Александр ПушкинКлянусь четой и нечетой (Подражания корану)

Александр Пушкин [pushkin]

Клянусь четой и нечетой,
Клянусь мечом и правой битвой,
Клянуся утренней звездой,
4 Клянусь вечернею молитвой:

Нет, не покинул я тебя.
Кого же в сень успокоенья
Я ввел, главу его любя,
8 И скрыл от зоркого гоненья?

Не я ль в день жажды напоил
Тебя пустынными водами?
Не я ль язык твой одарил
12 Могучей властью над умами?

Мужайся ж, презирай обман,
Стезею правды бодро следуй,
Люби сирот, и мой Коран
16 Дрожащей твари проповедуй.

О, жены чистые пророка,
От всех вы жен отличены:
Страшна для вас и тень порока.
20 Под сладкой сенью тишины
Живите скромно: вам пристало
Безбрачной девы покрывало.
Храните верные сердца
24 Для нег законных и стыдливых,
Да взор лукавый нечестивых
Не узрит вашего лица!

А вы, о гости Магомета,
28 Стекаясь к вечери его,
Брегитесь суетами света
Смутить пророка моего.
В паренье дум благочестивых,
32 Не любит он велеречивых
И слов нескромных и пустых:
Почтите пир его смиреньем,
И целомудренным склоненьем
36 Его невольниц молодых.

Смутясь, нахмурился пророк,
Слепца послышав приближенье:
Бежит, да не дерзнет порок
40 Ему являть недоуменье.

С небесной книги список дан
Тебе, пророк, не для строптивых;
Спокойно возвещай Коран,
44 Не понуждая нечестивых!

Почто ж кичится человек?
За то ль, что наг на свет явился,
Что дышит он недолгий век,
48 Что слаб умрет, как слаб родился?

За то ль, что бог и умертвит
И воскресит его — по воле?
Что с неба дни его хранит
52 И в радостях и в горькой доле?

За то ль, что дал ему плоды,
И хлеб, и финик, и оливу,
Благословив его труды,
56 И вертоград, и холм, и ниву?

Но дважды ангел вострубит;
На землю гром небесный грянет:
И брат от брата побежит,
60 И сын от матери отпрянет.

И все пред бога притекут,
Обезображенные страхом;
И нечестивые падут,
64 Покрыты пламенем и прахом.

С тобою древле, о всесильный,
Могучий состязаться мнил,
Безумной гордостью обильный;
68 Но ты, господь, его смирил.
Ты рек: я миру жизнь дарую,
Я смертью землю наказую,
На все подъята длань моя.
72 Я также, рек он, жизнь дарую,
И также смертью наказую:
С тобою, боже, равен я.
Но смолкла похвальба порока
76 От слова гнева твоего:
Подъемлю солнце я с востока;
С заката подыми его!

Земля недвижна — неба своды,
80 Творец, поддержаны тобой,
Да не падут на сушь и воды
И не подавят нас собой.

Зажег ты солнце во вселенной,
84 Да светит небу и земле,
Как лен, елеем напоенный,
В лампадном светит хрустале.

Творцу молитесь; он могучий:
88 Он правит ветром; в знойный день
На небо насылает тучи;
Дает земле древесну сень.

Он милосерд: он Магомету
92 Открыл сияющий Коран,
Да притечем и мы ко свету,
И да падет с очей туман.

Не даром вы приснились мне
96 В бою с обритыми главами,
С окровавленными мечами,
Во рвах, на башне, на стене.

Внемлите радостному кличу,
100 О дети пламенных пустынь!
Ведите в плен младых рабынь,
Делите бранную добычу!

Вы победили: слава вам,
104 А малодушным посмеянье!
Они на бранное призванье
Не шли, не веря дивным снам.

Прельстясь добычей боевою,
108 Теперь в раскаянье своем
Рекут: возьмите нас с собою;
Но вы скажите: не возьмем.

