Александр ПушкинНа берегу пустынных волн (Медный всадник)

Александр Пушкин [pushkin]

На берегу пустынных волн
Стоял он, дум великих полн,
И вдаль глядел. Пред ним широко
4 Река неслася; бедный челн
По ней стремился одиноко.
По мшистым, топким берегам
Чернели избы здесь и там,
8 Приют убогого чухонца;
И лес, неведомый лучам
В тумане спрятанного солнца,
Кругом шумел.

12 И думал он:
Отсель грозить мы будем шведу,
Здесь будет город заложен
На зло надменному соседу.
16 Природой здесь нам суждено
В Европу прорубить окно,
Ногою твердой стать при море.
Сюда по новым им волнам
20 Все флаги в гости будут к нам,
И запируем на просторе.

Прошло сто лет, и юный град,
Полнощных стран краса и диво,
24 Из тьмы лесов, из топи блат
Вознесся пышно, горделиво;
Где прежде финский рыболов,
Печальный пасынок природы,
28 Один у низких берегов
Бросал в неведомые воды
Свой ветхой невод, ныне там
По оживленным берегам
32 Громады стройные теснятся
Дворцов и башен; корабли
Толпой со всех концов земли
К богатым пристаням стремятся;
36 В гранит оделася Нева;
Мосты повисли над водами;
Темно-зелеными садами
Ее покрылись острова,
40 И перед младшею столицей
Померкла старая Москва,
Как перед новою царицей
Порфироносная вдова.

44 Люблю тебя, Петра творенье,
Люблю твой строгий, стройный вид,
Невы державное теченье,
Береговой ее гранит,
48 Твоих оград узор чугунный,
Твоих задумчивых ночей
Прозрачный сумрак, блеск безлунный,
Когда я в комнате моей
52 Пишу, читаю без лампады,
И ясны спящие громады
Пустынных улиц, и светла
Адмиралтейская игла,
56 И, не пуская тьму ночную
На золотые небеса,
Одна заря сменить другую
Спешит, дав ночи полчаса.
60 Люблю зимы твоей жестокой
Недвижный воздух и мороз,
Бег санок вдоль Невы широкой,
Девичьи лица ярче роз,
64 И блеск, и шум, и говор балов,
А в час пирушки холостой
Шипенье пенистых бокалов
И пунша пламень голубой.
68 Люблю воинственную живость
Потешных Марсовых полей,
Пехотных ратей и коней
Однообразную красивость,
72 В их стройно зыблемом строю
Лоскутья сих знамен победных,
Сиянье шапок этих медных,
На сквозь простреленных в бою.
76 Люблю, военная столица,
Твоей твердыни дым и гром,
Когда полнощная царица
Дарует сына в царской дом,
80 Или победу над врагом
Россия снова торжествует,
Или, взломав свой синий лед,
Нева к морям его несет
84 И, чуя вешни дни, ликует.

Красуйся, град Петров, и стой
Неколебимо как Россия,
Да умирится же с тобой
88 И побежденная стихия;
Вражду и плен старинный свой
Пусть волны финские забудут
И тщетной злобою не будут
92 Тревожить вечный сон Петра!

Была ужасная пора,
Об ней свежо воспоминанье...
Об ней, друзья мои, для вас
96 Начну свое повествованье.
Печален будет мой рассказ.

Другие анализы стихотворений Александра Пушкина

❤ Аффтар жжот 1💔 КГ/АМ

твой любить град гранита волна берег блеск нева громада стройный

  • ВКонтакте

  • Facebook

  • Мой мир@mail.ru

  • Twitter

  • Одноклассники

  • Google+

Анализ стихотворения

Количество символов

2 497

Количество символов без пробелов

2 098

Количество слов

394

Количество уникальных слов

287

Количество значимых слов

139

Количество стоп-слов

113

Количество строк

97

Количество строф

6

Водность

64,7 %

Классическая тошнота

2,24

Академическая тошнота

4,8 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Семантическое ядро

Слово

Количество

Частота

любить

5

1,27 %

твой

5

1,27 %

нева

4

1,02 %

берег

3

0,76 %

волна

3

0,76 %

стройный

3

0,76 %

блеск

2

0,51 %

град

2

0,51 %

гранита

2

0,51 %

громада

2

0,51 %

иза

2

0,51 %

море

2

0,51 %

над

2

0,51 %

неведомый

2

0,51 %

ночь

2

0,51 %

один

2

0,51 %

перед

2

0,51 %

петра

2

0,51 %

печальный

2

0,51 %

полнощный

2

0,51 %

природа

2

0,51 %

пустынный

2

0,51 %

россия

2

0,51 %

столица

2

0,51 %

стремиться

2

0,51 %

тьма

2

0,51 %

финский

2

0,51 %

царица

2

0,51 %

широкий

2

0,51 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Комментарии

Na beregu pustynnykh voln

Aleksandr Pushkin

Medny vsadnik

Na beregu pustynnykh voln
Stoyal on, dum velikikh poln,
I vdal glyadel. Pred nim shiroko
Reka neslasya; bedny cheln
Po ney stremilsya odinoko.
Po mshistym, topkim beregam
Cherneli izby zdes i tam,
Priyut ubogogo chukhontsa;
I les, nevedomy lucham
V tumane spryatannogo solntsa,
Krugom shumel.

