Евгений БаратынскийИ вот сентябрь! Замедля свой восход (Осень)

Евгений Баратынский [baratynsky]

И вот сентябрь! Замедля свой восход,
Сияньем хладным солнце блещет,
И луч его в зерцале зыбком вод
4 Неверным золотом трепещет.
Седая мгла виется вкруг холмов;
Росой затоплены равнины;
Желтеет сень кудрявая дубов,
8 И красен круглый лист осины;
Умолкли птиц живые голоса,
Безмолвен лес, беззвучны небеса!

И вот сентябрь! И вечер года к нам
12 Подходит. На поля и горы
Уже мороз бросает по утрам
Свои сребристые узоры.
Пробудится ненастливый Эол,
16 Пред ним помчится прах летучий;
Качаяся, завоет роща, дол
Покроет лист ее падучий,
И набегут на небо облака,
20 И, потемнев, запенится река.

Прощай, прощай, сияние небес!
Прощай, прощай, краса природы!
Волшебного шептанья полный лес,
24 Златочешуйчатые воды!
Веселый сон минутных летних нег!
Вот эхо в рощах обнаженных
Секирою тревожит дровосек,
28 И скоро, снегом убеленных,
Своих дубров и холмов зимний вид
Застылый ток туманно отразит.

А между тем досужий селянин
32 Плод годовых трудов сбирает;
Сметав в стога скошенный злак долин,
С серпом он в поле поспешает.
Гуляет серп. На сжатых бороздах
36 Снопы стоят в копнах блестящих
Иль тянутся вдоль жнивы, на возах,
Под тяжкой ношею скрыпящих,
И хлебных скирд золотоверхий град
40 Подъемлется кругом крестьянских хат.

Дни сельского, святого торжества!
Овины весело дымятся,
И цеп стучит, и с шумом жернова
44 Ожившей мельницы крутятся.
Иди, зима! На строги дни себе
Припас оратай много блага:
Отрадное тепло в его избе,
48 Хлеб-соль и пенистая брага;
С семьей своей вкусит он без забот
Своих трудов благословенный плод!

А ты, когда вступаешь в осень дней,
52 Оратай жизненного поля,
И пред тобой во благостыне всей
Является земная доля;
Когда тебе житейские бразды,
56 Труд бытия вознаграждая,
Готовятся подать свои плоды.
И спеет жатва дорогая,
И в зернах дум ее сбираешь ты,
60 Судеб людских достигнув полноты, —

Ты так же ли, как земледел, богат?
И ты, как он, с надеждой сеял;
И ты, как он, о дальнем дне наград
64 Сны позлащенные лелеял...
Любуйся же, гордись восставшим им!
Считай свои приобретенья!..
Увы! к мечтам, страстям, трудам мирским
68 Тобой скопленные презренья,
Язвительный, неотразимый стыд
Души твоей обманов и обид!

Твой день взошел, и для тебя ясна
72 Вся дерзость юных легковерии;
Испытана тобою глубина
Людских безумств и лицемерии.
Ты, некогда всех увлечений друг,
76 Сочувствии пламенный искатель,
Блистательных туманов царь-и вдруг
Бесплодных дебрей созерцатель,
Один с тоской, которой смертный стон
80 Едва твоей гордыней задушен.

Но если бы негодованья крик,
Но если б вопль тоски великой
Из глубины сердечныя возник,
84 Вполне торжественной и дикой, —
Костями бы среди твоих забав
Содроглась ветреная младость,
Играющий младенец, зарыдав,
88 Игрушку б выронил, и радость
Покинула б чело его навек,
И заживо б в нем умер человек!

Зови ж теперь на праздник честный мир!
92 Спеши, хозяин тороватый!
Проси, сажай гостей своих за пир
Затейливый, замысловатый!
Что лакомству пророчит он утех!
96 Каким разнообразьем брашен
Блистает он!.. Но вкус один во всех
И, как могила, людям страшен;
Садись один и тризну соверши
100 По радостям земным своей души!

Какое же потом в груди твоей
Ни водворится озаренье,
Чем дум и чувств ни разрешится в ней
104 Последнее вихревращенье —
Пусть в торжестве насмешливом своем
Ум бесполезный сердца трепет
Угомонит и тщетных жалоб в нем
108 Удушит запоздалый лепет,
И примешь ты, как лучший жизни клад
Дар опыта, мертвящий душу хлад.