Блаженны падшие в сраженье:
112 Теперь они вошли в эдем
И потонули в наслажденьи,
Не отравляемом ничем.

Восстань, боязливый:
116 В пещере твоей
Святая лампада
До утра горит.
Сердечной молитвой,
120 Пророк, удали
Печальные мысли,
Лукавые сны!
До утра молитву
124 Смиренно твори;
Небесную книгу
До утра читай!

Торгуя совестью пред бледной нищетою,
128 Не сыпь своих даров расчетливой рукою:
Щедрота полная угодна небесам.
В день грозного суда, подобно ниве тучной,
О сеятель благополучный!
132 Сторицею воздаст она твоим трудам.

Но если, пожалев трудов земных стяжанья,
Вручая нищему скупое подаянье,
Сжимаешь ты свою завистливую длань, —
136 Знай: все твои дары, подобно горсти пыльной,
Что с камня моет дождь обильный,
Исчезнут — господом отверженная дань.

И путник усталый на бога роптал:
140 Он жаждой томился и тени алкал.
В пустыне блуждая три дня и три ночи,
И зноем и пылью тягчимые очи
С тоской безнадежной водил он вокруг,
144 И кладез под пальмою видит он вдруг.

И к пальме пустынной он бег устремил,
И жадно холодной струей освежил
Горевшие тяжко язык и зеницы,
148 И лег, и заснул он близ верной ослицы —
И многие годы над ним протекли
По воле владыки небес и земли.

Настал пробужденья для путника час;
152 Встает он и слышит неведомый глас:
«Давно ли в пустыне заснул ты глубоко?»
И он отвечает: уж солнце высоко
На утреннем небе сияло вчера;
156 С утра я глубоко проспал до утра.

Но голос: «О путник, ты долее спал;
Взгляни: лег ты молод, а старцем восстал;
Уж пальма истлела, а кладез холодный
160 Иссяк и засохнул в пустыне безводной,
Давно занесенный песками степей;
И кости белеют ослицы твоей».

И горем объятый мгновенный старик,
164 Рыдая, дрожащей главою поник...
И чудо в пустыне тогда совершилось:
Минувшее в новой красе оживилось;
Вновь зыблется пальма тенистой главой;
168 Вновь кладез наполнен прохладой и мглой.

И ветхие кости ослицы встают,
И телом оделись, и рев издают;
И чувствует путник и силу, и радость;
172 В крови заиграла воскресшая младость;
Святые восторги наполнили грудь:
И с богом он дале пускается в путь.

