Александр ПушкинГирей сидел потупя взор (Бахчисарайский фонтан)

Александр Пушкин [pushkin]

Гирей сидел потупя взор;
Янтарь в устах его дымился;
Безмолвно раболепный двор
4 Вкруг хана грозного теснился.
Все было тихо во дворце;
Благоговея, все читали
Приметы гнева и печали
8 На сумрачном его лице.
Но повелитель горделивый
Махнул рукой нетерпеливой:
И все, склонившись, идут вон.

12 Один в своих чертогах он;
Свободней грудь его вздыхает,
Живее строгое чело
Волненье сердца выражает.
16 Так бурны тучи отражает
Залива зыбкое стекло.

Что движет гордою душою?
Какою мыслью занят он?
20 На Русь ли вновь идет войною,
Несет ли Польше свой закон,
Горит ли местию кровавой,
Открыл ли в войске заговор,
24 Страшится ли народов гор,
Иль козней Генуи лукавой?

Нет, он скучает бранной славой,
Устала грозная рука;
28 Война от мыслей далека.

Ужель в его гарем измена
Стезей преступною вошла,
И дочь неволи, нег и плена
32 Гяуру сердце отдала?

Нет, жены робкие Гирея,
Ни думать, ни желать не смея,
Цветут в унылой тишине;
36 Под стражей бдительной и хладной
На лоне скуки безотрадной
Измен не ведают оне.
В тени хранительной темницы
40 Утаены их красоты:
Так аравийские цветы
Живут за стеклами теплицы.
Для них унылой чередой
44 Дни, месяцы, лета проходят
И неприметно за собой
И младость и любовь уводят.
Однообразен каждый день,
48 И медленно часов теченье.
В гареме жизнью правит лень;
Мелькает редко наслажденье.
Младые жены, как-нибудь
52 Желая сердце обмануть,
Меняют пышные уборы,
Заводят игры, разговоры,
Или при шуме вод живых,
56 Над их прозрачными струями
В прохладе яворов густых
Гуляют легкими роями.
Меж ними ходит злой эвнух,
60 И убегать его напрасно:
Его ревнивый взор и слух
За всеми следует всечасно.
Его стараньем заведен
64 Порядок вечный. Воля хана
Ему единственный закон;
Святую заповедь Корана
Не строже наблюдает он.
68 Его душа любви не просит;
Как истукан, он переносит
Насмешки, ненависть, укор,
Обиды шалости нескромной,
72 Презренье, просьбы, робкий взор,
И тихий вздох, и ропот томный.
Ему известен женский нрав;
Он испытал, сколь он лукав
76 И на свободе и в неволе:
Взор нежный, слез упрек немой
Не властны над его душой;
Он им уже не верит боле.

80 Раскинув легкие власы,
Как идут пленницы младые
Купаться в жаркие часы,
И льются волны ключевые
84 На их волшебные красы,
Забав их сторож неотлучный,
Он тут; он видит, равнодушный,
Прелестниц обнаженный рой;
88 Он по гарему в тьме ночной
Неслышными шагами бродит;
Ступая тихо по коврам,
К послушным крадется дверям,
92 От ложа к ложу переходит;
В заботе вечной, ханских жен
Роскошный наблюдает сон,
Ночной подслушивает лепет;
96 Дыханье, вздох, малейший трепет —
Все жадно примечает он;
И горе той, чей шепот сонный
Чужое имя призывал
100 Или подруге благосклонной
Порочны мысли доверял!

Что ж полон грусти ум Гирея?
Чубук в руках его потух;
104 Недвижим, и дохнуть не смея,
У двери знака ждет эвнух.
Встает задумчивый властитель;
Пред ним дверь настежь. Молча он
108 Идет в заветную обитель
Еще недавно милых жен.

Беспечно ожидая хана,
Вокруг игривого фонтана
112 На шелковых коврах оне
Толпою резвою сидели
И с детской радостью глядели,
Как рыба в ясной глубине
116 На мраморном ходила дне.
Нарочно к ней на дно иные
Роняли серьги золотые.
Кругом невольницы меж тем
120 Шербет носили ароматный
И песнью звонкой и приятной
Вдруг огласили весь гарем:

Другие анализы стихотворений Александра Пушкина

❤ Аффтар жжот💔 КГ/АМ

все тихий оно сердце душа взор дверь жена мысль гарем

  • ВКонтакте

  • Facebook

  • Мой мир@mail.ru

  • Twitter

  • Одноклассники

  • Google+

Анализ стихотворения

Количество символов

3 145

Количество символов без пробелов

2 637

Количество слов

499

Количество уникальных слов

343

Количество значимых слов

212

Количество стоп-слов

136

Количество строк

122

Количество строф

9

Водность

57,5 %

Классическая тошнота

3,46

Академическая тошнота

5,4 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Семантическое ядро

Слово

Количество

Частота

оно

12

2,40 %

взор

4

0,80 %

все

4

0,80 %

гарем

4

0,80 %

жена

4

0,80 %

дверь

3

0,60 %

душа

3

0,60 %

мысль

3

0,60 %

сердце

3

0,60 %

тихий

3

0,60 %

хана

3

0,60 %

вечный

2

0,40 %

вздох

2

0,40 %

война

2

0,40 %

гирей

2

0,40 %

гор

2

0,40 %

грозный

2

0,40 %

желать

2

0,40 %

живой

2

0,40 %

закон

2

0,40 %

измена

2

0,40 %

имя

2

0,40 %

ковер

2

0,40 %

легкий

2

0,40 %

ложе

2

0,40 %

лукавый

2

0,40 %

любовь

2

0,40 %

межа

2

0,40 %

младой

2

0,40 %

наблюдать

2

0,40 %

над

2

0,40 %

неволя

2

0,40 %

ночной

2

0,40 %

робкий

2

0,40 %

рой

2

0,40 %

сметь

2

0,40 %

строгий

2

0,40 %

тьма

2

0,40 %

унылый

2

0,40 %

ходить

2

0,40 %

час

2

0,40 %

эвнух

2

0,40 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Комментарии

Girey sidel potupya vzor

Aleksandr Pushkin

Bakhchisaraysky fontan

Girey sidel potupya vzor;
Yantar v ustakh yego dymilsya;
Bezmolvno rabolepny dvor
Vkrug khana groznogo tesnilsya.
Vse bylo tikho vo dvortse;
Blagogoveya, vse chitali
Primety gneva i pechali
Na sumrachnom yego litse.
No povelitel gordelivy
Makhnul rukoy neterpelivoy:
I vse, sklonivshis, idut von.

Odin v svoikh chertogakh on;
Svobodney grud yego vzdykhayet,
Zhiveye strogoye chelo
Volnenye serdtsa vyrazhayet.
Tak burny tuchi otrazhayet
Zaliva zybkoye steklo.

Chto dvizhet gordoyu dushoyu?
Kakoyu myslyu zanyat on?
Na Rus li vnov idet voynoyu,
Neset li Polshe svoy zakon,
Gorit li mestiyu krovavoy,
Otkryl li v voyske zagovor,
Strashitsya li narodov gor,
Il kozney Genui lukavoy?

Net, on skuchayet brannoy slavoy,
Ustala groznaya ruka;
Voyna ot mysley daleka.

Uzhel v yego garem izmena
Stezey prestupnoyu voshla,
I doch nevoli, neg i plena
Gyauru serdtse otdala?

Net, zheny robkiye Gireya,
Ni dumat, ni zhelat ne smeya,
Tsvetut v unyloy tishine;
Pod strazhey bditelnoy i khladnoy
Na lone skuki bezotradnoy
Izmen ne vedayut one.
V teni khranitelnoy temnitsy
Utayeny ikh krasoty:
Tak aravyskiye tsvety
Zhivut za steklami teplitsy.
Dlya nikh unyloy cheredoy
Dni, mesyatsy, leta prokhodyat
I neprimetno za soboy
I mladost i lyubov uvodyat.
Odnoobrazen kazhdy den,
I medlenno chasov techenye.
V gareme zhiznyu pravit len;
Melkayet redko naslazhdenye.
Mladye zheny, kak-nibud
Zhelaya serdtse obmanut,
Menyayut pyshnye ubory,
Zavodyat igry, razgovory,
Ili pri shume vod zhivykh,
Nad ikh prozrachnymi struyami
V prokhlade yavorov gustykh
Gulyayut legkimi royami.
Mezh nimi khodit zloy evnukh,
I ubegat yego naprasno:
Yego revnivy vzor i slukh
Za vsemi sleduyet vsechasno.
Yego staranyem zaveden
Poryadok vechny. Volya khana
Yemu yedinstvenny zakon;
Svyatuyu zapoved Korana
Ne strozhe nablyudayet on.
Yego dusha lyubvi ne prosit;
Kak istukan, on perenosit
Nasmeshki, nenavist, ukor,
Obidy shalosti neskromnoy,
Prezrenye, prosby, robky vzor,
I tikhy vzdokh, i ropot tomny.
Yemu izvesten zhensky nrav;
On ispytal, skol on lukav
I na svobode i v nevole:
Vzor nezhny, slez uprek nemoy
Ne vlastny nad yego dushoy;
On im uzhe ne verit bole.

