Осип МандельштамГлядим на лес и говорим (Нашедший подкову)

Осип Мандельштам [mandelshtam]

Глядим на лес и говорим:
— Вот лес корабельный, мачтовый,
Розовые сосны,
4 До самой верхушки свободные от мохнатой ноши,
Им бы поскрипывать в бурю,
Одинокими пиниями,
В разъяренном безлесном воздухе.
8 Под соленою пятою ветра устоит отвес, пригнанный к пляшущей палубе,
И мореплаватель,
В необузданной жажде пространства,
Влача через влажные рытвины хрупкий прибор геометра,
12 Сличит с притяженьем земного лона
Шероховатую поверхность морей.

А вдыхая запах
Смолистых слез, проступивших сквозь обшивку корабля,
16 Любуясь на доски,
Заклепанные, слаженные в переборки
Не вифлеемским мирным плотником, а другим —
Отцом путешествий, другом морехода, —
20 Говорим:
И они стояли на земле,
Неудобной, как хребет осла,
Забывая верхушками о корнях
24 На знаменитом горном кряже,
И шумели под пресным ливнем,
Безуспешно предлагая небу выменять на щепотку соли
Свой благородный груз.

28 С чего начать?
Все трещит и качается.
Воздух дрожит от сравнений.
Ни одно слово не лучше другого,
32 Земля гудит метафорой,
И легкие двуколки
В броской упряжи густых от натуги птичьих стай
Разрываются на части,
36 Соперничая с храпящими любимцами ристалищ.

Трижды блажен, кто введет в песнь имя;
Украшенная названьем песнь
Дольше живет среди других —
40 Она отмечена среди подруг повязкой на лбу,
Исцеляющей от беспамятства, слишком сильного одуряющего запаха,
Будь то близость мужчины,
Или запах шерсти сильного зверя,
44 Или просто дух чобра, растертого между ладоней.

Воздух бывает темным, как вода, и все живое в нем плавает, как рыба,
Плавниками расталкивая сферу,
Плотную, упругую, чуть нагретую, —
48 Хрусталь, в котором движутся колеса и шарахаются лошади,
Влажный чернозем Нееры, каждую ночь распаханный заново
Вилами, трезубцами, мотыгами, плугами.
Воздух замешен так же густо, как земля:
52 Из него нельзя выйти, в него трудно войти.

Шорох пробегает по деревьям зеленой лаптой,
Дети играют в бабки позвонками умерших животных.
Хрупкое летоисчисление нашей эры подходит к концу.

56 Спасибо за то, что было:
Я сам ошибся, я сбился, запутался в счете.
Эра звенела, как шар золотой,
Полая, литая, никем не поддерживаемая,
60 На всякое прикосновение отвечала «да» и «нет».
Так ребенок отвечает;
«Я дам тебе яблоко» — или: «Я не дам тебе яблоко».
И лицо его — точный слепок с голоса, который произносит эти слова.

64 Звук еще звенит, хотя причина звука исчезла.
Конь лежит в пыли и храпит в мыле,
Но крутой поворот его шеи
Еще сохраняет воспоминание о беге с разбросанными ногами —
68 Когда их было не четыре,
А по числу камней дороги,
Обновляемых в четыре смены,
По числу отталкиваний от земли пышущего жаром иноходца.
72 Так
Нашедший подкову
Сдувает с нее пыль
И растирает ее шерстью, пока она не заблестит.
76 Тогда
Он вешает ее на пороге,
Чтобы она отдохнула,
И больше уж ей не придется высекать искры из кремня.
80 Человеческие губы, которым больше нечего сказать,
Сохраняют форму последнего сказанного слова,
И в руке остается ощущение тяжести,
Хотя кувшин наполовину расплескался, пока его несли домой.

84 То, что я сейчас говорю, говорю не я,
А вырыто из земли, подобно зернам окаменелой пшеницы.
Одни
на монетах изображают льва,
88 Другие —
голову.
Разнообразные медные, золотые и бронзовые лепешки
С одинаковой почестью лежат в земле,
92 Век, пробуя их перегрызть, оттиснул на них свои зубы.
Время срезает меня, как монету,
И мне уж не хватает меня самого.

