Борис ПастернакКому быть живым и хвалимым (Ветер)

Борис Пастернак [pasternak]

Кому быть живым и хвалимым,
Кто должен быть мертв и хулим, —
Известно у нас подхалимам
4 Влиятельным только одним.

Не знал бы никто, может статься,
В почете ли Пушкин иль нет,
Без докторских их диссертаций,
8 На все проливающих свет.

Но Блок, слава богу, иная,
Иная, по счастью, статья.
Он к нам не спускался с Синая,
12 Нас не принимал в сыновья.

Прославленный не по програме
И вечный вне школ и систем,
Он не изготовлен руками
16 И нам не навязан никем.

Он ветрен, как ветер. Как ветер,
Шумевший в имении в дни,
Как там еще Филька-фалетер
20 Скакал в голове шестерни.

И жил еще дед-якобинец,
Кристальной души радикал,
От коего ни на мизинец
24 И ветреник внук не отстал.

Тот ветер, проникший под ребра
И в душу, в течение лет
Недоброю славой и доброй
28 Помянут в стихах и воспет.

Тот ветер повсюду. Он — дома,
В деревьях, в деревне, в дожде,
В поэзии третьего тома,
32 В «Двенадцати», в смерти, везде.

Широко, широко, широко
Раскинулись речка и луг.
Пора сенокоса, толока,
36 Страда, суматоха вокруг.
Косцам у речного протока
Заглядываться недосуг.

Косьба разохотила Блока,
40 Схватил косовище барчук.
Ежа чуть не ранил с наскоку,
Косой полоснул двух гадюк.

Но он не доделал урока.
44 Упреки: лентяй, лежебока!
О детство! О школы морока!
О песни пололок и слуг!

А к вечеру тучи с востока.
48 Обложены север и юг.
И ветер жестокий не к сроку
Влетает и режется вдруг
О косы косцов, об осоку,
52 Резучую гущу излук.

О детство! О школы морока!
О песни пололок и слуг!
Широко, широко, широко
56 Раскинулись речка и луг.

Зловещ горизонт и внезапен,
И в кровоподтеках заря,
Как след незаживших царапин
60 И кровь на ногах косаря.

Нет счета небесным порезам,
Предвестникам бурь и невзгод,
И пахнет водой и железом
64 И ржавчиной воздух болот.

В лесу, на дороге, в овраге,
В деревне или на селе
На тучах такие зигзаги
68 Сулят непогоду земле.

Когда ж над большою столицей
Край неба так ржав и багрян,
С державою что-то случится,
72 Постигнет страну ураган.

Блок на небе видел разводы.
Ему предвещал небосклон
Большую грозу, непогоду,
76 Великую бурю, циклон.

Блок ждал этой бури и встряски,
Ее огневые штрихи
Боязнью и жаждой развязки
80 Легли в его жизнь и стихи.

Другие анализы стихотворений Бориса Пастернака

❤ Аффтар жжот💔 КГ/АМ

душа ветер иной буря деревня широкий блок школа детство косец

  • ВКонтакте

  • Facebook

  • Мой мир@mail.ru

  • Twitter

  • Одноклассники

  • Google+

Анализ стихотворения

Количество символов

2 119

Количество символов без пробелов

1 744

Количество слов

355

Количество уникальных слов

231

Количество значимых слов

129

Количество стоп-слов

137

Количество строк

80

Количество строф

19

Водность

63,7 %

Классическая тошнота

2,45

Академическая тошнота

6,0 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Семантическое ядро

Слово

Количество

Частота

широкий

6

1,69 %

ветер

5

1,41 %

блок

4

1,13 %

буря

3

0,85 %

школа

3

0,85 %

деревня

2

0,56 %

детство

2

0,56 %

душа

2

0,56 %

иной

2

0,56 %

косец

2

0,56 %

луг

2

0,56 %

морока

2

0,56 %

небо

2

0,56 %

непогода

2

0,56 %

никто

2

0,56 %

оно

2

0,56 %

песня

2

0,56 %

пололка

2

0,56 %

раскинуться

2

0,56 %

речка

2

0,56 %

слава

2

0,56 %

слуга

2

0,56 %

стих

2

0,56 %

туча

2

0,56 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Комментарии

Komu byt zhivym i khvalimym

Boris Pasternak

Veter

Komu byt zhivym i khvalimym,
Kto dolzhen byt mertv i khulim, —
Izvestno u nas podkhalimam
Vliatelnym tolko odnim.