Иль, отряхнув видения земли
112 Порывом скорби животворной,
Ее предел завидя издали,
Цветущий брег за мглою черной,
Возмездий край, благовестящим снам
116 Доверясь чувством обновленным,
И бытия мятежным голосам,
В великом гимне примиренным,
Внимающий, как арфам, коих строй
120 Превыспренний не понят был тобой, —

Пред промыслом оправданным ты ниц
Падешь с признательным смиреньем,
С надеждою, не видящей границ,
124 И утоленным разуменьем, —
Знай, внутренней своей вовеки ты
Не передашь земному звуку
И легких чад житейской суеты
128 Не посвятишь в свою науку;
Знай, горняя иль дольная, она
Нам на земле не для земли дана.

Вот буйственно несется ураган,
132 И лес подъемлет говор шумный,
И пенится, и ходит океан,
И в берег бьет волной безумной;
Так иногда толпы ленивый ум
136 Из усыпления выводит
Глас, пошлый глас, вещатель общих дум,
И звучный отзыв в ней находит,
Но не найдет отзыва тот глагол,
140 Что страстное земное перешел.

Пускай, приняв неправильный полет
И вспять стези не обретая,
Звезда небес в бездонность утечет;
144 Пусть заменит ее другая;
Не явствует земле ущерб одной,
Не поражает ухо мира
Падения ее далекий вой,
148 Равно как в высотах эфира
Ее сестры новорожденный свет
И небесам восторженный привет!

Зима идет, и тощая земля
152 В широких лысинах бессилья,
И радостно блиставшие поля
Златыми класами обилья,
Со смертью жизнь, богатство с нищетой —
156 Все образы годины бывшей
Сравняются под снежной пеленой,
Однообразно их покрывшей, —
Перед тобой таков отныне свет,
160 Но в нем тебе грядущей жатвы нет!

Другие анализы стихотворений Евгения Баратынского

❤ Аффтар жжот💔 КГ/АМ

твой оно один земля небо земной полоть блистать прощать труд

  • ВКонтакте

  • Facebook

  • Мой мир@mail.ru

  • Twitter

  • Одноклассники

  • Google+

Анализ стихотворения

Количество символов

4 803

Количество символов без пробелов

4 042

Количество слов

739

Количество уникальных слов

497

Количество значимых слов

313

Количество стоп-слов

220

Количество строк

160

Количество строф

16

Водность

57,6 %

Классическая тошнота

2,45

Академическая тошнота

3,8 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Семантическое ядро

Слово

Количество

Частота

оно

6

0,81 %

земля

5

0,68 %

небо

5

0,68 %

твой

5

0,68 %

земной

4

0,54 %

один

4

0,54 %

полоть

4

0,54 %

прощать

4

0,54 %

труд

4

0,54 %

блистать

3

0,41 %

дума

3

0,41 %

душа

3

0,41 %

иль

3

0,41 %

леса

3

0,41 %

плод

3

0,41 %

пред

3

0,41 %

сон

3

0,41 %

бытие

2

0,27 %

великий

2

0,27 %

глас

2

0,27 %

глубина

2

0,27 %

голос

2

0,27 %

жатва

2

0,27 %

житейский

2

0,27 %

зима

2

0,27 %

знать

2

0,27 %

иза

2

0,27 %

лист

2

0,27 %

людской

2

0,27 %

мгла

2

0,27 %

надежда

2

0,27 %

оратай

2

0,27 %

отзыв

2

0,27 %

покрыть

2

0,27 %

принять

2

0,27 %

пусть

2

0,27 %

радость

2

0,27 %

роща

2

0,27 %

сбирать

2

0,27 %

света

2

0,27 %

сентябрь

2

0,27 %

серп

2

0,27 %

сияние

2

0,27 %

торжество

2

0,27 %

тоска

2

0,27 %

холм

2

0,27 %

чувство

2

0,27 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Комментарии

I vot sentyabr! Zamedlya svoy voskhod

Yevgeny Baratynsky

Osen

I vot sentyabr! Zamedlya svoy voskhod,
Sianyem khladnym solntse bleshchet,
I luch yego v zertsale zybkom vod
Nevernym zolotom trepeshchet.
Sedaya mgla viyetsya vkrug kholmov;
Rosoy zatopleny ravniny;
Zhelteyet sen kudryavaya dubov,
I krasen krugly list osiny;
Umolkli ptits zhivye golosa,
Bezmolven les, bezzvuchny nebesa!

