Алексей ТолстойКнязь Курбский от царского гнева бежал (Василий Шибанов)

Алексей Толстой [tolstoy]

Князь Курбский от царского гнева бежал,
С ним Васька Шибанов, стремянный.
Дороден был князь. Конь измученный пал.
4 Как быть среди ночи туманной?
Но рабскую верность Шибанов храня,
Свого отдает воеводе коня:
«Скачи, князь, до вражьего стану,
8 Авось я пешой не отстану».

И князь доскакал. Под литовским шатром
Опальный сидит воевода,
Стоят в изумленье литовцы кругом,
12 Без шапок толпятся у входа,
Всяк русскому витязю честь воздает;
Недаром дивится литовский народ,
И ходят их головы кругом:
16 «Князь Курбский нам сделался другом».

Но князя не радует новая честь,
Исполнен он желчи и злобы;
Готовится Курбский царю перечесть
20 Души оскорбленной зазнобы:
«Что долго в себе я таю и ношу,
То все я пространно к царю напишу,
Скажу напрямик, без изгиба,
24 За все его ласки спасибо».

И пишет боярин всю ночь напролет,
Перо его местию дышит,
Прочтет, улыбнется, и снова прочтет,
28 И снова без отдыха пишет,
И злыми словами язвит он царя,
И вот уж, когда занялася заря,
Поспело ему на отраду
32 Послание, полное яду.

Но кто ж дерзновенные князя слова
Отвезть Иоанну возьмется?
Кому не люба на плечах голова,
36 Чье сердце в груди не сожмется?
Невольно сомненья на князя нашли...
Вдруг входит Шибанов в поту и в пыли:
«Князь, служба моя не нужна ли?
40 Вишь, наши меня не догнали!»

И в радости князь посылает раба,
Торопит его в нетерпенье:
«Ты телом здоров, и душа не слаба,
44 А вот и рубли в награжденье!»
Шибанов в ответ господину: «Добро!
Тебе здесь нужнее твое серебро,
А я передам и за муки
48 Письмо твое в царские руки».

Звон медный несется, гудит над Москвой;
Царь в смирной одежде трезвонит;
Зовет ли обратно он прежний покой
52 Иль совесть навеки хоронит?
Но часто и мерно он в колокол бьет,
И звону внимает московский народ,
И молится, полный боязни,
56 Чтоб день миновался без казни.

В ответ властелину гудят терема,
Звонит с ним и Вяземский лютый,
Звонит всей опрични кромешная тьма,
60 И Васька Грязной, и Малюта,
И тут же, гордяся своею красой,
С девичьей улыбкой, с змеиной душой,
Любимец звонит Иоаннов,
64 Отверженный богом Басманов.

Царь кончил; на жезл опираясь, идет,
И с ним всех окольных собранье.
Вдруг едет гонец, раздвигает народ,
68 Над шапкою держит посланье.
И спрянул с коня он поспешно долой,
К царю Иоанну подходит пешой
И молвит ему, не бледнея:
72 «От Курбского князя Андрея!»

И очи царя загорелися вдруг:
«Ко мне? От злодея лихого?
Читайте же, дьяки, читайте мне вслух
76 Посланье от слова до слова!
Подай сюда грамоту, дерзкий гонец!»
И в ногу Шибанова острый конец
Жезла своего он вонзает,
80 Налег на костыль — и внимает:

«Царю, прославляему древле от всех,
Но тонущу в сквернах обильных!
Ответствуй, безумный, каких ради грех
84 Побил еси добрых и сильных?
Ответствуй, не ими ль, средь тяжкой войны,
Без счета твердыни врагов сражены?
Не их ли ты мужеством славен?
88 И кто им бысть верностью равен?

Безумный! Иль мнишись бессмертнее нас,
В небытную ересь прельщенный?
Внимай же! Приидет возмездия час,
92 Писанием нам предреченный,
И аз, иже кровь в непрестанных боях
За тя, аки воду, лиях и лиях,
С тобой пред судьею предстану!»
96 Так Курбский писал к Иоанну.

Шибанов молчал. Из пронзенной ноги
Кровь алым струилася током,
И царь на спокойное око слуги
100 Взирал испытующим оком.
Стоял неподвижно опричников ряд;
Был мрачен владыки загадочный взгляд,
Как будто исполнен печали;
104 И все в ожиданье молчали.

