpyb gtk;
Njulf ,s ybvaf vyt dybvfkf,
,jzcm d pthwfkj djl dpukzyenm;
Crdjpm lsvre ,s tldf lsifkf
Tt dscjrf, yt;yf uhelm/
Bkm [hf,hs[ hjccbzy ltkfvb
Gktyzcm ,s, le[jv djpktnfk,
Uthjtd gjkr yfl j,kfrfvb
D cbzymt pdtpl z cjpthwfk;
J! rjkm ,s b[ djcgtk z ckflrj,
Uhtvz gj'pbtq vjtq
Jndf;yj, ,scnhj, gkfdyj, rhfnrj,
Rfr ns, j lbdysq cjkjdtq!