Василий ЖуковскийЭсхин возвращался к Пенатам своим (Теон и Эсхин)

Василий Жуковский [zhukovsky]

Эсхин возвращался к Пенатам своим,
К брегам благовонным Алфея.
Он долго по свету за счастьем бродил —
4 Но счастье, как тень убегало.

И роскошь, и слава, и Вакх, и Эрот —
Лишь сердце они изнурили;
Цвет жизни был сорван; увяла душа;
8 В ней скука сменила надежду.

Уж взорам его тихоструйный Алфей
В цветущих брегах открывался;
Пред ним оживились минувшие дни,
12 Давно улетевшая младость...

Все те ж берега и холмы,
И то же прекрасное небо;
Но где ж озарявшая некогда их
16 Волшебным сияньем Надежда?

Жилища Теонова ищет Эсхин.
Теон, при домашних Пенатах,
В желаниях скромный, без пышных надежд,
20 Остался на бреге Алфея.

Близ места, где в море втекает Алфей
Под сенью олив и платанов,
Смиренную хижину видит Эсхин —
24 То было жилище Теона.

С безоблачных солнце сходило небес,
И тихое море горело;
На хижину сыпался розовый блеск,
28 И мирты окрестны алели.

Из белого мрамора гроб невдали,
Обсаженный миртами, зрелся;
Душистые розы и гибкий ясмин
32 Ветвями над ним соплетались.

На праге сидел в размышленьях Теон,
Смотря на багряное море —
Вдруг видит Эсхина, и вмиг узнает
36 Сопутника юныя жизни.

«Да благостно взглянет хранитель-Зевес
На мирный возврат твой к Пенатам!»
С блистающим взором Теон
40 Сказал, обнимая Эсхина.

И взгляд на него любопытный вперил —
Лицо его скорбно и мрачно.
На друга внимательно смотрит Эсхин —
44 Взор друга прискорбен, но ясен.

«Когда я с тобой разлучался, Теон,
Надежда сулила мне счастье;
Но опыт мне в жизни иное явил:
48 Надежда лукавый предатель.

Скажи, о Теон, твой задумчивый взгляд
Не ту же ль судьбу возвещает?
Ужель и тебя посетила печаль
52 При мирных домашних Пенатах?»

Теон указал, воздыхая на гроб...
«Эсхин, вот безмолвный свидетель,
Что боги послали нам жизни —
56 Но с нею печаль неразлучна.

О! нет не ропщу на Зевесов закон:
И жизнь и вселенна прекрасны.
Не в радостях быстрых, не в ложных мечтах
60 Я видел земное блаженство.

Что может разрушить в минуту судьба,
Эсхин, то на свете не наше;
Но сердца нетленные блага: любовь
64 И сладость возвышенных мыслей.

Вот счастье; о друг мой, оно не мечта.
Эсхин, я любил и был счаслив;
Любовью моя осветилась душа,
68 И жизнь в красоте мне предстала.

При блеске возвышенных мыслей я зрел
Яснее великость творенья;
Я верил, что путь мой лежит на земле
72 К прекрасной, возвышенной цели

Увы! я любил... и ее уже нет!
Но счастье, вдвоем столь живое,
Навеки ль исчезло? И прежние дни
76 Воотще ли столь были прелестны?

О! нет: никогда не погибнет их след;
Для сердца прошедшее вечно.
Страданье в разлуке есть та же любовь;
80 Над сердцем утрата бессильна.

И скорбь о погибшем не есть ли, Эсхин,
Обет неизменной надежды:
Что где-то в знакомой, но тайной стране,
84 Погибшее нам возвратится?

Кто раз полюбил, тот на свете, мой друг,
Уже одиноким не будет...
Ах! свет, где она предо мною цвела —
88 Он тот же: все ею он полон.

По той же дороге стремлюся один
И к той же возвышенной цели,
К которой так бодро стремился вдвоем —
92 Сих уз не разрушит могила.

Сей мыслью высокой украшена жизнь;
Я взором смотрю благодарным
На землю, где столько рассыпано благ,
96 На полное славы творенье.

Спокойно смотрю я с земли рубежа
На сторону лучшия жизни;
Сей сладкой надеждою мир озарен,
100 Как небо сияньем Авроры.

С сей сладкой надеждой я выше судьбы,
И жизнь мне земная священна;
При мысли великой, что я человек,
104 Всегда возвышаюсь душою.