И молвил так царь: «Да, боярин твой прав,
И нет уж мне жизни отрадной,
Кровь добрых и сильных ногами поправ,
108 Я пес недостойный и смрадный!
Гонец, ты не раб, но товарищ и друг,
И много, знать, верных у Курбского слуг,
Что выдал тебя за бесценок!
112 Ступай же с Малютой в застенок!»

Пытают и мучат гонца палачи,
Друг к другу приходят на смену:
«Товарищей Курбского ты уличи,
116 Открой их собачью измену!»
И царь вопрошает: «Ну что же гонец?
Назвал ли он вора друзей наконец?»
«Царь, слово его все едино:
120 Он славит свого господина!»

День меркнет, приходит ночная пора,
Скрыпят у застенка ворота,
Заплечные входят опять мастера,
124 Опять зачалася работа.
«Ну, что же, назвал ли злодеев гонец?»
«Царь, близок ему уж приходит конец,
Но слово его все едино,
128 Он славит свого господина:

«О князь, ты, который предать меня мог
За сладостный миг укоризны,
О князь, я молю, да простит тебе бог
132 Измену твою пред отчизной!
Услышь меня, боже, в предсмертный мой час,
Язык мой немеет, и взор мой угас,
Но в сердце любовь и прощенье,
136 Помилуй мои прегрешенья!

Услышь меня, боже, в предсмертный мой час,
Прости моего господина!
Язык мой немеет, и взор мой угас,
140 Но слово мое все едино:
За грозного, боже, царя я молюсь,
За нашу святую, великую Русь,
И твердо жду смерти желанной!»
144 Так умер Шибанов, стремянный.