Другие анализы стихотворений Осипа Мандельштама

❤ Аффтар жжот💔 КГ/АМ

все оно иза воздух запах дама земля густой влажный верхушка

  • ВКонтакте

  • Facebook

  • Мой мир@mail.ru

  • Twitter

  • Одноклассники

  • Google+

Анализ стихотворения

Количество символов

3 290

Количество символов без пробелов

2 778

Количество слов

495

Количество уникальных слов

336

Количество значимых слов

162

Количество стоп-слов

173

Количество строк

94

Количество строф

9

Водность

67,3 %

Классическая тошнота

2,45

Академическая тошнота

4,6 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Семантическое ядро

Слово

Количество

Частота

земля

6

1,21 %

оно

6

1,21 %

воздух

4

0,81 %

запах

3

0,61 %

иза

3

0,61 %

верхушка

2

0,40 %

влажный

2

0,40 %

все

2

0,40 %

густой

2

0,40 %

дама

2

0,40 %

звенеть

2

0,40 %

звук

2

0,40 %

золотой

2

0,40 %

имя

2

0,40 %

лежать

2

0,40 %

леса

2

0,40 %

много

2

0,40 %

монета

2

0,40 %

один

2

0,40 %

отвечать

2

0,40 %

песнь

2

0,40 %

пока

2

0,40 %

пыль

2

0,40 %

ребенок

2

0,40 %

сильный

2

0,40 %

сохранять

2

0,40 %

среди

2

0,40 %

храпеть

2

0,40 %

хрупкий

2

0,40 %

четыре

2

0,40 %

число

2

0,40 %

шерсть

2

0,40 %

эра

2

0,40 %

яблоко

2

0,40 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Комментарии

Glyadim na les i govorim

Osip Mandelshtam

Nashedshy podkovu

Glyadim na les i govorim:
— Vot les korabelny, machtovy,
Rozovye sosny,
Do samoy verkhushki svobodnye ot mokhnatoy noshi,
Im by poskripyvat v buryu,
Odinokimi piniami,
V razyarennom bezlesnom vozdukhe.
Pod solenoyu pyatoyu vetra ustoit otves, prignanny k plyashushchey palube,
I moreplavatel,
V neobuzdannoy zhazhde prostranstva,
Vlacha cherez vlazhnye rytviny khrupky pribor geometra,
Slichit s prityazhenyem zemnogo lona
Sherokhovatuyu poverkhnost morey.

A vdykhaya zapakh
Smolistykh slez, prostupivshikh skvoz obshivku korablya,
Lyubuyas na doski,
Zaklepannye, slazhennye v pereborki
Ne vifleyemskim mirnym plotnikom, a drugim —
Ottsom puteshestvy, drugom morekhoda, —
Govorim:
I oni stoyali na zemle,
Neudobnoy, kak khrebet osla,
Zabyvaya verkhushkami o kornyakh
Na znamenitom gornom kryazhe,
I shumeli pod presnym livnem,
Bezuspeshno predlagaya nebu vymenyat na shchepotku soli
Svoy blagorodny gruz.

S chego nachat?
Vse treshchit i kachayetsya.
Vozdukh drozhit ot sravneny.
Ni odno slovo ne luchshe drugogo,
Zemlya gudit metaforoy,
I legkiye dvukolki
V broskoy upryazhi gustykh ot natugi ptichyikh stay
Razryvayutsya na chasti,
Sopernichaya s khrapyashchimi lyubimtsami ristalishch.

Trizhdy blazhen, kto vvedet v pesn imya;
Ukrashennaya nazvanyem pesn
Dolshe zhivet sredi drugikh —
Ona otmechena sredi podrug povyazkoy na lbu,
Istselyayushchey ot bespamyatstva, slishkom silnogo oduryayushchego zapakha,
Bud to blizost muzhchiny,
Ili zapakh shersti silnogo zverya,
Ili prosto dukh chobra, rastertogo mezhdu ladoney.

Vozdukh byvayet temnym, kak voda, i vse zhivoye v nem plavayet, kak ryba,
Plavnikami rastalkivaya sferu,
Plotnuyu, upruguyu, chut nagretuyu, —
Khrustal, v kotorom dvizhutsya kolesa i sharakhayutsya loshadi,
Vlazhny chernozem Neyery, kazhduyu noch raspakhanny zanovo
Vilami, trezubtsami, motygami, plugami.
Vozdukh zameshen tak zhe gusto, kak zemlya:
Iz nego nelzya vyti, v nego trudno voyti.

Shorokh probegayet po derevyam zelenoy laptoy,
Deti igrayut v babki pozvonkami umershikh zhivotnykh.
Khrupkoye letoischisleniye nashey ery podkhodit k kontsu.

Spasibo za to, chto bylo:
Ya sam oshibsya, ya sbilsya, zaputalsya v schete.
Era zvenela, kak shar zolotoy,
Polaya, litaya, nikem ne podderzhivayemaya,
Na vsyakoye prikosnoveniye otvechala «da» i «net».
Tak rebenok otvechayet;
«Ya dam tebe yabloko» — ili: «Ya ne dam tebe yabloko».
I litso yego — tochny slepok s golosa, kotory proiznosit eti slova.

Zvuk yeshche zvenit, khotya prichina zvuka ischezla.
Kon lezhit v pyli i khrapit v myle,
No krutoy povorot yego shei
Yeshche sokhranyayet vospominaniye o bege s razbrosannymi nogami —
Kogda ikh bylo ne chetyre,
A po chislu kamney dorogi,
Obnovlyayemykh v chetyre smeny,
Po chislu ottalkivany ot zemli pyshushchego zharom inokhodtsa.
Tak
Nashedshy podkovu
Sduvayet s neye pyl
I rastirayet yee sherstyu, poka ona ne zablestit.
Togda
On veshayet yee na poroge,
Chtoby ona otdokhnula,
I bolshe uzh yey ne pridetsya vysekat iskry iz kremnya.
Chelovecheskiye guby, kotorym bolshe nechego skazat,
Sokhranyayut formu poslednego skazannogo slova,
I v ruke ostayetsya oshchushcheniye tyazhesti,
Khotya kuvshin napolovinu raspleskalsya, poka yego nesli domoy.

To, chto ya seychas govoryu, govoryu ne ya,
A vyryto iz zemli, podobno zernam okameneloy pshenitsy.
Odni
na monetakh izobrazhayut lva,
Drugiye —
golovu.
Raznoobraznye mednye, zolotye i bronzovye lepeshki
S odinakovoy pochestyu lezhat v zemle,
Vek, probuya ikh peregryzt, ottisnul na nikh svoi zuby.
Vremya srezayet menya, kak monetu,
I mne uzh ne khvatayet menya samogo.

Ukzlbv yf ktc b ujdjhbv

Jcbg Vfyltkminfv

Yfitlibq gjlrjde

Ukzlbv yf ktc b ujdjhbv:
— Djn ktc rjhf,tkmysq, vfxnjdsq,
Hjpjdst cjcys,
Lj cfvjq dth[eirb cdj,jlyst jn vj[yfnjq yjib,
Bv ,s gjcrhbgsdfnm d ,eh/,
Jlbyjrbvb gbybzvb,
D hfp]zhtyyjv ,tpktcyjv djple[t/
Gjl cjktyj/ gznj/ dtnhf ecnjbn jndtc, ghbuyfyysq r gkzieotq gfke,t,
B vjhtgkfdfntkm,
D ytj,eplfyyjq ;f;lt ghjcnhfycndf,
Dkfxf xthtp dkf;yst hsndbys [hegrbq ghb,jh utjvtnhf,
Ckbxbn c ghbnz;tymtv ptvyjuj kjyf
Ithj[jdfne/ gjdth[yjcnm vjhtq/

F dls[fz pfgf[
Cvjkbcns[ cktp, ghjcnegbdib[ crdjpm j,ibdre rjhf,kz,
K/,ezcm yf ljcrb,
Pfrktgfyyst, ckf;tyyst d gtht,jhrb
Yt dbakttvcrbv vbhysv gkjnybrjv, f lheubv —
Jnwjv gentitcndbq, lheujv vjht[jlf, —
Ujdjhbv:
B jyb cnjzkb yf ptvkt,
Ytelj,yjq, rfr [ht,tn jckf,
Pf,sdfz dth[eirfvb j rjhyz[
Yf pyfvtybnjv ujhyjv rhz;t,
B ievtkb gjl ghtcysv kbdytv,
,tpecgtiyj ghtlkfufz yt,e dsvtyznm yf otgjnre cjkb
Cdjq ,kfujhjlysq uhep/

C xtuj yfxfnm?
Dct nhtobn b rfxftncz/
Djple[ lhj;bn jn chfdytybq/
Yb jlyj ckjdj yt kexit lheujuj,
Ptvkz uelbn vtnfajhjq,
B kturbt lderjkrb
D ,hjcrjq eghz;b uecns[ jn yfneub gnbxmb[ cnfq
Hfphsdf/ncz yf xfcnb,
Cjgthybxfz c [hfgzobvb k/,bvwfvb hbcnfkbo/