Ne znal by nikto, mozhet statsya,
V pochete li Pushkin il net,
Bez doktorskikh ikh dissertatsy,
Na vse prolivayushchikh svet.

No Blok, slava bogu, inaya,
Inaya, po schastyu, statya.
On k nam ne spuskalsya s Sinaya,
Nas ne prinimal v synovya.

Proslavlenny ne po programe
I vechny vne shkol i sistem,
On ne izgotovlen rukami
I nam ne navyazan nikem.

On vetren, kak veter. Kak veter,
Shumevshy v imenii v dni,
Kak tam yeshche Filka-faleter
Skakal v golove shesterni.

I zhil yeshche ded-yakobinets,
Kristalnoy dushi radikal,
Ot koyego ni na mizinets
I vetrenik vnuk ne otstal.

Tot veter, pronikshy pod rebra
I v dushu, v techeniye let
Nedobroyu slavoy i dobroy
Pomyanut v stikhakh i vospet.

Tot veter povsyudu. On — doma,
V derevyakh, v derevne, v dozhde,
V poezii tretyego toma,
V «Dvenadtsati», v smerti, vezde.

Shiroko, shiroko, shiroko
Raskinulis rechka i lug.
Pora senokosa, toloka,
Strada, sumatokha vokrug.
Kostsam u rechnogo protoka
Zaglyadyvatsya nedosug.

Kosba razokhotila Bloka,
Skhvatil kosovishche barchuk.
Yezha chut ne ranil s naskoku,
Kosoy polosnul dvukh gadyuk.

No on ne dodelal uroka.
Upreki: lentyay, lezheboka!
O detstvo! O shkoly moroka!
O pesni pololok i slug!

A k vecheru tuchi s vostoka.
Oblozheny sever i yug.
I veter zhestoky ne k sroku
Vletayet i rezhetsya vdrug
O kosy kostsov, ob osoku,
Rezuchuyu gushchu izluk.

O detstvo! O shkoly moroka!
O pesni pololok i slug!
Shiroko, shiroko, shiroko
Raskinulis rechka i lug.

Zloveshch gorizont i vnezapen,
I v krovopodtekakh zarya,
Kak sled nezazhivshikh tsarapin
I krov na nogakh kosarya.

Net scheta nebesnym porezam,
Predvestnikam bur i nevzgod,
I pakhnet vodoy i zhelezom
I rzhavchinoy vozdukh bolot.

V lesu, na doroge, v ovrage,
V derevne ili na sele
Na tuchakh takiye zigzagi
Sulyat nepogodu zemle.

Kogda zh nad bolshoyu stolitsey
Kray neba tak rzhav i bagryan,
S derzhavoyu chto-to sluchitsya,
Postignet stranu uragan.

Blok na nebe videl razvody.
Yemu predveshchal nebosklon
Bolshuyu grozu, nepogodu,
Velikuyu buryu, tsiklon.

Blok zhdal etoy buri i vstryaski,
Yee ognevye shtrikhi
Boyaznyu i zhazhdoy razvyazki
Legli v yego zhizn i stikhi.