I dumal on:
Otsel grozit my budem shvedu,
Zdes budet gorod zalozhen
Na zlo nadmennomu sosedu.
Prirodoy zdes nam suzhdeno
V Yevropu prorubit okno,
Nogoyu tverdoy stat pri more.
Syuda po novym im volnam
Vse flagi v gosti budut k nam,
I zapiruyem na prostore.

Proshlo sto let, i yuny grad,
Polnoshchnykh stran krasa i divo,
Iz tmy lesov, iz topi blat
Voznessya pyshno, gordelivo;
Gde prezhde finsky rybolov,
Pechalny pasynok prirody,
Odin u nizkikh beregov
Brosal v nevedomye vody
Svoy vetkhoy nevod, nyne tam
Po ozhivlennym beregam
Gromady stroynye tesnyatsya
Dvortsov i bashen; korabli
Tolpoy so vsekh kontsov zemli
K bogatym pristanyam stremyatsya;
V granit odelasya Neva;
Mosty povisli nad vodami;
Temno-zelenymi sadami
Yee pokrylis ostrova,
I pered mladsheyu stolitsey
Pomerkla staraya Moskva,
Kak pered novoyu tsaritsey
Porfironosnaya vdova.

Lyublyu tebya, Petra tvorenye,
Lyublyu tvoy strogy, stroyny vid,
Nevy derzhavnoye techenye,
Beregovoy yee granit,
Tvoikh ograd uzor chugunny,
Tvoikh zadumchivykh nochey
Prozrachny sumrak, blesk bezlunny,
Kogda ya v komnate moyey
Pishu, chitayu bez lampady,
I yasny spyashchiye gromady
Pustynnykh ulits, i svetla
Admiralteyskaya igla,
I, ne puskaya tmu nochnuyu
Na zolotye nebesa,
Odna zarya smenit druguyu
Speshit, dav nochi polchasa.
Lyublyu zimy tvoyey zhestokoy
Nedvizhny vozdukh i moroz,
Beg sanok vdol Nevy shirokoy,
Devichyi litsa yarche roz,
I blesk, i shum, i govor balov,
A v chas pirushki kholostoy
Shipenye penistykh bokalov
I punsha plamen goluboy.
Lyublyu voinstvennuyu zhivost
Poteshnykh Marsovykh poley,
Pekhotnykh ratey i koney
Odnoobraznuyu krasivost,
V ikh stroyno zyblemom stroyu
Loskutya sikh znamen pobednykh,
Sianye shapok etikh mednykh,
Na skvoz prostrelennykh v boyu.
Lyublyu, voyennaya stolitsa,
Tvoyey tverdyni dym i grom,
Kogda polnoshchnaya tsaritsa
Daruyet syna v tsarskoy dom,
Ili pobedu nad vragom
Rossia snova torzhestvuyet,
Ili, vzlomav svoy siny led,
Neva k moryam yego neset
I, chuya veshni dni, likuyet.

Krasuysya, grad Petrov, i stoy
Nekolebimo kak Rossia,
Da umiritsya zhe s toboy
I pobezhdennaya stikhia;
Vrazhdu i plen starinny svoy
Pust volny finskiye zabudut
I tshchetnoy zloboyu ne budut
Trevozhit vechny son Petra!

Byla uzhasnaya pora,
Ob ney svezho vospominanye...
Ob ney, druzya moi, dlya vas
Nachnu svoye povestvovanye.
Pechalen budet moy rasskaz.