Другие анализы стихотворений Александра Пушкина

❤ Аффтар жжот💔 КГ/АМ

твой бог оно пустыня земля небо утро глава пророк пальма

  • ВКонтакте

  • Facebook

  • Мой мир@mail.ru

  • Twitter

  • Одноклассники

  • Google+

Анализ стихотворения

Количество символов

4 932

Количество символов без пробелов

4 088

Количество слов

808

Количество уникальных слов

454

Количество значимых слов

311

Количество стоп-слов

273

Количество строк

174

Количество строф

32

Водность

61,5 %

Классическая тошнота

3,32

Академическая тошнота

5,1 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Семантическое ядро

Слово

Количество

Частота

оно

11

1,36 %

небо

7

0,87 %

земля

6

0,74 %

твой

6

0,74 %

бог

5

0,62 %

пророк

5

0,62 %

пустыня

5

0,62 %

утро

5

0,62 %

глава

4

0,50 %

пальма

4

0,50 %

путник

4

0,50 %

все

3

0,37 %

деть

3

0,37 %

кладез

3

0,37 %

клясться

3

0,37 %

коран

3

0,37 %

любить

3

0,37 %

могучий

3

0,37 %

молитва

3

0,37 %

небесный

3

0,37 %

нечестивый

3

0,37 %

ослица

3

0,37 %

пасть

3

0,37 %

света

3

0,37 %

сень

3

0,37 %

солнце

3

0,37 %

труд

3

0,37 %

бранный

2

0,25 %

брат

2

0,25 %

верный

2

0,25 %

взять

2

0,25 %

вновь

2

0,25 %

воля

2

0,25 %

восстать

2

0,25 %

вставать

2

0,25 %

глубоко

2

0,25 %

гореть

2

0,25 %

господь

2

0,25 %

давно

2

0,25 %

дар

2

0,25 %

даровать

2

0,25 %

длань

2

0,25 %

добыча

2

0,25 %

дрожать

2

0,25 %

жажда

2

0,25 %

жена

2

0,25 %

заснуть

2

0,25 %

книга

2

0,25 %

костить

2

0,25 %

лечь

2

0,25 %

лукавый

2

0,25 %

магомет

2

0,25 %

меч

2

0,25 %

молодой

2

0,25 %

мыть

2

0,25 %

над

2

0,25 %

наказую

2

0,25 %

напоить

2

0,25 %

наполнить

2

0,25 %

нива

2

0,25 %

обильный

2

0,25 %

око

2

0,25 %

подобно

2

0,25 %

порок

2

0,25 %

пред

2

0,25 %

притечь

2

0,25 %

пустынный

2

0,25 %

радость

2

0,25 %

река

2

0,25 %

светить

2

0,25 %

сиять

2

0,25 %

слабнуть

2

0,25 %

смерть

2

0,25 %

сон

2

0,25 %

также

2

0,25 %

творец

2

0,25 %

три

2

0,25 %

утренний

2

0,25 %

холодный

2

0,25 %

хранить

2

0,25 %

язык

2

0,25 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Комментарии

Klyanus chetoy i nechetoy

Aleksandr Pushkin

Podrazhania koranu

Klyanus chetoy i nechetoy,
Klyanus mechom i pravoy bitvoy,
Klyanusya utrenney zvezdoy,
Klyanus vecherneyu molitvoy:

Net, ne pokinul ya tebya.
Kogo zhe v sen uspokoyenya
Ya vvel, glavu yego lyubya,
I skryl ot zorkogo gonenya?

Ne ya l v den zhazhdy napoil
Tebya pustynnymi vodami?
Ne ya l yazyk tvoy odaril
Moguchey vlastyu nad umami?

Muzhaysya zh, preziray obman,
Stezeyu pravdy bodro sleduy,
Lyubi sirot, i moy Koran
Drozhashchey tvari propoveduy.

O, zheny chistye proroka,
Ot vsekh vy zhen otlicheny:
Strashna dlya vas i ten poroka.
Pod sladkoy senyu tishiny
Zhivite skromno: vam pristalo
Bezbrachnoy devy pokryvalo.
Khranite vernye serdtsa
Dlya neg zakonnykh i stydlivykh,
Da vzor lukavy nechestivykh
Ne uzrit vashego litsa!

A vy, o gosti Magometa,
Stekayas k vecheri yego,
Bregites suyetami sveta
Smutit proroka moyego.
V parenye dum blagochestivykh,
Ne lyubit on velerechivykh
I slov neskromnykh i pustykh:
Pochtite pir yego smirenyem,
I tselomudrennym sklonenyem
Yego nevolnits molodykh.

Smutyas, nakhmurilsya prorok,
Sleptsa poslyshav priblizhenye:
Bezhit, da ne derznet porok
Yemu yavlyat nedoumenye.

S nebesnoy knigi spisok dan
Tebe, prorok, ne dlya stroptivykh;
Spokoyno vozveshchay Koran,
Ne ponuzhdaya nechestivykh!

Pochto zh kichitsya chelovek?
Za to l, chto nag na svet yavilsya,
Chto dyshit on nedolgy vek,
Chto slab umret, kak slab rodilsya?

Za to l, chto bog i umertvit
I voskresit yego — po vole?
Chto s neba dni yego khranit
I v radostyakh i v gorkoy dole?

Za to l, chto dal yemu plody,
I khleb, i finik, i olivu,
Blagosloviv yego trudy,
I vertograd, i kholm, i nivu?

No dvazhdy angel vostrubit;
Na zemlyu grom nebesny gryanet:
I brat ot brata pobezhit,
I syn ot materi otpryanet.

I vse pred boga pritekut,
Obezobrazhennye strakhom;
I nechestivye padut,
Pokryty plamenem i prakhom.

S toboyu drevle, o vsesilny,
Moguchy sostyazatsya mnil,
Bezumnoy gordostyu obilny;
No ty, gospod, yego smiril.
Ty rek: ya miru zhizn daruyu,
Ya smertyu zemlyu nakazuyu,
Na vse podyata dlan moya.
Ya takzhe, rek on, zhizn daruyu,
I takzhe smertyu nakazuyu:
S toboyu, bozhe, raven ya.
No smolkla pokhvalba poroka
Ot slova gneva tvoyego:
Podyemlyu solntse ya s vostoka;
S zakata podymi yego!

Zemlya nedvizhna — neba svody,
Tvorets, podderzhany toboy,
Da ne padut na sush i vody
I ne podavyat nas soboy.

Zazheg ty solntse vo vselennoy,
Da svetit nebu i zemle,
Kak len, yeleyem napoyenny,
V lampadnom svetit khrustale.

Tvortsu molites; on moguchy:
On pravit vetrom; v znoyny den
Na nebo nasylayet tuchi;
Dayet zemle drevesnu sen.

On miloserd: on Magometu
Otkryl siayushchy Koran,
Da pritechem i my ko svetu,
I da padet s ochey tuman.

Ne darom vy prisnilis mne
V boyu s obritymi glavami,
S okrovavlennymi mechami,
Vo rvakh, na bashne, na stene.

Vnemlite radostnomu klichu,
O deti plamennykh pustyn!
Vedite v plen mladykh rabyn,
Delite brannuyu dobychu!

Vy pobedili: slava vam,
A malodushnym posmeyanye!
Oni na brannoye prizvanye
Ne shli, ne verya divnym snam.

Prelstyas dobychey boyevoyu,
Teper v raskayanye svoyem
Rekut: vozmite nas s soboyu;
No vy skazhite: ne vozmem.

Blazhenny padshiye v srazhenye:
Teper oni voshli v edem
I potonuli v naslazhdenyi,
Ne otravlyayemom nichem.

Vosstan, boyazlivy:
V peshchere tvoyey
Svyataya lampada
Do utra gorit.
Serdechnoy molitvoy,
Prorok, udali
Pechalnye mysli,
Lukavye sny!
Do utra molitvu
Smirenno tvori;
Nebesnuyu knigu
Do utra chitay!

Torguya sovestyu pred blednoy nishchetoyu,
Ne syp svoikh darov raschetlivoy rukoyu:
Shchedrota polnaya ugodna nebesam.
V den groznogo suda, podobno nive tuchnoy,
O seyatel blagopoluchny!
Storitseyu vozdast ona tvoim trudam.

No yesli, pozhalev trudov zemnykh styazhanya,
Vruchaya nishchemu skupoye podayanye,
Szhimayesh ty svoyu zavistlivuyu dlan, —
Znay: vse tvoi dary, podobno gorsti pylnoy,
Chto s kamnya moyet dozhd obilny,
Ischeznut — gospodom otverzhennaya dan.

I putnik ustaly na boga roptal:
On zhazhdoy tomilsya i teni alkal.
V pustyne bluzhdaya tri dnya i tri nochi,
I znoyem i pylyu tyagchimye ochi
S toskoy beznadezhnoy vodil on vokrug,
I kladez pod palmoyu vidit on vdrug.