Другие анализы стихотворений Алексея Толстого

❤ Аффтар жжот💔 КГ/АМ

все мыть бог оно царь князь курбский гонец шибанов господин

  • ВКонтакте

  • Facebook

  • Мой мир@mail.ru

  • Twitter

  • Одноклассники

  • Google+

Анализ стихотворения

Количество символов

4 572

Количество символов без пробелов

3 801

Количество слов

753

Количество уникальных слов

406

Количество значимых слов

281

Количество стоп-слов

255

Количество строк

144

Количество строф

18

Водность

62,7 %

Классическая тошнота

3,61

Академическая тошнота

6,2 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Семантическое ядро

Слово

Количество

Частота

князь

13

1,73 %

царь

11

1,46 %

оно

8

1,06 %

курбский

7

0,93 %

все

6

0,80 %

гонец

6

0,80 %

мыть

6

0,80 %

шибанов

6

0,80 %

бог

5

0,66 %

господин

4

0,53 %

иоанн

4

0,53 %

твой

4

0,53 %

вдруг

3

0,40 %

внимать

3

0,40 %

душа

3

0,40 %

единый

3

0,40 %

звонить

3

0,40 %

конь

3

0,40 %

кровь

3

0,40 %

народ

3

0,40 %

око

3

0,40 %

писать

3

0,40 %

послание

3

0,40 %

приходить

3

0,40 %

свый

3

0,40 %

царить

3

0,40 %

час

3

0,40 %

безумный

2

0,27 %

боярин

2

0,27 %

васька

2

0,27 %

верность

2

0,27 %

взор

2

0,27 %

воевода

2

0,27 %

входить

2

0,27 %

гудеть

2

0,27 %

деть

2

0,27 %

добрый

2

0,27 %

жезл

2

0,27 %

застенок

2

0,27 %

звон

2

0,27 %

злодей

2

0,27 %

измена

2

0,27 %

иль

2

0,27 %

исполнить

2

0,27 %

конец

2

0,27 %

кругом

2

0,27 %

литовский

2

0,27 %

лия

2

0,27 %

малюта

2

0,27 %

молвить

2

0,27 %

молиться

2

0,27 %

молчать

2

0,27 %

над

2

0,27 %

назвать

2

0,27 %

неметь

2

0,27 %

ночь

2

0,27 %

нужный

2

0,27 %

опять

2

0,27 %

ответ

2

0,27 %

ответствовать

2

0,27 %

пеша

2

0,27 %

полный

2

0,27 %

пред

2

0,27 %

предсмертный

2

0,27 %

простить

2

0,27 %

прочесть

2

0,27 %

сердце

2

0,27 %

сильный

2

0,27 %

славить

2

0,27 %

слуга

2

0,27 %

снова

2

0,27 %

стремянный

2

0,27 %

товарищ

2

0,27 %

угаснуть

2

0,27 %

услышать

2

0,27 %

царский

2

0,27 %

честь

2

0,27 %

читать

2

0,27 %

шапка

2

0,27 %

язык

2

0,27 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Комментарии

Knyaz Kurbsky ot tsarskogo gneva bezhal

Aleksey Tolstoy

Vasily Shibanov

Knyaz Kurbsky ot tsarskogo gneva bezhal,
S nim Vaska Shibanov, stremyanny.
Doroden byl knyaz. Kon izmuchenny pal.
Kak byt sredi nochi tumannoy?
No rabskuyu vernost Shibanov khranya,
Svogo otdayet voyevode konya:
«Skachi, knyaz, do vrazhyego stanu,
Avos ya peshoy ne otstanu».

I knyaz doskakal. Pod litovskim shatrom
Opalny sidit voyevoda,
Stoyat v izumlenye litovtsy krugom,
Bez shapok tolpyatsya u vkhoda,
Vsyak russkomu vityazyu chest vozdayet;
Nedarom divitsya litovsky narod,
I khodyat ikh golovy krugom:
«Knyaz Kurbsky nam sdelalsya drugom».

No knyazya ne raduyet novaya chest,
Ispolnen on zhelchi i zloby;
Gotovitsya Kurbsky tsaryu perechest
Dushi oskorblennoy zaznoby:
«Chto dolgo v sebe ya tayu i noshu,
To vse ya prostranno k tsaryu napishu,
Skazhu napryamik, bez izgiba,
Za vse yego laski spasibo».

I pishet boyarin vsyu noch naprolet,
Pero yego mestiyu dyshit,
Prochtet, ulybnetsya, i snova prochtet,
I snova bez otdykha pishet,
I zlymi slovami yazvit on tsarya,
I vot uzh, kogda zanyalasya zarya,
Pospelo yemu na otradu
Poslaniye, polnoye yadu.

No kto zh derznovennye knyazya slova
Otvezt Ioannu vozmetsya?
Komu ne lyuba na plechakh golova,
Chye serdtse v grudi ne sozhmetsya?
Nevolno somnenya na knyazya nashli...
Vdrug vkhodit Shibanov v potu i v pyli:
«Knyaz, sluzhba moya ne nuzhna li?
Vish, nashi menya ne dognali!»

I v radosti knyaz posylayet raba,
Toropit yego v neterpenye:
«Ty telom zdorov, i dusha ne slaba,
A vot i rubli v nagrazhdenye!»
Shibanov v otvet gospodinu: «Dobro!
Tebe zdes nuzhneye tvoye serebro,
A ya peredam i za muki
Pismo tvoye v tsarskiye ruki».

Zvon medny nesetsya, gudit nad Moskvoy;
Tsar v smirnoy odezhde trezvonit;
Zovet li obratno on prezhny pokoy
Il sovest naveki khoronit?
No chasto i merno on v kolokol byet,
I zvonu vnimayet moskovsky narod,
I molitsya, polny boyazni,
Chtob den minovalsya bez kazni.

V otvet vlastelinu gudyat terema,
Zvonit s nim i Vyazemsky lyuty,
Zvonit vsey oprichni kromeshnaya tma,
I Vaska Gryaznoy, i Malyuta,
I tut zhe, gordyasya svoyeyu krasoy,
S devichyey ulybkoy, s zmeinoy dushoy,
Lyubimets zvonit Ioannov,
Otverzhenny bogom Basmanov.

Tsar konchil; na zhezl opirayas, idet,
I s nim vsekh okolnykh sobranye.
Vdrug yedet gonets, razdvigayet narod,
Nad shapkoyu derzhit poslanye.
I spryanul s konya on pospeshno doloy,
K tsaryu Ioannu podkhodit peshoy
I molvit yemu, ne bledneya:
«Ot Kurbskogo knyazya Andreya!»

I ochi tsarya zagorelisya vdrug:
«Ko mne? Ot zlodeya likhogo?
Chitayte zhe, dyaki, chitayte mne vslukh
Poslanye ot slova do slova!
Poday syuda gramotu, derzky gonets!»
I v nogu Shibanova ostry konets
Zhezla svoyego on vonzayet,
Naleg na kostyl — i vnimayet:

«Tsaryu, proslavlyayemu drevle ot vsekh,
No tonushchu v skvernakh obilnykh!
Otvetstvuy, bezumny, kakikh radi grekh
Pobil yesi dobrykh i silnykh?
Otvetstvuy, ne imi l, sred tyazhkoy voyny,
Bez scheta tverdyni vragov srazheny?
Ne ikh li ty muzhestvom slaven?
I kto im byst vernostyu raven?

Bezumny! Il mnishis bessmertneye nas,
V nebytnuyu yeres prelshchenny?
Vnimay zhe! Priidet vozmezdia chas,
Pisaniyem nam predrechenny,
I az, izhe krov v neprestannykh boyakh
Za tya, aki vodu, liakh i liakh,
S toboy pred sudyeyu predstanu!»
Tak Kurbsky pisal k Ioannu.

Shibanov molchal. Iz pronzennoy nogi
Krov alym struilasya tokom,
I tsar na spokoynoye oko slugi
Vziral ispytuyushchim okom.
Stoyal nepodvizhno oprichnikov ryad;
Byl mrachen vladyki zagadochny vzglyad,
Kak budto ispolnen pechali;
I vse v ozhidanye molchali.

I molvil tak tsar: «Da, boyarin tvoy prav,
I net uzh mne zhizni otradnoy,
Krov dobrykh i silnykh nogami poprav,
Ya pes nedostoyny i smradny!
Gonets, ty ne rab, no tovarishch i drug,
I mnogo, znat, vernykh u Kurbskogo slug,
Chto vydal tebya za bestsenok!
Stupay zhe s Malyutoy v zastenok!»

Pytayut i muchat gontsa palachi,
Drug k drugu prikhodyat na smenu:
«Tovarishchey Kurbskogo ty ulichi,
Otkroy ikh sobachyu izmenu!»
I tsar voproshayet: «Nu chto zhe gonets?
Nazval li on vora druzey nakonets?»
«Tsar, slovo yego vse yedino:
On slavit svogo gospodina!»

Den merknet, prikhodit nochnaya pora,
Skrypyat u zastenka vorota,
Zaplechnye vkhodyat opyat mastera,
Opyat zachalasya rabota.
«Nu, chto zhe, nazval li zlodeyev gonets?»
«Tsar, blizok yemu uzh prikhodit konets,
No slovo yego vse yedino,
On slavit svogo gospodina:

«O knyaz, ty, kotory predat menya mog
Za sladostny mig ukorizny,
O knyaz, ya molyu, da prostit tebe bog
Izmenu tvoyu pred otchiznoy!
Uslysh menya, bozhe, v predsmertny moy chas,
Yazyk moy nemeyet, i vzor moy ugas,
No v serdtse lyubov i proshchenye,
Pomiluy moi pregreshenya!

Uslysh menya, bozhe, v predsmertny moy chas,
Prosti moyego gospodina!
Yazyk moy nemeyet, i vzor moy ugas,
No slovo moye vse yedino:
Za groznogo, bozhe, tsarya ya molyus,
Za nashu svyatuyu, velikuyu Rus,
I tverdo zhdu smerti zhelannoy!»
Tak umer Shibanov, stremyanny.

Ryzpm Reh,crbq jn wfhcrjuj uytdf ,t;fk

Fktrctq Njkcnjq

Dfcbkbq Ib,fyjd

Ryzpm Reh,crbq jn wfhcrjuj uytdf ,t;fk,
C ybv Dfcmrf Ib,fyjd, cnhtvzyysq/
Ljhjlty ,sk ryzpm/ Rjym bpvextyysq gfk/
Rfr ,snm chtlb yjxb nevfyyjq?
Yj hf,cre/ dthyjcnm Ib,fyjd [hfyz,
Cdjuj jnlftn djtdjlt rjyz:
«Crfxb, ryzpm, lj dhf;mtuj cnfye,
Fdjcm z gtijq yt jncnfye»/

B ryzpm ljcrfrfk/ Gjl kbnjdcrbv ifnhjv
Jgfkmysq cblbn djtdjlf,
Cnjzn d bpevktymt kbnjdws rheujv,
,tp ifgjr njkgzncz e d[jlf,
Dczr heccrjve dbnzp/ xtcnm djplftn;
Ytlfhjv lbdbncz kbnjdcrbq yfhjl,
B [jlzn b[ ujkjds rheujv:
«Ryzpm Reh,crbq yfv cltkfkcz lheujv»/

Yj ryzpz yt hfletn yjdfz xtcnm,
Bcgjkyty jy ;tkxb b pkj,s;
Ujnjdbncz Reh,crbq wfh/ gthtxtcnm
Leib jcrjh,ktyyjq pfpyj,s:
«Xnj ljkuj d ct,t z nf/ b yjie,
Nj dct z ghjcnhfyyj r wfh/ yfgbie,
Crf;e yfghzvbr, ,tp bpub,f,
Pf dct tuj kfcrb cgfcb,j»/

B gbitn ,jzhby dc/ yjxm yfghjktn,
Gthj tuj vtcnb/ lsibn,
Ghjxntn, eks,ytncz, b cyjdf ghjxntn,
B cyjdf ,tp jnls[f gbitn,
B pksvb ckjdfvb zpdbn jy wfhz,
B djn e;, rjulf pfyzkfcz pfhz,
Gjcgtkj tve yf jnhfle
Gjckfybt, gjkyjt zle/

Yj rnj ; lthpyjdtyyst ryzpz ckjdf
Jndtpnm Bjfyye djpmvtncz?
Rjve yt k/,f yf gktxf[ ujkjdf,
Xmt cthlwt d uhelb yt cj;vtncz?
Ytdjkmyj cjvytymz yf ryzpz yfikb///
Dlheu d[jlbn Ib,fyjd d gjne b d gskb:
«Ryzpm, cke;,f vjz yt ye;yf kb?
Dbim, yfib vtyz yt ljuyfkb!»

B d hfljcnb ryzpm gjcskftn hf,f,
Njhjgbn tuj d ytnthgtymt:
«Ns ntkjv pljhjd, b leif yt ckf,f,
F djn b he,kb d yfuhf;ltymt!»
Ib,fyjd d jndtn ujcgjlbye: «Lj,hj!
Nt,t pltcm ye;ytt ndjt ctht,hj,
F z gthtlfv b pf verb
Gbcmvj ndjt d wfhcrbt herb»/

Pdjy vtlysq ytctncz, uelbn yfl Vjcrdjq;
Wfhm d cvbhyjq jlt;lt nhtpdjybn;
Pjdtn kb j,hfnyj jy ght;ybq gjrjq
Bkm cjdtcnm yfdtrb [jhjybn?
Yj xfcnj b vthyj jy d rjkjrjk ,mtn,
B pdjye dybvftn vjcrjdcrbq yfhjl,
B vjkbncz, gjkysq ,jzpyb,
Xnj, ltym vbyjdfkcz ,tp rfpyb/

D jndtn dkfcntkbye uelzn nthtvf,
Pdjybn c ybv b Dzptvcrbq k/nsq,
Pdjybn dctq jghbxyb rhjvtiyfz nmvf,
B Dfcmrf Uhzpyjq, b Vfk/nf,
B nen ;t, ujhlzcz cdjt/ rhfcjq,
C ltdbxmtq eks,rjq, c pvtbyjq leijq,
K/,bvtw pdjybn Bjfyyjd,
Jndth;tyysq ,jujv ,fcvfyjd/

Wfhm rjyxbk; yf ;tpk jgbhfzcm, bltn,
B c ybv dct[ jrjkmys[ cj,hfymt/
Dlheu tltn ujytw, hfpldbuftn yfhjl,
Yfl ifgrj/ lth;bn gjckfymt/
B cghzyek c rjyz jy gjcgtiyj ljkjq,
R wfh/ Bjfyye gjl[jlbn gtijq
B vjkdbn tve, yt ,ktlytz:
«Jn Reh,crjuj ryzpz Fylhtz!»