I vot sentyabr! I vecher goda k nam
Podkhodit. Na polya i gory
Uzhe moroz brosayet po utram
Svoi srebristye uzory.
Probuditsya nenastlivy Eol,
Pred nim pomchitsya prakh letuchy;
Kachayasya, zavoyet roshcha, dol
Pokroyet list yee paduchy,
I nabegut na nebo oblaka,
I, potemnev, zapenitsya reka.

Proshchay, proshchay, sianiye nebes!
Proshchay, proshchay, krasa prirody!
Volshebnogo sheptanya polny les,
Zlatocheshuychatye vody!
Vesely son minutnykh letnikh neg!
Vot ekho v roshchakh obnazhennykh
Sekiroyu trevozhit drovosek,
I skoro, snegom ubelennykh,
Svoikh dubrov i kholmov zimny vid
Zastyly tok tumanno otrazit.

A mezhdu tem dosuzhy selyanin
Plod godovykh trudov sbirayet;
Smetav v stoga skoshenny zlak dolin,
S serpom on v pole pospeshayet.
Gulyayet serp. Na szhatykh borozdakh
Snopy stoyat v kopnakh blestyashchikh
Il tyanutsya vdol zhnivy, na vozakh,
Pod tyazhkoy nosheyu skrypyashchikh,
I khlebnykh skird zolotoverkhy grad
Podyemletsya krugom krestyanskikh khat.

Dni selskogo, svyatogo torzhestva!
Oviny veselo dymyatsya,
I tsep stuchit, i s shumom zhernova
Ozhivshey melnitsy krutyatsya.
Idi, zima! Na strogi dni sebe
Pripas oratay mnogo blaga:
Otradnoye teplo v yego izbe,
Khleb-sol i penistaya braga;
S semyey svoyey vkusit on bez zabot
Svoikh trudov blagoslovenny plod!

A ty, kogda vstupayesh v osen dney,
Oratay zhiznennogo polya,
I pred toboy vo blagostyne vsey
Yavlyayetsya zemnaya dolya;
Kogda tebe zhiteyskiye brazdy,
Trud bytia voznagrazhdaya,
Gotovyatsya podat svoi plody.
I speyet zhatva dorogaya,
I v zernakh dum yee sbirayesh ty,
Sudeb lyudskikh dostignuv polnoty, —

Ty tak zhe li, kak zemledel, bogat?
I ty, kak on, s nadezhdoy seyal;
I ty, kak on, o dalnem dne nagrad
Sny pozlashchennye leleyal...
Lyubuysya zhe, gordis vosstavshim im!
Schitay svoi priobretenya!..
Uvy! k mechtam, strastyam, trudam mirskim
Toboy skoplennye prezrenya,
Yazvitelny, neotrazimy styd
Dushi tvoyey obmanov i obid!

Tvoy den vzoshel, i dlya tebya yasna
Vsya derzost yunykh legkoverii;
Ispytana toboyu glubina
Lyudskikh bezumstv i litsemerii.
Ty, nekogda vsekh uvlecheny drug,
Sochuvstvii plamenny iskatel,
Blistatelnykh tumanov tsar-i vdrug
Besplodnykh debrey sozertsatel,
Odin s toskoy, kotoroy smertny ston
Yedva tvoyey gordyney zadushen.

No yesli by negodovanya krik,
No yesli b vopl toski velikoy
Iz glubiny serdechnyya voznik,
Vpolne torzhestvennoy i dikoy, —
Kostyami by sredi tvoikh zabav
Sodroglas vetrenaya mladost,
Igrayushchy mladenets, zarydav,
Igrushku b vyronil, i radost
Pokinula b chelo yego navek,
I zazhivo b v nem umer chelovek!

Zovi zh teper na prazdnik chestny mir!
Speshi, khozyain torovaty!
Prosi, sazhay gostey svoikh za pir
Zateylivy, zamyslovaty!
Chto lakomstvu prorochit on utekh!
Kakim raznoobrazyem brashen
Blistayet on!.. No vkus odin vo vsekh
I, kak mogila, lyudyam strashen;
Sadis odin i triznu sovershi
Po radostyam zemnym svoyey dushi!

Kakoye zhe potom v grudi tvoyey
Ni vodvoritsya ozarenye,
Chem dum i chuvstv ni razreshitsya v ney
Posledneye vikhrevrashchenye —
Pust v torzhestve nasmeshlivom svoyem
Um bespolezny serdtsa trepet
Ugomonit i tshchetnykh zhalob v nem
Udushit zapozdaly lepet,
I primesh ty, kak luchshy zhizni klad
Dar opyta, mertvyashchy dushu khlad.

Il, otryakhnuv videnia zemli
Poryvom skorbi zhivotvornoy,
Yee predel zavidya izdali,
Tsvetushchy breg za mgloyu chernoy,
Vozmezdy kray, blagovestyashchim snam
Doveryas chuvstvom obnovlennym,
I bytia myatezhnym golosam,
V velikom gimne primirennym,
Vnimayushchy, kak arfam, koikh stroy
Prevysprenny ne ponyat byl toboy, —

Pred promyslom opravdannym ty nits
Padesh s priznatelnym smirenyem,
S nadezhdoyu, ne vidyashchey granits,
I utolennym razumenyem, —
Znay, vnutrenney svoyey voveki ty
Ne peredash zemnomu zvuku
I legkikh chad zhiteyskoy suyety
Ne posvyatish v svoyu nauku;
Znay, gornyaya il dolnaya, ona
Nam na zemle ne dlya zemli dana.

Vot buystvenno nesetsya uragan,
I les podyemlet govor shumny,
I penitsya, i khodit okean,
I v bereg byet volnoy bezumnoy;
Tak inogda tolpy lenivy um
Iz usyplenia vyvodit
Glas, poshly glas, veshchatel obshchikh dum,
I zvuchny otzyv v ney nakhodit,
No ne naydet otzyva tot glagol,
Chto strastnoye zemnoye pereshel.

Puskay, prinyav nepravilny polet
I vspyat stezi ne obretaya,
Zvezda nebes v bezdonnost utechet;
Pust zamenit yee drugaya;
Ne yavstvuyet zemle ushcherb odnoy,
Ne porazhayet ukho mira
Padenia yee daleky voy,
Ravno kak v vysotakh efira
Yee sestry novorozhdenny svet
I nebesam vostorzhenny privet!

Zima idet, i toshchaya zemlya
V shirokikh lysinakh bessilya,
I radostno blistavshiye polya
Zlatymi klasami obilya,
So smertyu zhizn, bogatstvo s nishchetoy —
Vse obrazy godiny byvshey
Sravnyayutsya pod snezhnoy pelenoy,
Odnoobrazno ikh pokryvshey, —
Pered toboy takov otnyne svet,
No v nem tebe gryadushchey zhatvy net!

B djn ctynz,hm! Pfvtlkz cdjq djc[jl

Tdutybq ,fhfnsycrbq

Jctym

B djn ctynz,hm! Pfvtlkz cdjq djc[jl,
Cbzymtv [kflysv cjkywt ,ktotn,
B kex tuj d pthwfkt ps,rjv djl
Ytdthysv pjkjnjv nhtgtotn/
Ctlfz vukf dbtncz drheu [jkvjd;
Hjcjq pfnjgktys hfdybys;
;tknttn ctym relhzdfz le,jd,
B rhfcty rheuksq kbcn jcbys;
Evjkrkb gnbw ;bdst ujkjcf,
,tpvjkdty ktc, ,tppdexys yt,tcf!

B djn ctynz,hm! B dtxth ujlf r yfv
Gjl[jlbn/ Yf gjkz b ujhs
E;t vjhjp ,hjcftn gj enhfv
Cdjb cht,hbcnst epjhs/
Ghj,elbncz ytyfcnkbdsq 'jk,
Ghtl ybv gjvxbncz ghf[ ktnexbq;
Rfxfzcz, pfdjtn hjof, ljk
Gjrhjtn kbcn tt gflexbq,
B yf,tuen yf yt,j j,kfrf,
B, gjntvytd, pfgtybncz htrf/

Ghjofq, ghjofq, cbzybt yt,tc!
Ghjofq, ghjofq, rhfcf ghbhjls!
Djkit,yjuj itgnfymz gjkysq ktc,
Pkfnjxtieqxfnst djls!
Dtctksq cjy vbyenys[ ktnyb[ ytu!
Djn '[j d hjof[ j,yf;tyys[
Ctrbhj/ nhtdj;bn lhjdjctr,
B crjhj, cytujv e,tktyys[,
Cdjb[ le,hjd b [jkvjd pbvybq dbl
Pfcnsksq njr nevfyyj jnhfpbn/

F vt;le ntv ljce;bq ctkzyby
Gkjl ujljds[ nheljd c,bhftn;
Cvtnfd d cnjuf crjityysq pkfr ljkby,
C cthgjv jy d gjkt gjcgtiftn/
Uekztn cthg/ Yf c;fns[ ,jhjplf[
Cyjgs cnjzn d rjgyf[ ,ktcnzob[
Bkm nzyencz dljkm ;ybds, yf djpf[,
Gjl nz;rjq yjit/ crhsgzob[,
B [kt,ys[ crbhl pjkjnjdth[bq uhfl
Gjl]tvktncz rheujv rhtcnmzycrb[ [fn/

Lyb ctkmcrjuj, cdznjuj njh;tcndf!
Jdbys dtctkj lsvzncz,
B wtg cnexbn, b c ievjv ;thyjdf
J;bditq vtkmybws rhenzncz/
Blb, pbvf! Yf cnhjub lyb ct,t
Ghbgfc jhfnfq vyjuj ,kfuf:
Jnhflyjt ntgkj d tuj bp,t,
[kt,-cjkm b gtybcnfz ,hfuf;
C ctvmtq cdjtq drecbn jy ,tp pf,jn
Cdjb[ nheljd ,kfujckjdtyysq gkjl!

F ns, rjulf dcnegftim d jctym lytq,
Jhfnfq ;bpytyyjuj gjkz,
B ghtl nj,jq dj ,kfujcnsyt dctq
Zdkztncz ptvyfz ljkz;
Rjulf nt,t ;bntqcrbt ,hfpls,
Nhel ,snbz djpyfuhf;lfz,
Ujnjdzncz gjlfnm cdjb gkjls/
B cgttn ;fndf ljhjufz,
B d pthyf[ lev tt c,bhftim ns,
Celt, k/lcrb[ ljcnbuyed gjkyjns, —

Ns nfr ;t kb, rfr ptvktltk, ,jufn?
B ns, rfr jy, c yflt;ljq ctzk;
B ns, rfr jy, j lfkmytv lyt yfuhfl
Cys gjpkfotyyst ktktzk///
K/,eqcz ;t, ujhlbcm djccnfdibv bv!
Cxbnfq cdjb ghbj,htntymz!//
Eds! r vtxnfv, cnhfcnzv, nhelfv vbhcrbv
Nj,jq crjgktyyst ghtphtymz,
Zpdbntkmysq, ytjnhfpbvsq cnsl
Leib ndjtq j,vfyjd b j,bl!

Ndjq ltym dpjitk, b lkz nt,z zcyf
Dcz lthpjcnm /ys[ kturjdthbb;
Bcgsnfyf nj,j/ uke,byf
K/lcrb[ ,tpevcnd b kbwtvthbb/
Ns, ytrjulf dct[ edktxtybq lheu,
Cjxedcndbb gkfvtyysq bcrfntkm,
,kbcnfntkmys[ nevfyjd wfhm-b dlheu
,tcgkjlys[ lt,htq cjpthwfntkm,
Jlby c njcrjq, rjnjhjq cvthnysq cnjy
Tldf ndjtq ujhlsytq pfleity/

Yj tckb ,s ytujljdfymz rhbr,
Yj tckb , djgkm njcrb dtkbrjq
Bp uke,bys cthltxysz djpybr,
Dgjkyt njh;tcndtyyjq b lbrjq, —
Rjcnzvb ,s chtlb ndjb[ pf,fd
Cjlhjukfcm dtnhtyfz vkfljcnm,
Buhf/obq vkfltytw, pfhslfd,
Buheire , dshjybk, b hfljcnm
Gjrbyekf , xtkj tuj yfdtr,
B pf;bdj , d ytv evth xtkjdtr!