Raskinuv legkiye vlasy,
Kak idut plennitsy mladye
Kupatsya v zharkiye chasy,
I lyutsya volny klyuchevye
Na ikh volshebnye krasy,
Zabav ikh storozh neotluchny,
On tut; on vidit, ravnodushny,
Prelestnits obnazhenny roy;
On po garemu v tme nochnoy
Neslyshnymi shagami brodit;
Stupaya tikho po kovram,
K poslushnym kradetsya dveryam,
Ot lozha k lozhu perekhodit;
V zabote vechnoy, khanskikh zhen
Roskoshny nablyudayet son,
Nochnoy podslushivayet lepet;
Dykhanye, vzdokh, maleyshy trepet —
Vse zhadno primechayet on;
I gore toy, chey shepot sonny
Chuzhoye imya prizyval
Ili podruge blagosklonnoy
Porochny mysli doveryal!

Chto zh polon grusti um Gireya?
Chubuk v rukakh yego potukh;
Nedvizhim, i dokhnut ne smeya,
U dveri znaka zhdet evnukh.
Vstayet zadumchivy vlastitel;
Pred nim dver nastezh. Molcha on
Idet v zavetnuyu obitel
Yeshche nedavno milykh zhen.

Bespechno ozhidaya khana,
Vokrug igrivogo fontana
Na shelkovykh kovrakh one
Tolpoyu rezvoyu sideli
I s detskoy radostyu glyadeli,
Kak ryba v yasnoy glubine
Na mramornom khodila dne.
Narochno k ney na dno inye
Ronyali sergi zolotye.
Krugom nevolnitsy mezh tem
Sherbet nosili aromatny
I pesnyu zvonkoy i priatnoy
Vdrug oglasili ves garem:

Ubhtq cbltk gjnegz dpjh

Fktrcfylh Geirby

,f[xbcfhfqcrbq ajynfy

Ubhtq cbltk gjnegz dpjh;
Zynfhm d ecnf[ tuj lsvbkcz;
,tpvjkdyj hf,jktgysq ldjh
Drheu [fyf uhjpyjuj ntcybkcz/
Dct ,skj nb[j dj ldjhwt;
,kfujujdtz, dct xbnfkb
Ghbvtns uytdf b gtxfkb
Yf cevhfxyjv tuj kbwt/
Yj gjdtkbntkm ujhltkbdsq
Vf[yek herjq ytnthgtkbdjq:
B dct, crkjybdibcm, blen djy/

Jlby d cdjb[ xthnjuf[ jy;
Cdj,jlytq uhelm tuj dpls[ftn,
;bdtt cnhjujt xtkj
Djkytymt cthlwf dshf;ftn/
Nfr ,ehys nexb jnhf;ftn
Pfkbdf ps,rjt cntrkj/

Xnj ldb;tn ujhlj/ leij/?
Rfrj/ vsckm/ pfyzn jy?
Yf Hecm kb dyjdm bltn djqyj/,
Ytctn kb Gjkmit cdjq pfrjy,
Ujhbn kb vtcnb/ rhjdfdjq,
Jnrhsk kb d djqcrt pfujdjh,
Cnhfibncz kb yfhjljd ujh,
Bkm rjpytq Utyeb kerfdjq?

Ytn, jy crexftn ,hfyyjq ckfdjq,
Ecnfkf uhjpyfz herf;
Djqyf jn vscktq lfktrf/

E;tkm d tuj ufhtv bpvtyf
Cntptq ghtcnegyj/ djikf,
B ljxm ytdjkb, ytu b gktyf
Uzehe cthlwt jnlfkf?