B jxb wfhz pfujhtkbcz dlheu:
«Rj vyt? Jn pkjltz kb[juj?
Xbnfqnt ;t, lmzrb, xbnfqnt vyt dcke[
Gjckfymt jn ckjdf lj ckjdf!
Gjlfq c/lf uhfvjne, lthprbq ujytw!»
B d yjue Ib,fyjdf jcnhsq rjytw
;tpkf cdjtuj jy djypftn,
Yfktu yf rjcnskm — b dybvftn:

«Wfh/, ghjckfdkztve lhtdkt jn dct[,
Yj njyeoe d crdthyf[ j,bkmys[!
Jndtncndeq, ,tpevysq, rfrb[ hflb uht[
Gj,bk tcb lj,hs[ b cbkmys[?
Jndtncndeq, yt bvb km, chtlm nz;rjq djqys,
,tp cxtnf ndthlsyb dhfujd chf;tys?
Yt b[ kb ns ve;tcndjv ckfdty?
B rnj bv ,scnm dthyjcnm/ hfdty?

,tpevysq! Bkm vybibcm ,tccvthnytt yfc,
D yt,snye/ thtcm ghtkmotyysq?
Dybvfq ;t! Ghbbltn djpvtplbz xfc,
Gbcfybtv yfv ghtlhtxtyysq,
B fp, b;t rhjdm d ytghtcnfyys[ ,jz[
Pf nz, frb djle, kbz[ b kbz[,
C nj,jq ghtl celmt/ ghtlcnfye!»
Nfr Reh,crbq gbcfk r Bjfyye/

Ib,fyjd vjkxfk/ Bp ghjyptyyjq yjub
Rhjdm fksv cnhebkfcz njrjv,
B wfhm yf cgjrjqyjt jrj ckeub
Dpbhfk bcgsne/obv jrjv/
Cnjzk ytgjldb;yj jghbxybrjd hzl;
,sk vhfxty dkflsrb pfufljxysq dpukzl,
Rfr ,elnj bcgjkyty gtxfkb;
B dct d j;blfymt vjkxfkb/

B vjkdbk nfr wfhm: «Lf, ,jzhby ndjq ghfd,
B ytn e; vyt ;bpyb jnhflyjq,
Rhjdm lj,hs[ b cbkmys[ yjufvb gjghfd,
Z gtc ytljcnjqysq b cvhflysq!
Ujytw, ns yt hf,, yj njdfhbo b lheu,
B vyjuj, pyfnm, dthys[ e Reh,crjuj ckeu,
Xnj dslfk nt,z pf ,tcwtyjr!
Cnegfq ;t c Vfk/njq d pfcntyjr!»

Gsnf/n b vexfn ujywf gfkfxb,
Lheu r lheue ghb[jlzn yf cvtye:
«Njdfhbotq Reh,crjuj ns ekbxb,
Jnrhjq b[ cj,fxm/ bpvtye!»
B wfhm djghjiftn: «Ye xnj ;t ujytw?
Yfpdfk kb jy djhf lheptq yfrjytw?»
«Wfhm, ckjdj tuj dct tlbyj:
Jy ckfdbn cdjuj ujcgjlbyf!»

Ltym vthrytn, ghb[jlbn yjxyfz gjhf,
Crhsgzn e pfcntyrf djhjnf,
Pfgktxyst d[jlzn jgznm vfcnthf,
Jgznm pfxfkfcz hf,jnf/
«Ye, xnj ;t, yfpdfk kb pkjlttd ujytw?»
«Wfhm, ,kbpjr tve e; ghb[jlbn rjytw,
Yj ckjdj tuj dct tlbyj,
Jy ckfdbn cdjuj ujcgjlbyf:

«J ryzpm, ns, rjnjhsq ghtlfnm vtyz vju
Pf ckfljcnysq vbu erjhbpys,
J ryzpm, z vjk/, lf ghjcnbn nt,t ,ju
Bpvtye ndj/ ghtl jnxbpyjq!
Ecksim vtyz, ,j;t, d ghtlcvthnysq vjq xfc,
Zpsr vjq ytvttn, b dpjh vjq eufc,
Yj d cthlwt k/,jdm b ghjotymt,
Gjvbkeq vjb ghtuhtitymz!

Ecksim vtyz, ,j;t, d ghtlcvthnysq vjq xfc,
Ghjcnb vjtuj ujcgjlbyf!
Zpsr vjq ytvttn, b dpjh vjq eufc,
Yj ckjdj vjt dct tlbyj:
Pf uhjpyjuj, ,j;t, wfhz z vjk/cm,
Pf yfie cdzne/, dtkbre/ Hecm,
B ndthlj ;le cvthnb ;tkfyyjq!»
Nfr evth Ib,fyjd, cnhtvzyysq/