Pjdb ; ntgthm yf ghfplybr xtcnysq vbh!
Cgtib, [jpzby njhjdfnsq!
Ghjcb, cf;fq ujcntq cdjb[ pf gbh
Pfntqkbdsq, pfvsckjdfnsq!
Xnj kfrjvcnde ghjhjxbn jy ent[!
Rfrbv hfpyjj,hfpmtv ,hfity
,kbcnftn jy!// Yj drec jlby dj dct[
B, rfr vjubkf, k/lzv cnhfity;
Cflbcm jlby b nhbpye cjdthib
Gj hfljcnzv ptvysv cdjtq leib!

Rfrjt ;t gjnjv d uhelb ndjtq
Yb djldjhbncz jpfhtymt,
Xtv lev b xedcnd yb hfphtibncz d ytq
Gjcktlytt db[htdhfotymt —
Gecnm d njh;tcndt yfcvtikbdjv cdjtv
Ev ,tcgjktpysq cthlwf nhtgtn
Eujvjybn b notnys[ ;fkj, d ytv
Eleibn pfgjplfksq ktgtn,
B ghbvtim ns, rfr kexibq ;bpyb rkfl
Lfh jgsnf, vthndzobq leie [kfl/

Bkm, jnhz[yed dbltybz ptvkb
Gjhsdjv crjh,b ;bdjndjhyjq,
Tt ghtltk pfdblz bplfkb,
Wdtneobq ,htu pf vukj/ xthyjq,
Djpvtplbq rhfq, ,kfujdtcnzobv cyfv
Ljdthzcm xedcndjv j,yjdktyysv,
B ,snbz vznt;ysv ujkjcfv,
D dtkbrjv ubvyt ghbvbhtyysv,
Dybvf/obq, rfr fhafv, rjb[ cnhjq
Ghtdscghtyybq yt gjyzn ,sk nj,jq, —

Ghtl ghjvsckjv jghfdlfyysv ns ybw
Gfltim c ghbpyfntkmysv cvbhtymtv,
C yflt;lj/, yt dblzotq uhfybw,
B enjktyysv hfpevtymtv, —
Pyfq, dyenhtyytq cdjtq djdtrb ns
Yt gthtlfim ptvyjve pdere
B kturb[ xfl ;bntqcrjq cetns
Yt gjcdznbim d cdj/ yfere;
Pyfq, ujhyzz bkm ljkmyfz, jyf
Yfv yf ptvkt yt lkz ptvkb lfyf/

Djn ,eqcndtyyj ytctncz ehfufy,
B ktc gjl]tvktn ujdjh ievysq,
B gtybncz, b [jlbn jrtfy,
B d ,thtu ,mtn djkyjq ,tpevyjq;
Nfr byjulf njkgs ktybdsq ev
Bp ecsgktybz dsdjlbn
Ukfc, gjiksq ukfc, dtofntkm j,ob[ lev,
B pdexysq jnpsd d ytq yf[jlbn,
Yj yt yfqltn jnpsdf njn ukfujk,
Xnj cnhfcnyjt ptvyjt gthtitk/

Gecrfq, ghbyzd ytghfdbkmysq gjktn
B dcgznm cntpb yt j,htnfz,
Pdtplf yt,tc d ,tpljyyjcnm entxtn;
Gecnm pfvtybn tt lheufz;
Yt zdcndetn ptvkt eoth, jlyjq,
Yt gjhf;ftn e[j vbhf
Gfltybz tt lfktrbq djq,
Hfdyj rfr d dscjnf[ 'abhf
Tt ctcnhs yjdjhj;ltyysq cdtn
B yt,tcfv djcnjh;tyysq ghbdtn!

Pbvf bltn, b njofz ptvkz
D ibhjrb[ kscbyf[ ,tccbkmz,
B hfljcnyj ,kbcnfdibt gjkz
Pkfnsvb rkfcfvb j,bkmz,
Cj cvthnm/ ;bpym, ,jufncndj c ybotnjq —
Dct j,hfps ujlbys ,sditq
Chfdyz/ncz gjl cyt;yjq gtktyjq,
Jlyjj,hfpyj b[ gjrhsditq, —
Gthtl nj,jq nfrjd jnysyt cdtn,
Yj d ytv nt,t uhzleotq ;fnds ytn!