Ytn, ;tys hj,rbt Ubhtz,
Yb levfnm, yb ;tkfnm yt cvtz,
Wdtnen d eyskjq nbibyt;
Gjl cnhf;tq ,lbntkmyjq b [kflyjq
Yf kjyt crerb ,tpjnhflyjq
Bpvty yt dtlf/n jyt/
D ntyb [hfybntkmyjq ntvybws
Enftys b[ rhfcjns:
Nfr fhfdbqcrbt wdtns
;bden pf cntrkfvb ntgkbws/
Lkz yb[ eyskjq xthtljq
Lyb, vtczws, ktnf ghj[jlzn
B ytghbvtnyj pf cj,jq
B vkfljcnm b k/,jdm edjlzn/
Jlyjj,hfpty rf;lsq ltym,
B vtlktyyj xfcjd ntxtymt/
D ufhtvt ;bpym/ ghfdbn ktym;
Vtkmrftn htlrj yfckf;ltymt/
Vkflst ;tys, rfr-yb,elm
;tkfz cthlwt j,vfyenm,
Vtyz/n gsiyst e,jhs,
Pfdjlzn buhs, hfpujdjhs,
Bkb ghb ievt djl ;bds[,
Yfl b[ ghjphfxysvb cnhezvb
D ghj[kflt zdjhjd uecns[
Uekz/n kturbvb hjzvb/
Vt; ybvb [jlbn pkjq 'dye[,
B e,tufnm tuj yfghfcyj:
Tuj htdybdsq dpjh b cke[
Pf dctvb cktletn dctxfcyj/
Tuj cnfhfymtv pfdtlty
Gjhzljr dtxysq/ Djkz [fyf
Tve tlbycndtyysq pfrjy;
Cdzne/ pfgjdtlm Rjhfyf
Yt cnhj;t yf,k/lftn jy/
Tuj leif k/,db yt ghjcbn;
Rfr bcnerfy, jy gthtyjcbn
Yfcvtirb, ytyfdbcnm, erjh,
J,bls ifkjcnb ytcrhjvyjq,
Ghtphtymt, ghjcm,s, hj,rbq dpjh,
B nb[bq dplj[, b hjgjn njvysq/
Tve bpdtcnty ;tycrbq yhfd;
Jy bcgsnfk, crjkm jy kerfd
B yf cdj,jlt b d ytdjkt:
Dpjh yt;ysq, cktp eghtr ytvjq
Yt dkfcnys yfl tuj leijq;
Jy bv e;t yt dthbn ,jkt/

Hfcrbyed kturbt dkfcs,
Rfr blen gktyybws vkflst
Regfnmcz d ;fhrbt xfcs,
B km/ncz djkys rk/xtdst
Yf b[ djkit,yst rhfcs,
Pf,fd b[ cnjhj; ytjnkexysq,
Jy nen; jy dblbn, hfdyjleiysq,
Ghtktcnybw j,yf;tyysq hjq;
Jy gj ufhtve d nmvt yjxyjq
Ytcksiysvb ifufvb ,hjlbn;
Cnegfz nb[j gj rjdhfv,
R gjckeiysv rhfltncz ldthzv,
Jn kj;f r kj;e gtht[jlbn;
D pf,jnt dtxyjq, [fycrb[ ;ty
Hjcrjiysq yf,k/lftn cjy,
Yjxyjq gjlckeibdftn ktgtn;
Ls[fymt, dplj[, vfktqibq nhtgtn —
Dct ;flyj ghbvtxftn jy;
B ujht njq, xtq itgjn cjyysq
Xe;jt bvz ghbpsdfk
Bkb gjlheut ,kfujcrkjyyjq
Gjhjxys vsckb ljdthzk!

Xnj ; gjkjy uhecnb ev Ubhtz?
Xe,er d herf[ tuj gjne[;
Ytldb;bv, b lj[yenm yt cvtz,
E ldthb pyfrf ;ltn 'dye[/
Dcnftn pflevxbdsq dkfcnbntkm;
Ghtl ybv ldthm yfcnt;m/ Vjkxf jy
Bltn d pfdtnye/ j,bntkm
Tot ytlfdyj vbks[ ;ty/

,tcgtxyj j;blfz [fyf,
Djrheu buhbdjuj ajynfyf
Yf itkrjds[ rjdhf[ jyt
Njkgj/ htpdj/ cbltkb
B c ltncrjq hfljcnm/ ukzltkb,
Rfr hs,f d zcyjq uke,byt
Yf vhfvjhyjv [jlbkf lyt/
Yfhjxyj r ytq yf lyj byst
Hjyzkb cthmub pjkjnst/
Rheujv ytdjkmybws vt; ntv
Ith,tn yjcbkb fhjvfnysq
B gtcym/ pdjyrjq b ghbznyjq
Dlheu jukfcbkb dtcm ufhtv: