Гавриил ДержавинГлагол времен! металла звон (На смерть князя Мещерского)

Гавриил Державин [derzhavin]

Глагол времен! металла звон!
Твой страшный глас меня смущает;
Зовет меня, зовет твой стон,
4 Зовет — и к гробу приближает.
Едва увидел я сей свет,
Уже зубами смерть скрежещет,
Как молнией косою блещет,
8 И дни мои, как злак, сечет.

Ничто от роковых когтей,
Никая тварь не убегает;
Монарх и узник — снедь червей,
12 Гробницы злость стихий снедает;
Зияет время славу стерть:
Как в море льются быстры воды,
Так в вечность льются дни и годы;
16 Глотает царства алчна смерть.

Скользим мы бездны на краю,
В которую стремглав свалимся;
Приемлем с жизнью смерть свою,
20 На то, чтоб умереть, родимся.
Без жалости все смерть разит:
И звезды ею сокрушатся,
И солнцы ею потушатся,
24 И всем мирам она грозит.

Не мнит лишь смертный умирать
И быть себя он вечным чает;
Приходит смерть к нему, как тать,
28 И жизнь внезапу похищает.
Увы! где меньше страха нам,
Там может смерть постичь скорее;
Ее и громы не быстрее
32 Слетают к гордым вышинам.

Сын роскоши, прохлад и нег,
Куда, Мещерской! ты сокрылся?
Оставил ты сей жизни брег,
36 К брегам ты мертвых удалился;
Здесь персть твоя, а духа нет.
Где ж он? — Он там. — Где там? — Не знаем
Мы только плачем и взываем:
40 «О, горе нам, рожденным в свет!»

Утехи, радость и любовь
Где купно с здравием блистали,
У всех там цепенеет кровь
44 И дух мятется от печали.
Где стол был яств, там гроб стоит;
Где пиршеств раздавались лики,
Надгробные там воют клики,
48 И бледна смерть на всех глядит.

Глядит на всех — и на царей,
Кому в державу тесны миры;
Глядит на пышных богачей,
52 Что в злате и сребре кумиры;
Глядит на прелесть и красы,
Глядит на разум возвышенный,
Глядит на силы дерзновенны
56 И точит лезвие косы.

Смерть, трепет естества и страх!
Мы — гордость с бедностью совместна;
Сегодня бог, а завтра прах;
60 Сегодня льстит надежда лестна,
А завтра: где ты, человек?
Едва часы протечь успели,
Хаоса в бездну улетели,
64 И весь, как сон, прошел твой век.

Как сон, как сладкая мечта,
Исчезла и моя уж младость;
Не сильно нежит красота,
68 Не столько восхищает радость,
Не столько легкомыслен ум,
Не столько я благополучен;
Желанием честей размучен,
72 Зовет, я слышу, славы шум.

Но так и мужество пройдет
И вместе к славе с ним стремленье;
Богатств стяжание минет,
76 И в сердце всех страстей волненье
Прейдет, прейдет в чреду свою.
Подите счастьи прочь возможны,
Вы все премены здесь и ложны:
80 Я в дверях вечности стою.

Сей день, иль завтра умереть,
Перфильев! должно нам конечно, —
Почто ж терзаться и скорбеть,
84 Что смертный друг твой жил не вечно?
Жизнь есть небес мгновенный дар;
Устрой ее себе к покою
И с чистою твоей душою
88 Благословляй судеб удар.

Другие анализы стихотворений Гавриила Державина

❤ Аффтар жжот💔 КГ/АМ

все твой смерть глядеть слава сей бездна столько звать завтра

  • ВКонтакте

  • Facebook

  • Мой мир@mail.ru

  • Twitter

  • Одноклассники

  • Google+

Анализ стихотворения

Количество символов

2 544

Количество символов без пробелов

2 097

Количество слов

429

Количество уникальных слов

263

Количество значимых слов

147

Количество стоп-слов

162

Количество строк

88

Количество строф

11

Водность

65,7 %

Классическая тошнота

2,83

Академическая тошнота

6,2 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Семантическое ядро

Слово

Количество

Частота

смерть

8

1,86 %

глядеть

6

1,40 %

твой

6

1,40 %

звать

4

0,93 %

все

3

0,70 %

завтра

3

0,70 %

сей

3

0,70 %

слава

3

0,70 %

столько

3

0,70 %

бездна

2

0,47 %

блистать

2

0,47 %

брег

2

0,47 %

быстрый

2

0,47 %

вечность

2

0,47 %

вечный

2

0,47 %

гроб

2

0,47 %

дух

2

0,47 %

едва

2

0,47 %

литься

2

0,47 %

прейти

2

0,47 %

пройти

2

0,47 %

радость

2

0,47 %

света

2

0,47 %

сегодня

2

0,47 %

смертный

2

0,47 %

сон

2

0,47 %

страх

2

0,47 %

умереть

2

0,47 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Комментарии

Glagol vremen! metalla zvon

Gavriil Derzhavin

Na smert knyazya Meshcherskogo

Glagol vremen! metalla zvon!
Tvoy strashny glas menya smushchayet;
Zovet menya, zovet tvoy ston,
Zovet — i k grobu priblizhayet.
Yedva uvidel ya sey svet,
Uzhe zubami smert skrezheshchet,
Kak molniyey kosoyu bleshchet,
I dni moi, kak zlak, sechet.

Nichto ot rokovykh kogtey,
Nikaya tvar ne ubegayet;
Monarkh i uznik — sned chervey,
Grobnitsy zlost stikhy snedayet;
Ziaet vremya slavu stert:
Kak v more lyutsya bystry vody,
Tak v vechnost lyutsya dni i gody;
Glotayet tsarstva alchna smert.

Skolzim my bezdny na krayu,
V kotoruyu stremglav svalimsya;
Priyemlem s zhiznyu smert svoyu,
Na to, chtob umeret, rodimsya.
Bez zhalosti vse smert razit:
I zvezdy yeyu sokrushatsya,
I solntsy yeyu potushatsya,
I vsem miram ona grozit.

Ne mnit lish smertny umirat
I byt sebya on vechnym chayet;
Prikhodit smert k nemu, kak tat,
I zhizn vnezapu pokhishchayet.
Uvy! gde menshe strakha nam,
Tam mozhet smert postich skoreye;
Yee i gromy ne bystreye
Sletayut k gordym vyshinam.

Syn roskoshi, prokhlad i neg,
Kuda, Meshcherskoy! ty sokrylsya?
Ostavil ty sey zhizni breg,
K bregam ty mertvykh udalilsya;
Zdes perst tvoya, a dukha net.
Gde zh on? — On tam. — Gde tam? — Ne znayem
My tolko plachem i vzyvayem:
«O, gore nam, rozhdennym v svet!»

Utekhi, radost i lyubov
Gde kupno s zdraviyem blistali,
U vsekh tam tsepeneyet krov
I dukh myatetsya ot pechali.
Gde stol byl yastv, tam grob stoit;
Gde pirshestv razdavalis liki,
Nadgrobnye tam voyut kliki,
I bledna smert na vsekh glyadit.

Glyadit na vsekh — i na tsarey,
Komu v derzhavu tesny miry;
Glyadit na pyshnykh bogachey,
Chto v zlate i srebre kumiry;
Glyadit na prelest i krasy,
Glyadit na razum vozvyshenny,
Glyadit na sily derznovenny
I tochit lezviye kosy.

Smert, trepet yestestva i strakh!
My — gordost s bednostyu sovmestna;
Segodnya bog, a zavtra prakh;
Segodnya lstit nadezhda lestna,
A zavtra: gde ty, chelovek?
Yedva chasy protech uspeli,
Khaosa v bezdnu uleteli,
I ves, kak son, proshel tvoy vek.

Kak son, kak sladkaya mechta,
Ischezla i moya uzh mladost;
Ne silno nezhit krasota,
Ne stolko voskhishchayet radost,
Ne stolko legkomyslen um,
Ne stolko ya blagopoluchen;
Zhelaniyem chestey razmuchen,
Zovet, ya slyshu, slavy shum.

No tak i muzhestvo proydet
I vmeste k slave s nim stremlenye;
Bogatstv styazhaniye minet,
I v serdtse vsekh strastey volnenye
Preydet, preydet v chredu svoyu.
Podite schastyi proch vozmozhny,
Vy vse premeny zdes i lozhny:
Ya v dveryakh vechnosti stoyu.

Sey den, il zavtra umeret,
Perfilyev! dolzhno nam konechno, —
Pochto zh terzatsya i skorbet,
Chto smertny drug tvoy zhil ne vechno?
Zhizn yest nebes mgnovenny dar;
Ustroy yee sebe k pokoyu
I s chistoyu tvoyey dushoyu
Blagoslovlyay sudeb udar.

Ukfujk dhtvty! vtnfkkf pdjy

Ufdhbbk Lth;fdby

Yf cvthnm ryzpz Vtothcrjuj

Ukfujk dhtvty! vtnfkkf pdjy!
Ndjq cnhfiysq ukfc vtyz cveoftn;
Pjdtn vtyz, pjdtn ndjq cnjy,
Pjdtn — b r uhj,e ghb,kb;ftn/
Tldf edbltk z ctq cdtn,
E;t pe,fvb cvthnm crht;totn,
Rfr vjkybtq rjcj/ ,ktotn,
B lyb vjb, rfr pkfr, ctxtn/

Ybxnj jn hjrjds[ rjuntq,
Ybrfz ndfhm yt e,tuftn;
Vjyfh[ b epybr — cytlm xthdtq,
Uhj,ybws pkjcnm cnb[bq cytlftn;
Pbztn dhtvz ckfde cnthnm:
Rfr d vjht km/ncz ,scnhs djls,
Nfr d dtxyjcnm km/ncz lyb b ujls;
Ukjnftn wfhcndf fkxyf cvthnm/

Crjkmpbv vs ,tplys yf rhf/,
D rjnjhe/ cnhtvukfd cdfkbvcz;
Ghbtvktv c ;bpym/ cvthnm cdj/,
Yf nj, xnj, evthtnm, hjlbvcz/
,tp ;fkjcnb dct cvthnm hfpbn:
B pdtpls t/ cjrheifncz,
B cjkyws t/ gjneifncz,
B dctv vbhfv jyf uhjpbn/

Yt vybn kbim cvthnysq evbhfnm
B ,snm ct,z jy dtxysv xftn;
Ghb[jlbn cvthnm r ytve, rfr nfnm,
B ;bpym dytpfge gj[boftn/
Eds! ult vtymit cnhf[f yfv,
Nfv vj;tn cvthnm gjcnbxm crjhtt;
Tt b uhjvs yt ,scnhtt
Cktnf/n r ujhlsv dsibyfv/

Csy hjcrjib, ghj[kfl b ytu,
Relf, Vtothcrjq! ns cjrhskcz?
Jcnfdbk ns ctq ;bpyb ,htu,
R ,htufv ns vthnds[ elfkbkcz;
Pltcm gthcnm ndjz, f le[f ytn/
Ult ; jy? — Jy nfv/ — Ult nfv? — Yt pyftv
Vs njkmrj gkfxtv b dpsdftv:
«J, ujht yfv, hj;ltyysv d cdtn!»

Ent[b, hfljcnm b k/,jdm
Ult regyj c plhfdbtv ,kbcnfkb,
E dct[ nfv wtgtyttn rhjdm
B le[ vzntncz jn gtxfkb/
Ult cnjk ,sk zcnd, nfv uhj, cnjbn;
Ult gbhitcnd hfplfdfkbcm kbrb,
Yfluhj,yst nfv dj/n rkbrb,
B ,ktlyf cvthnm yf dct[ ukzlbn/

Ukzlbn yf dct[ — b yf wfhtq,
Rjve d lth;fde ntcys vbhs;
Ukzlbn yf gsiys[ ,jufxtq,
Xnj d pkfnt b cht,ht revbhs;
Ukzlbn yf ghtktcnm b rhfcs,
Ukzlbn yf hfpev djpdsityysq,
Ukzlbn yf cbks lthpyjdtyys
B njxbn ktpdbt rjcs/

Cvthnm, nhtgtn tcntcndf b cnhf[!
Vs — ujhljcnm c ,tlyjcnm/ cjdvtcnyf;
Ctujlyz ,ju, f pfdnhf ghf[;
Ctujlyz kmcnbn yflt;lf ktcnyf,
F pfdnhf: ult ns, xtkjdtr?
Tldf xfcs ghjntxm ecgtkb,
[fjcf d ,tplye ektntkb,
B dtcm, rfr cjy, ghjitk ndjq dtr/

Rfr cjy, rfr ckflrfz vtxnf,
Bcxtpkf b vjz e; vkfljcnm;
Yt cbkmyj yt;bn rhfcjnf,
Yt cnjkmrj djc[boftn hfljcnm,
Yt cnjkmrj kturjvsckty ev,
Yt cnjkmrj z ,kfujgjkexty;
;tkfybtv xtcntq hfpvexty,
Pjdtn, z cksie, ckfds iev/

Yj nfr b ve;tcndj ghjqltn
B dvtcnt r ckfdt c ybv cnhtvktymt;
,jufncnd cnz;fybt vbytn,
B d cthlwt dct[ cnhfcntq djkytymt
Ghtqltn, ghtqltn d xhtle cdj//
Gjlbnt cxfcnmb ghjxm djpvj;ys,
Ds dct ghtvtys pltcm b kj;ys:
Z d ldthz[ dtxyjcnb cnj//

Ctq ltym, bkm pfdnhf evthtnm,
Gthabkmtd! ljk;yj yfv rjytxyj, —
Gjxnj ; nthpfnmcz b crjh,tnm,
Xnj cvthnysq lheu ndjq ;bk yt dtxyj?
;bpym tcnm yt,tc vuyjdtyysq lfh;
Ecnhjq tt ct,t r gjrj/
B c xbcnj/ ndjtq leij/
,kfujckjdkzq celt, elfh/