Nhb;ls ,kf;ty, rnj ddtltn d gtcym bvz;
Erhfityyfz yfpdfymtv gtcym
Ljkmit ;bdtn chtlb lheub[ —
Jyf jnvtxtyf chtlb gjlheu gjdzprjq yf k,e,
Bcwtkz/otq jn ,tcgfvzncndf, ckbirjv cbkmyjuj jlehz/otuj pfgf[f,
,elm nj ,kbpjcnm ve;xbys,
Bkb pfgf[ ithcnb cbkmyjuj pdthz,
Bkb ghjcnj le[ xj,hf, hfcnthnjuj vt;le kfljytq/

Djple[ ,sdftn ntvysv, rfr djlf, b dct ;bdjt d ytv gkfdftn, rfr hs,f,
Gkfdybrfvb hfcnfkrbdfz cathe,
Gkjnye/, egheue/, xenm yfuhtne/, —
[hecnfkm, d rjnjhjv ldb;encz rjktcf b ifhf[f/ncz kjiflb,
Dkf;ysq xthyjptv Ytths, rf;le/ yjxm hfcgf[fyysq pfyjdj
Dbkfvb, nhtpe,wfvb, vjnsufvb, gkeufvb/
Djple[ pfvtity nfr ;t uecnj, rfr ptvkz:
Bp ytuj ytkmpz dsqnb, d ytuj nhelyj djqnb/

Ijhj[ ghj,tuftn gj lthtdmzv ptktyjq kfgnjq,
Ltnb buhf/n d ,f,rb gjpdjyrfvb evthib[ ;bdjnys[/
[hegrjt ktnjbcxbcktybt yfitq 'hs gjl[jlbn r rjywe/

Cgfcb,j pf nj, xnj ,skj:
Z cfv jib,cz, z c,bkcz, pfgenfkcz d cxtnt/
'hf pdtytkf, rfr ifh pjkjnjq,
Gjkfz, kbnfz, ybrtv yt gjllth;bdftvfz,
Yf dczrjt ghbrjcyjdtybt jndtxfkf «lf» b «ytn»/
Nfr ht,tyjr jndtxftn;
«Z lfv nt,t z,kjrj» — bkb: «Z yt lfv nt,t z,kjrj»/
B kbwj tuj — njxysq cktgjr c ujkjcf, rjnjhsq ghjbpyjcbn 'nb ckjdf/

Pder tot pdtybn, [jnz ghbxbyf pderf bcxtpkf/
Rjym kt;bn d gskb b [hfgbn d vskt,
Yj rhenjq gjdjhjn tuj itb
Tot cj[hfyztn djcgjvbyfybt j ,tut c hfp,hjcfyysvb yjufvb —
Rjulf b[ ,skj yt xtnsht,
F gj xbcke rfvytq ljhjub,
J,yjdkztvs[ d xtnsht cvtys,
Gj xbcke jnnfkrbdfybq jn ptvkb gsieotuj ;fhjv byj[jlwf/
Nfr
Yfitlibq gjlrjde
Cledftn c ytt gskm
B hfcnbhftn tt ithcnm/, gjrf jyf yt pf,ktcnbn/
Njulf
Jy dtiftn tt yf gjhjut,
Xnj,s jyf jnlj[yekf,
B ,jkmit e; tq yt ghbltncz dsctrfnm bcrhs bp rhtvyz/
Xtkjdtxtcrbt ue,s, rjnjhsv ,jkmit ytxtuj crfpfnm,
Cj[hfyz/n ajhve gjcktlytuj crfpfyyjuj ckjdf,
B d hert jcnftncz joeotybt nz;tcnb,
[jnz rediby yfgjkjdbye hfcgktcrfkcz, gjrf tuj ytckb ljvjq/

Nj, xnj z ctqxfc ujdjh/, ujdjh/ yt z,
F dshsnj bp ptvkb, gjlj,yj pthyfv jrfvtytkjq gitybws/
Jlyb
yf vjytnf[ bpj,hf;f/n kmdf,
Lheubt —
ujkjde/
Hfpyjj,hfpyst vtlyst, pjkjnst b ,hjypjdst ktgtirb
C jlbyfrjdjq gjxtcnm/ kt;fn d ptvkt,
Dtr, ghj,ez b[ gthtuhspnm, jnnbcyek yf yb[ cdjb pe,s/
Dhtvz chtpftn vtyz, rfr vjytne,
B vyt e; yt [dfnftn vtyz cfvjuj/