А этот безмолвный, таинственный гроб...
О друг мой, он верный свидетель,
Что лучшее в жизни еще впереди,
108 И верно желанное будет;

Сей гроб затворенная к счастию дверь;
Отворится... жду и надеюсь!
За ним ожидает спутник меня,
112 На миг мне явившейся в жизне.

О друг мой, искав изменяющих благ,
Искав наслаждений минутных,
Ты верные блага утратил свои —
116 Ты жизнь презирать научился.

С сим гибельным чувством ужасен и свет;
Дай руку: близ верного друга,
С природой и жизнью опять примирись;
120 О! верь мне, прекрасна вселенна.

Все небо нам дало, мой друг, с бытием:
Все в жизни к великому средство;
И горе и радость — все к цели одной:
124 Хвала жизнедавцу-Зевесу!»

Другие анализы стихотворений Василия Жуковского

❤ Аффтар жжот💔 КГ/АМ

все мыть счастие взор надежда сей благой эсхин теон алфея

  • ВКонтакте

  • Facebook

  • Мой мир@mail.ru

  • Twitter

  • Одноклассники

  • Google+

Анализ стихотворения

Количество символов

3 930

Количество символов без пробелов

3 247

Количество слов

642

Количество уникальных слов

322

Количество значимых слов

211

Количество стоп-слов

255

Количество строк

124

Количество строф

31

Водность

67,1 %

Классическая тошнота

3,16

Академическая тошнота

6,9 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Семантическое ядро

Слово

Количество

Частота

эсхин

10

1,56 %

надежда

8

1,25 %

теон

7

1,09 %

мыть

6

0,93 %

сей

6

0,93 %

все

5

0,78 %

счастие

5

0,78 %

алфея

4

0,62 %

благой

4

0,62 %

взор

4

0,62 %

гроб

4

0,62 %

мысль

4

0,62 %

небо

4

0,62 %

оно

4

0,62 %

пенаты

4

0,62 %

прекрасный

4

0,62 %

сердце

4

0,62 %

брег

3

0,47 %

верный

3

0,47 %

душа

3

0,47 %

земля

3

0,47 %

искать

3

0,47 %

любовь

3

0,47 %

море

3

0,47 %

света

3

0,47 %

судьба

3

0,47 %

цель

3

0,47 %

безмолвный

2

0,31 %

блеск

2

0,31 %

близ

2

0,31 %

вдвоем

2

0,31 %

верить

2

0,31 %

взгляд

2

0,31 %

возвысить

2

0,31 %

возвышенный

2

0,31 %

вселенный

2

0,31 %

высокий

2

0,31 %

дать

2

0,31 %

домашние

2

0,31 %

жилище

2

0,31 %

земной

2

0,31 %

любить

2

0,31 %

мечта

2

0,31 %

мирный

2

0,31 %

мирт

2

0,31 %

над

2

0,31 %

один

2

0,31 %

печалить

2

0,31 %

погибший

2

0,31 %

радость

2

0,31 %

разрушить

2

0,31 %

свет

2

0,31 %

свидетель

2

0,31 %

сияние

2

0,31 %

слава

2

0,31 %

сладкий

2

0,31 %

столь

2

0,31 %

твой

2

0,31 %

хижина

2

0,31 %

цвести

2

0,31 %

ясный

2

0,31 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Комментарии

Eskhin vozvrashchalsya k Penatam svoim

Vasily Zhukovsky

Teon i Eskhin

Eskhin vozvrashchalsya k Penatam svoim,
K bregam blagovonnym Alfeya.
On dolgo po svetu za schastyem brodil —
No schastye, kak ten ubegalo.

I roskosh, i slava, i Vakkh, i Erot —
Lish serdtse oni iznurili;
Tsvet zhizni byl sorvan; uvyala dusha;
V ney skuka smenila nadezhdu.

Uzh vzoram yego tikhostruyny Alfey
V tsvetushchikh bregakh otkryvalsya;
Pred nim ozhivilis minuvshiye dni,
Davno uletevshaya mladost...

Vse te zh berega i kholmy,
I to zhe prekrasnoye nebo;
No gde zh ozaryavshaya nekogda ikh
Volshebnym sianyem Nadezhda?

Zhilishcha Teonova ishchet Eskhin.
Teon, pri domashnikh Penatakh,
V zhelaniakh skromny, bez pyshnykh nadezhd,
Ostalsya na brege Alfeya.

Bliz mesta, gde v more vtekayet Alfey
Pod senyu oliv i platanov,
Smirennuyu khizhinu vidit Eskhin —
To bylo zhilishche Teona.

S bezoblachnykh solntse skhodilo nebes,
I tikhoye more gorelo;
Na khizhinu sypalsya rozovy blesk,
I mirty okrestny aleli.

Iz belogo mramora grob nevdali,
Obsazhenny mirtami, zrelsya;
Dushistye rozy i gibky yasmin
Vetvyami nad nim sopletalis.

Na prage sidel v razmyshlenyakh Teon,
Smotrya na bagryanoye more —
Vdrug vidit Eskhina, i vmig uznayet
Soputnika yunyya zhizni.

«Da blagostno vzglyanet khranitel-Zeves
Na mirny vozvrat tvoy k Penatam!»
S blistayushchim vzorom Teon
Skazal, obnimaya Eskhina.

I vzglyad na nego lyubopytny vperil —
Litso yego skorbno i mrachno.
Na druga vnimatelno smotrit Eskhin —
Vzor druga priskorben, no yasen.

«Kogda ya s toboy razluchalsya, Teon,
Nadezhda sulila mne schastye;
No opyt mne v zhizni inoye yavil:
Nadezhda lukavy predatel.

Skazhi, o Teon, tvoy zadumchivy vzglyad
Ne tu zhe l sudbu vozveshchayet?
Uzhel i tebya posetila pechal
Pri mirnykh domashnikh Penatakh?»

Teon ukazal, vozdykhaya na grob...
«Eskhin, vot bezmolvny svidetel,
Chto bogi poslali nam zhizni —
No s neyu pechal nerazluchna.

O! net ne ropshchu na Zevesov zakon:
I zhizn i vselenna prekrasny.
Ne v radostyakh bystrykh, ne v lozhnykh mechtakh
Ya videl zemnoye blazhenstvo.

Chto mozhet razrushit v minutu sudba,
Eskhin, to na svete ne nashe;
No serdtsa netlennye blaga: lyubov
I sladost vozvyshennykh mysley.

Vot schastye; o drug moy, ono ne mechta.
Eskhin, ya lyubil i byl schasliv;
Lyubovyu moya osvetilas dusha,
I zhizn v krasote mne predstala.

Pri bleske vozvyshennykh mysley ya zrel
Yasneye velikost tvorenya;
Ya veril, chto put moy lezhit na zemle
K prekrasnoy, vozvyshennoy tseli

Uvy! ya lyubil... i yee uzhe net!
No schastye, vdvoyem stol zhivoye,
Naveki l ischezlo? I prezhniye dni
Vootshche li stol byli prelestny?

O! net: nikogda ne pogibnet ikh sled;
Dlya serdtsa proshedsheye vechno.
Stradanye v razluke yest ta zhe lyubov;
Nad serdtsem utrata bessilna.

I skorb o pogibshem ne yest li, Eskhin,
Obet neizmennoy nadezhdy:
Chto gde-to v znakomoy, no taynoy strane,
Pogibsheye nam vozvratitsya?

Kto raz polyubil, tot na svete, moy drug,
Uzhe odinokim ne budet...
Akh! svet, gde ona predo mnoyu tsvela —
On tot zhe: vse yeyu on polon.

Po toy zhe doroge stremlyusya odin
I k toy zhe vozvyshennoy tseli,
K kotoroy tak bodro stremilsya vdvoyem —
Sikh uz ne razrushit mogila.

Sey myslyu vysokoy ukrashena zhizn;
Ya vzorom smotryu blagodarnym
Na zemlyu, gde stolko rassypano blag,
Na polnoye slavy tvorenye.

Spokoyno smotryu ya s zemli rubezha
Na storonu luchshia zhizni;
Sey sladkoy nadezhdoyu mir ozaren,
Kak nebo sianyem Avrory.

S sey sladkoy nadezhdoy ya vyshe sudby,
I zhizn mne zemnaya svyashchenna;
Pri mysli velikoy, chto ya chelovek,
Vsegda vozvyshayus dushoyu.

A etot bezmolvny, tainstvenny grob...
O drug moy, on verny svidetel,
Chto luchsheye v zhizni yeshche vperedi,
I verno zhelannoye budet;

Sey grob zatvorennaya k schastiyu dver;
Otvoritsya... zhdu i nadeyus!
Za nim ozhidayet sputnik menya,
Na mig mne yavivsheysya v zhizne.

O drug moy, iskav izmenyayushchikh blag,
Iskav naslazhdeny minutnykh,
Ty vernye blaga utratil svoi —
Ty zhizn prezirat nauchilsya.

S sim gibelnym chuvstvom uzhasen i svet;
Day ruku: bliz vernogo druga,
S prirodoy i zhiznyu opyat primiris;
O! ver mne, prekrasna vselenna.

Vse nebo nam dalo, moy drug, s bytiyem:
Vse v zhizni k velikomu sredstvo;
I gore i radost — vse k tseli odnoy:
Khvala zhiznedavtsu-Zevesu!»

'c[by djpdhfofkcz r Gtyfnfv cdjbv

Dfcbkbq ;erjdcrbq

Ntjy b 'c[by

'c[by djpdhfofkcz r Gtyfnfv cdjbv,
R ,htufv ,kfujdjyysv Fkatz/
Jy ljkuj gj cdtne pf cxfcnmtv ,hjlbk —
Yj cxfcnmt, rfr ntym e,tufkj/

B hjcrjim, b ckfdf, b Dfr[, b 'hjn —
Kbim cthlwt jyb bpyehbkb;
Wdtn ;bpyb ,sk cjhdfy; edzkf leif;
D ytq crerf cvtybkf yflt;le/

E; dpjhfv tuj nb[jcnheqysq Fkatq
D wdtneob[ ,htuf[ jnrhsdfkcz;
Ghtl ybv j;bdbkbcm vbyedibt lyb,
Lfdyj ektntdifz vkfljcnm///

Dct nt ; ,thtuf b [jkvs,
B nj ;t ghtrhfcyjt yt,j;
Yj ult ; jpfhzdifz ytrjulf b[
Djkit,ysv cbzymtv Yflt;lf?

;bkbof Ntjyjdf botn 'c[by/
Ntjy, ghb ljvfiyb[ Gtyfnf[,
D ;tkfybz[ crhjvysq, ,tp gsiys[ yflt;l,
Jcnfkcz yf ,htut Fkatz/

,kbp vtcnf, ult d vjht dntrftn Fkatq
Gjl ctym/ jkbd b gkfnfyjd,
Cvbhtyye/ [b;bye dblbn 'c[by —
Nj ,skj ;bkbot Ntjyf/

C ,tpj,kfxys[ cjkywt c[jlbkj yt,tc,
B nb[jt vjht ujhtkj;
Yf [b;bye csgfkcz hjpjdsq ,ktcr,
B vbhns jrhtcnys fktkb/

Bp ,tkjuj vhfvjhf uhj, ytdlfkb,
J,cf;tyysq vbhnfvb, phtkcz;
Leibcnst hjps b ub,rbq zcvby
Dtndzvb yfl ybv cjgktnfkbcm/

Yf ghfut cbltk d hfpvsiktymz[ Ntjy,
Cvjnhz yf ,fuhzyjt vjht —
Dlheu dblbn 'c[byf, b dvbu epyftn
Cjgenybrf /ysz ;bpyb/

«Lf ,kfujcnyj dpukzytn [hfybntkm-Ptdtc
Yf vbhysq djpdhfn ndjq r Gtyfnfv!»
C ,kbcnf/obv dpjhjv Ntjy
Crfpfk, j,ybvfz 'c[byf/

B dpukzl yf ytuj k/,jgsnysq dgthbk —
Kbwj tuj crjh,yj b vhfxyj/
Yf lheuf dybvfntkmyj cvjnhbn 'c[by —
Dpjh lheuf ghbcrjh,ty, yj zcty/

«Rjulf z c nj,jq hfpkexfkcz, Ntjy,
Yflt;lf cekbkf vyt cxfcnmt;
Yj jgsn vyt d ;bpyb byjt zdbk:
Yflt;lf kerfdsq ghtlfntkm/

Crf;b, j Ntjy, ndjq pflevxbdsq dpukzl
Yt ne ;t km celm,e djpdtoftn?
E;tkm b nt,z gjctnbkf gtxfkm
Ghb vbhys[ ljvfiyb[ Gtyfnf[?»

Ntjy erfpfk, djpls[fz yf uhj,///
«'c[by, djn ,tpvjkdysq cdbltntkm,
Xnj ,jub gjckfkb yfv ;bpyb —
Yj c yt/ gtxfkm ythfpkexyf/

J! ytn yt hjgoe yf Ptdtcjd pfrjy:
B ;bpym b dctktyyf ghtrhfcys/
Yt d hfljcnz[ ,scnhs[, yt d kj;ys[ vtxnf[
Z dbltk ptvyjt ,kf;tycndj/

Xnj vj;tn hfpheibnm d vbyene celm,f,
'c[by, nj yf cdtnt yt yfit;
Yj cthlwf ytnktyyst ,kfuf: k/,jdm
B ckfljcnm djpdsityys[ vscktq/

Djn cxfcnmt; j lheu vjq, jyj yt vtxnf/
'c[by, z k/,bk b ,sk cxfckbd;
K/,jdm/ vjz jcdtnbkfcm leif,
B ;bpym d rhfcjnt vyt ghtlcnfkf/

Ghb ,ktcrt djpdsityys[ vscktq z phtk
Zcytt dtkbrjcnm ndjhtymz;
Z dthbk, xnj genm vjq kt;bn yf ptvkt
R ghtrhfcyjq, djpdsityyjq wtkb

Eds! z k/,bk/// b tt e;t ytn!
Yj cxfcnmt, dldjtv cnjkm ;bdjt,
Yfdtrb km bcxtpkj? B ght;ybt lyb
Djjnot kb cnjkm ,skb ghtktcnys?

J! ytn: ybrjulf yt gjub,ytn b[ cktl;
Lkz cthlwf ghjitlitt dtxyj/
Cnhflfymt d hfpkert tcnm nf ;t k/,jdm;
Yfl cthlwtv enhfnf ,tccbkmyf/

B crjh,m j gjub,itv yt tcnm kb, 'c[by,
J,tn ytbpvtyyjq yflt;ls:
Xnj ult-nj d pyfrjvjq, yj nfqyjq cnhfyt,
Gjub,itt yfv djpdhfnbncz?

Rnj hfp gjk/,bk, njn yf cdtnt, vjq lheu,
E;t jlbyjrbv yt ,eltn///
F[! cdtn, ult jyf ghtlj vyj/ wdtkf —
Jy njn ;t: dct t/ jy gjkjy/

Gj njq ;t ljhjut cnhtvk/cz jlby
B r njq ;t djpdsityyjq wtkb,
R rjnjhjq nfr ,jlhj cnhtvbkcz dldjtv —
Cb[ ep yt hfpheibn vjubkf/

Ctq vsckm/ dscjrjq erhfityf ;bpym;
Z dpjhjv cvjnh/ ,kfujlfhysv
Yf ptvk/, ult cnjkmrj hfccsgfyj ,kfu,
Yf gjkyjt ckfds ndjhtymt/

Cgjrjqyj cvjnh/ z c ptvkb he,t;f
Yf cnjhjye kexibz ;bpyb;
Ctq ckflrjq yflt;lj/ vbh jpfhty,
Rfr yt,j cbzymtv Fdhjhs/

C ctq ckflrjq yflt;ljq z dsit celm,s,
B ;bpym vyt ptvyfz cdzotyyf;
Ghb vsckb dtkbrjq, xnj z xtkjdtr,
Dctulf djpdsif/cm leij//

F 'njn ,tpvjkdysq, nfbycndtyysq uhj,///
J lheu vjq, jy dthysq cdbltntkm,
Xnj kexitt d ;bpyb tot dgthtlb,
B dthyj ;tkfyyjt ,eltn;

Ctq uhj, pfndjhtyyfz r cxfcnb/ ldthm;
Jndjhbncz/// ;le b yflt/cm!
Pf ybv j;blftn cgenybr vtyz,
Yf vbu vyt zdbditqcz d ;bpyt/

J lheu vjq, bcrfd bpvtyz/ob[ ,kfu,
Bcrfd yfckf;ltybq vbyenys[,
Ns dthyst ,kfuf enhfnbk cdjb —
Ns ;bpym ghtpbhfnm yfexbkcz/

C cbv ub,tkmysv xedcndjv e;fcty b cdtn;
Lfq here: ,kbp dthyjuj lheuf,
C ghbhjljq b ;bpym/ jgznm ghbvbhbcm;
J! dthm vyt, ghtrhfcyf dctktyyf/

Dct yt,j yfv lfkj, vjq lheu, c ,snbtv:
Dct d ;bpyb r dtkbrjve chtlcndj;
B ujht b hfljcnm — dct r wtkb jlyjq:
[dfkf ;bpytlfdwe-Ptdtce!»