I k palme pustynnoy on beg ustremil,
I zhadno kholodnoy struyey osvezhil
Gorevshiye tyazhko yazyk i zenitsy,
I leg, i zasnul on bliz vernoy oslitsy —
I mnogiye gody nad nim protekli
Po vole vladyki nebes i zemli.

Nastal probuzhdenya dlya putnika chas;
Vstayet on i slyshit nevedomy glas:
«Davno li v pustyne zasnul ty gluboko?»
I on otvechayet: uzh solntse vysoko
Na utrennem nebe sialo vchera;
S utra ya gluboko prospal do utra.

No golos: «O putnik, ty doleye spal;
Vzglyani: leg ty molod, a startsem vosstal;
Uzh palma istlela, a kladez kholodny
Issyak i zasokhnul v pustyne bezvodnoy,
Davno zanesenny peskami stepey;
I kosti beleyut oslitsy tvoyey».

I gorem obyaty mgnovenny starik,
Rydaya, drozhashchey glavoyu ponik...
I chudo v pustyne togda sovershilos:
Minuvsheye v novoy krase ozhivilos;
Vnov zybletsya palma tenistoy glavoy;
Vnov kladez napolnen prokhladoy i mgloy.

I vetkhiye kosti oslitsy vstayut,
I telom odelis, i rev izdayut;
I chuvstvuyet putnik i silu, i radost;
V krovi zaigrala voskresshaya mladost;
Svyatye vostorgi napolnili grud:
I s bogom on dale puskayetsya v put.

Rkzyecm xtnjq b ytxtnjq

Fktrcfylh Geirby

Gjlhf;fybz rjhfye

Rkzyecm xtnjq b ytxtnjq,
Rkzyecm vtxjv b ghfdjq ,bndjq,
Rkzyecz enhtyytq pdtpljq,
Rkzyecm dtxthyt/ vjkbndjq:

Ytn, yt gjrbyek z nt,z/
Rjuj ;t d ctym ecgjrjtymz
Z ddtk, ukfde tuj k/,z,
B crhsk jn pjhrjuj ujytymz?

Yt z km d ltym ;f;ls yfgjbk
Nt,z gecnsyysvb djlfvb?
Yt z km zpsr ndjq jlfhbk
Vjuextq dkfcnm/ yfl evfvb?

Ve;fqcz ;, ghtpbhfq j,vfy,
Cntpt/ ghfdls ,jlhj cktleq,
K/,b cbhjn, b vjq Rjhfy
Lhj;fotq ndfhb ghjgjdtleq/

J, ;tys xbcnst ghjhjrf,
Jn dct[ ds ;ty jnkbxtys:
Cnhfiyf lkz dfc b ntym gjhjrf/
Gjl ckflrjq ctym/ nbibys
;bdbnt crhjvyj: dfv ghbcnfkj
,tp,hfxyjq ltds gjrhsdfkj/
[hfybnt dthyst cthlwf
Lkz ytu pfrjyys[ b cnslkbds[,
Lf dpjh kerfdsq ytxtcnbds[
Yt ephbn dfituj kbwf!

F ds, j ujcnb Vfujvtnf,
Cntrfzcm r dtxthb tuj,
,htubntcm cetnfvb cdtnf
Cvenbnm ghjhjrf vjtuj/
D gfhtymt lev ,kfujxtcnbds[,
Yt k/,bn jy dtkthtxbds[
B ckjd ytcrhjvys[ b gecns[:
Gjxnbnt gbh tuj cvbhtymtv,
B wtkjvelhtyysv crkjytymtv
Tuj ytdjkmybw vjkjls[/

Cvenzcm, yf[vehbkcz ghjhjr,
Cktgwf gjcksifd ghb,kb;tymt:
,t;bn, lf yt lthpytn gjhjr
Tve zdkznm ytljevtymt/

C yt,tcyjq rybub cgbcjr lfy
Nt,t, ghjhjr, yt lkz cnhjgnbds[;
Cgjrjqyj djpdtofq Rjhfy,
Yt gjye;lfz ytxtcnbds[!

Gjxnj ; rbxbncz xtkjdtr?
Pf nj km, xnj yfu yf cdtn zdbkcz,
Xnj lsibn jy ytljkubq dtr,
Xnj ckf, evhtn, rfr ckf, hjlbkcz?

Pf nj km, xnj ,ju b evthndbn
B djcrhtcbn tuj — gj djkt?
Xnj c yt,f lyb tuj [hfybn
B d hfljcnz[ b d ujhmrjq ljkt?

Pf nj km, xnj lfk tve gkjls,
B [kt,, b abybr, b jkbde,
,kfujckjdbd tuj nhels,
B dthnjuhfl, b [jkv, b ybde?

Yj ldf;ls fyutk djcnhe,bn;
Yf ptvk/ uhjv yt,tcysq uhzytn:
B ,hfn jn ,hfnf gj,t;bn,
B csy jn vfnthb jnghzytn/

B dct ghtl ,juf ghbntren,
J,tpj,hf;tyyst cnhf[jv;
B ytxtcnbdst gflen,
Gjrhsns gkfvtytv b ghf[jv/

C nj,j/ lhtdkt, j dctcbkmysq,
Vjuexbq cjcnzpfnmcz vybk,
,tpevyjq ujhljcnm/ j,bkmysq;
Yj ns, ujcgjlm, tuj cvbhbk/
Ns htr: z vbhe ;bpym lfhe/,
Z cvthnm/ ptvk/ yfrfpe/,
Yf dct gjl]znf lkfym vjz/
Z nfr;t, htr jy, ;bpym lfhe/,
B nfr;t cvthnm/ yfrfpe/:
C nj,j/, ,j;t, hfdty z/
Yj cvjkrkf gj[dfkm,f gjhjrf
Jn ckjdf uytdf ndjtuj:
Gjl]tvk/ cjkywt z c djcnjrf;
C pfrfnf gjlsvb tuj!

Ptvkz ytldb;yf — yt,f cdjls,
Ndjhtw, gjllth;fys nj,jq,
Lf yt gflen yf ceim b djls
B yt gjlfdzn yfc cj,jq/

Pf;tu ns cjkywt dj dctktyyjq,
Lf cdtnbn yt,e b ptvkt,
Rfr kty, tkttv yfgjtyysq,
D kfvgflyjv cdtnbn [hecnfkt/

Ndjhwe vjkbntcm; jy vjuexbq:
Jy ghfdbn dtnhjv; d pyjqysq ltym
Yf yt,j yfcskftn nexb;
Lftn ptvkt lhtdtcye ctym/

Jy vbkjcthl: jy Vfujvtne
Jnrhsk cbz/obq Rjhfy,
Lf ghbntxtv b vs rj cdtne,
B lf gfltn c jxtq nevfy/

Yt lfhjv ds ghbcybkbcm vyt
D ,j/ c j,hbnsvb ukfdfvb,
C jrhjdfdktyysvb vtxfvb,
Dj hdf[, yf ,fiyt, yf cntyt/

Dytvkbnt hfljcnyjve rkbxe,
J ltnb gkfvtyys[ gecnsym!
Dtlbnt d gkty vkfls[ hf,sym,
Ltkbnt ,hfyye/ lj,sxe!

Ds gj,tlbkb: ckfdf dfv,
F vfkjleiysv gjcvtzymt!
Jyb yf ,hfyyjt ghbpdfymt
Yt ikb, yt dthz lbdysv cyfv/

Ghtkmcnzcm lj,sxtq ,jtdj/,
Ntgthm d hfcrfzymt cdjtv
Htren: djpmvbnt yfc c cj,j/;
Yj ds crf;bnt: yt djpmvtv/

,kf;tyys gflibt d chf;tymt:
Ntgthm jyb djikb d 'ltv
B gjnjyekb d yfckf;ltymb,
Yt jnhfdkztvjv ybxtv/

Djccnfym, ,jzpkbdsq:
D gtotht ndjtq
Cdznfz kfvgflf
Lj enhf ujhbn/
Cthltxyjq vjkbndjq,
Ghjhjr, elfkb
Gtxfkmyst vsckb,
Kerfdst cys!
Lj enhf vjkbnde
Cvbhtyyj ndjhb;
Yt,tcye/ rybue
Lj enhf xbnfq!

Njhuez cjdtcnm/ ghtl ,ktlyjq ybotnj/,
Yt csgm cdjb[ lfhjd hfcxtnkbdjq herj/:
Otlhjnf gjkyfz eujlyf yt,tcfv/
D ltym uhjpyjuj celf, gjlj,yj ybdt nexyjq,
J ctzntkm ,kfujgjkexysq!
Cnjhbwt/ djplfcn jyf ndjbv nhelfv/

Yj tckb, gj;fktd nheljd ptvys[ cnz;fymz,
Dhexfz ybotve cregjt gjlfzymt,
C;bvftim ns cdj/ pfdbcnkbde/ lkfym, —
Pyfq: dct ndjb lfhs, gjlj,yj ujhcnb gskmyjq,
Xnj c rfvyz vjtn lj;lm j,bkmysq,
Bcxtpyen — ujcgjljv jndth;tyyfz lfym/

B genybr ecnfksq yf ,juf hjgnfk:
Jy ;f;ljq njvbkcz b ntyb fkrfk/
D gecnsyt ,ke;lfz nhb lyz b nhb yjxb,
B pyjtv b gskm/ nzuxbvst jxb
C njcrjq ,tpyflt;yjq djlbk jy djrheu,
B rkfltp gjl gfkmvj/ dblbn jy dlheu/

B r gfkmvt gecnsyyjq jy ,tu ecnhtvbk,
B ;flyj [jkjlyjq cnhetq jcdt;bk
Ujhtdibt nz;rj zpsr b ptybws,
B ktu, b pfcyek jy ,kbp dthyjq jckbws —
B vyjubt ujls yfl ybv ghjntrkb
Gj djkt dkflsrb yt,tc b ptvkb/

Yfcnfk ghj,e;ltymz lkz genybrf xfc;
Dcnftn jy b cksibn ytdtljvsq ukfc:
«Lfdyj kb d gecnsyt pfcyek ns uke,jrj?»
B jy jndtxftn: e; cjkywt dscjrj
Yf enhtyytv yt,t cbzkj dxthf;
C enhf z uke,jrj ghjcgfk lj enhf/

Yj ujkjc: «J genybr, ns ljktt cgfk;
Dpukzyb: ktu ns vjkjl, f cnfhwtv djccnfk;
E; gfkmvf bcnktkf, f rkfltp [jkjlysq
Bcczr b pfcj[yek d gecnsyt ,tpdjlyjq,
Lfdyj pfytctyysq gtcrfvb cntgtq;
B rjcnb ,tkt/n jckbws ndjtq»/

B ujhtv j,]znsq vuyjdtyysq cnfhbr,
Hslfz, lhj;fotq ukfdj/ gjybr///
B xelj d gecnsyt njulf cjdthibkjcm:
Vbyeditt d yjdjq rhfct j;bdbkjcm;
Dyjdm ps,ktncz gfkmvf ntybcnjq ukfdjq;
Dyjdm rkfltp yfgjkyty ghj[kfljq b vukjq/

B dtn[bt rjcnb jckbws dcnf/n,
B ntkjv jltkbcm, b htd bplf/n;
B xedcndetn genybr b cbke, b hfljcnm;
D rhjdb pfbuhfkf djcrhtcifz vkfljcnm;
Cdznst djcnjhub yfgjkybkb uhelm:
B c ,jujv jy lfkt gecrftncz d genm/