Rjve ,snm ;bdsv b [dfkbvsv

,jhbc Gfcnthyfr

Dtnth

Rjve ,snm ;bdsv b [dfkbvsv,
Rnj ljk;ty ,snm vthnd b [ekbv, —
Bpdtcnyj e yfc gjl[fkbvfv
Dkbzntkmysv njkmrj jlybv/

Yt pyfk ,s ybrnj, vj;tn cnfnmcz,
D gjxtnt kb Geirby bkm ytn,
,tp ljrnjhcrb[ b[ lbccthnfwbq,
Yf dct ghjkbdf/ob[ cdtn/

Yj ,kjr, ckfdf ,jue, byfz,
Byfz, gj cxfcnm/, cnfnmz/
Jy r yfv yt cgecrfkcz c Cbyfz,
Yfc yt ghbybvfk d csyjdmz/

Ghjckfdktyysq yt gj ghjuhfvt
B dtxysq dyt irjk b cbcntv,
Jy yt bpujnjdkty herfvb
B yfv yt yfdzpfy ybrtv/

Jy dtnhty, rfr dtnth/ Rfr dtnth,
Ievtdibq d bvtybb d lyb,
Rfr nfv tot Abkmrf-afktnth
Crfrfk d ujkjdt itcnthyb/

B ;bk tot ltl-zrj,bytw,
Rhbcnfkmyjq leib hflbrfk,
Jn rjtuj yb yf vbpbytw
B dtnhtybr dyer yt jncnfk/

Njn dtnth, ghjybribq gjl ht,hf
B d leie, d ntxtybt ktn
Ytlj,hj/ ckfdjq b lj,hjq
Gjvzyen d cnb[f[ b djcgtn/

Njn dtnth gjdc/le/ Jy — ljvf,
D lthtdmz[, d lthtdyt, d lj;lt,
D gj'pbb nhtnmtuj njvf,
D «Ldtyflwfnb», d cvthnb, dtplt/

Ibhjrj, ibhjrj, ibhjrj
Hfcrbyekbcm htxrf b keu/
Gjhf ctyjrjcf, njkjrf,
Cnhflf, cevfnj[f djrheu/
Rjcwfv e htxyjuj ghjnjrf
Pfukzlsdfnmcz ytljceu/

Rjcm,f hfpj[jnbkf ,kjrf,
C[dfnbk rjcjdbot ,fhxer/
T;f xenm yt hfybk c yfcrjre,
Rjcjq gjkjcyek lde[ ufl/r/

Yj jy yt ljltkfk ehjrf/
Eghtrb: ktynzq, kt;t,jrf!
J ltncndj! J irjks vjhjrf!
J gtcyb gjkjkjr b ckeu!

F r dtxthe nexb c djcnjrf/
J,kj;tys ctdth b /u/
B dtnth ;tcnjrbq yt r chjre
Dktnftn b ht;tncz dlheu
J rjcs rjcwjd, j, jcjre,
Htpexe/ ueoe bpker/

J ltncndj! J irjks vjhjrf!
J gtcyb gjkjkjr b ckeu!
Ibhjrj, ibhjrj, ibhjrj
Hfcrbyekbcm htxrf b keu/

Pkjdto ujhbpjyn b dytpfgty,
B d rhjdjgjlntrf[ pfhz,
Rfr cktl ytpf;bdib[ wfhfgby
B rhjdm yf yjuf[ rjcfhz/

Ytn cxtnf yt,tcysv gjhtpfv,
Ghtldtcnybrfv ,ehm b ytdpujl,
B gf[ytn djljq b ;tktpjv
B h;fdxbyjq djple[ ,jkjn/

D ktce, yf ljhjut, d jdhfut,
D lthtdyt bkb yf ctkt
Yf nexf[ nfrbt pbupfub
Cekzn ytgjujle ptvkt/

Rjulf ; yfl ,jkmij/ cnjkbwtq
Rhfq yt,f nfr h;fd b ,fuhzy,
C lth;fdj/ xnj-nj ckexbncz,
Gjcnbuytn cnhfye ehfufy/

,kjr yf yt,t dbltk hfpdjls/
Tve ghtldtofk yt,jcrkjy
,jkmie/ uhjpe, ytgjujle,
Dtkbre/ ,eh/, wbrkjy/

,kjr ;lfk 'njq ,ehb b dcnhzcrb,
Tt juytdst inhb[b
,jzpym/ b ;f;ljq hfpdzprb
Ktukb d tuj ;bpym b cnb[b/