Yf ,thtue gecnsyys[ djky

Fktrcfylh Geirby

Vtlysq dcflybr

Yf ,thtue gecnsyys[ djky
Cnjzk jy, lev dtkbrb[ gjky,
B dlfkm ukzltk/ Ghtl ybv ibhjrj
Htrf ytckfcz; ,tlysq xtky
Gj ytq cnhtvbkcz jlbyjrj/
Gj vibcnsv, njgrbv ,thtufv
Xthytkb bp,s pltcm b nfv,
Ghb/n e,jujuj xe[jywf;
B ktc, ytdtljvsq kexfv
D nevfyt cghznfyyjuj cjkywf,
Rheujv ievtk/

B levfk jy:
Jnctkm uhjpbnm vs ,eltv idtle,
Pltcm ,eltn ujhjl pfkj;ty
Yf pkj yflvtyyjve cjctle/
Ghbhjljq pltcm yfv ce;ltyj
D Tdhjge ghjhe,bnm jryj,
Yjuj/ ndthljq cnfnm ghb vjht/
C/lf gj yjdsv bv djkyfv
Dct akfub d ujcnb ,elen r yfv,
B pfgbhetv yf ghjcnjht/

Ghjikj cnj ktn, b /ysq uhfl,
Gjkyjoys[ cnhfy rhfcf b lbdj,
Bp nmvs ktcjd, bp njgb ,kfn
Djpytccz gsiyj, ujhltkbdj;
Ult ght;lt abycrbq hs,jkjd,
Gtxfkmysq gfcsyjr ghbhjls,
Jlby e ybprb[ ,thtujd
,hjcfk d ytdtljvst djls
Cdjq dtn[jq ytdjl, ysyt nfv
Gj j;bdktyysv ,thtufv
Uhjvfls cnhjqyst ntcyzncz
Ldjhwjd b ,fity; rjhf,kb
Njkgjq cj dct[ rjywjd ptvkb
R ,jufnsv ghbcnfyzv cnhtvzncz;
D uhfybn jltkfcz Ytdf;
Vjcns gjdbckb yfl djlfvb;
Ntvyj-ptktysvb cflfvb
Tt gjrhskbcm jcnhjdf,
B gthtl vkflit/ cnjkbwtq
Gjvthrkf cnfhfz Vjcrdf,
Rfr gthtl yjdj/ wfhbwtq
Gjhabhjyjcyfz dljdf/

K/,k/ nt,z, Gtnhf ndjhtymt,
K/,k/ ndjq cnhjubq, cnhjqysq dbl,
Ytds lth;fdyjt ntxtymt,
,thtujdjq tt uhfybn,
Ndjb[ juhfl epjh xeueyysq,
Ndjb[ pflevxbds[ yjxtq
Ghjphfxysq cevhfr, ,ktcr ,tpkeyysq,
Rjulf z d rjvyfnt vjtq
Gbie, xbnf/ ,tp kfvgfls,
B zcys cgzobt uhjvfls
Gecnsyys[ ekbw, b cdtnkf
Flvbhfkntqcrfz bukf,
B, yt gecrfz nmve yjxye/
Yf pjkjnst yt,tcf,
Jlyf pfhz cvtybnm lheue/
Cgtibn, lfd yjxb gjkxfcf/
K/,k/ pbvs ndjtq ;tcnjrjq
Ytldb;ysq djple[ b vjhjp,
,tu cfyjr dljkm Ytds ibhjrjq,
Ltdbxmb kbwf zhxt hjp,
B ,ktcr, b iev, b ujdjh ,fkjd,
F d xfc gbheirb [jkjcnjq
Ibgtymt gtybcns[ ,jrfkjd
B geyif gkfvtym ujke,jq/
K/,k/ djbycndtyye/ ;bdjcnm
Gjntiys[ Vfhcjds[ gjktq,
Gt[jnys[ hfntq b rjytq
Jlyjj,hfpye/ rhfcbdjcnm,
D b[ cnhjqyj ps,ktvjv cnhj/
Kjcrenmz cb[ pyfvty gj,tlys[,
Cbzymt ifgjr 'nb[ vtlys[,
Yf crdjpm ghjcnhtktyys[ d ,j//
K/,k/, djtyyfz cnjkbwf,
Ndjtq ndthlsyb lsv b uhjv,
Rjulf gjkyjoyfz wfhbwf
Lfhetn csyf d wfhcrjq ljv,
Bkb gj,tle yfl dhfujv
Hjccbz cyjdf njh;tcndetn,
Bkb, dpkjvfd cdjq cbybq ktl,
Ytdf r vjhzv tuj ytctn
B, xez dtiyb lyb, kbretn/

Rhfceqcz, uhfl Gtnhjd, b cnjq
Ytrjkt,bvj rfr Hjccbz,
Lf evbhbncz ;t c nj,jq
B gj,t;ltyyfz cnb[bz;
Dhf;le b gkty cnfhbyysq cdjq
Gecnm djkys abycrbt pf,elen
B notnyjq pkj,j/ yt ,elen
Nhtdj;bnm dtxysq cjy Gtnhf!

,skf e;fcyfz gjhf,
J, ytq cdt;j djcgjvbyfymt///
J, ytq, lhepmz vjb, lkz dfc
Yfxye cdjt gjdtcndjdfymt/
Gtxfkty ,eltn vjq hfccrfp/