Александр ПушкинЧудесный жребий совершился (Наполеон)

Александр Пушкин [pushkin]

Чудесный жребий совершился:
Угас великий человек.
В неволе мрачной закатился
4 Наполеона грозный век.
Исчез властитель осужденный,
Могучий баловень побед,
И для изгнанника вселенной
8 Уже потомство настает.

О ты, чьей памятью кровавой
Мир долго, долго будет полн,
Приосенен твоею славой,
12 Почий среди пустынных волн...
Великолепная могила!
Над урной, где твой прах лежит,
Народов ненависть почила
16 И луч бессмертия горит.

Давно ль орлы твои летали
Над обесславленной землей?
Давно ли царства упадали
20 При громах силы роковой;
Послушны воле своенравной,
Бедой шумели знамена,
И налагал ярем державный
24 Ты на земные племена?

Когда надеждой озаренный
От рабства пробудился мир,
И галл десницей разъяренной
28 Низвергнул ветхий свой кумир;
Когда на площади мятежной
Во прахе царский труп лежал,
И день великий, неизбежный —
32 Свободы яркий день вставал, —

Тогда в волненье бурь народных
Предвидя чудный свой удел,
В его надеждах благородных
36 Ты человечество презрел.
В свое погибельное счастье
Ты дерзкой веровал душой,
Тебя пленяло самовластье
40 Разочарованной красой.

И обновленного народа
Ты буйность юную смирил,
Новорожденная свобода,
44 Вдруг онемев, лишилась сил;
Среди рабов до упоенья
Ты жажду власти утолил,
Помчал к боям их ополченья,
48 Их цепи лаврами обвил.

И Франция, добыча славы,
Плененный устремила взор,
Забыв надежды величавы,
52 На свой блистательный позор.
Ты вел мечи на пир обильный;
Все пало с шумом пред тобой:
Европа гибла — сон могильный
56 Носился над ее главой.

И се, в величии постыдном
Ступил на грудь ее колосс.
Тильзит!.. (при звуке сем обидном
60 Теперь не побледнеет росс) —
Тильзит надменного героя
Последней славою венчал,
Но скучный мир, но хлад покоя
64 Счастливца душу волновал.

Надменный! кто тебя подвигнул?
Кто обуял твой дивный ум?
Как сердца русских не постигнул
68 Ты с высоты отважных дум?
Великодушного пожара
Не предузнав, уж ты мечтал,
Что мира вновь мы ждем, как дара;
72 Но поздно русских разгадал...

Россия, бранная царица,
Воспомни древние права!
Померкни, солнце Австерлица!
76 Пылай, великая Москва!
Настали времена другие,
Исчезни, краткий наш позор!
Благослови Москву, Россия!
80 Война по гроб — наш договор!

Оцепенелыми руками
Схватив железный свой венец,
Он бездну видит пред очами,
84 Он гибнет, гибнет наконец.
Бежат Европы ополченья!
Окровавленные снега
Провозгласили их паденье,
88 И тает с ними след врага.

И все, как буря, закипело;
Европа свой расторгла плен;
Во след тирану полетело,
92 Как гром, проклятие племен.
И длань народной Немезиды
Подъяту видит великан:
И до последней все обиды
96 Отплачены тебе, тиран!

Искуплены его стяжанья
И зло воинственных чудес
Тоскою душного изгнанья
100 Под сенью чуждою небес.
И знойный остров заточенья
Полнощный парус посетит,
И путник слово примиренья
104 На оном камне начертит,

Где, устремив на волны очи,
Изгнанник помнил звук мечей,
И льдистый ужас полуночи,
108 И небо Франции своей;
Где иногда, в своей пустыне
Забыв войну, потомство, трон,
Один, один о милом сыне
112 В унынье горьком думал он.

Да будет омрачен позором
Тот малодушный, кто в сей день
Безумным возмутит укором
116 Его развенчанную тень!
Хвала! он русскому народу
Высокий жребий указал
И миру вечную свободу
120 Из мрака ссылки завещал.

Другие анализы стихотворений Александра Пушкина

❤ Аффтар жжот💔 КГ/АМ

все твой оно над деть мир надежда народ великий европа

  • ВКонтакте

  • Facebook

  • Мой мир@mail.ru

  • Twitter

  • Одноклассники

  • Google+

Анализ стихотворения

Количество символов

3 147

Количество символов без пробелов

2 660

Количество слов

468

Количество уникальных слов

327

Количество значимых слов

202

Количество стоп-слов

122

Количество строк

120

Количество строф

15

Водность

56,8 %

Классическая тошнота

2,00

Академическая тошнота

4,8 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Семантическое ядро

Слово

Количество

Частота

твой

4

0,85 %

великий

3

0,64 %

все

3

0,64 %

деть

3

0,64 %

европа

3

0,64 %

мир

3

0,64 %

над

3

0,64 %

надежда

3

0,64 %

народ

3

0,64 %

оно

3

0,64 %

позор

3

0,64 %

русский

3

0,64 %

свобода

3

0,64 %

слава

3

0,64 %

война

2

0,43 %

волна

2

0,43 %

гибнуть

2

0,43 %

гром

2

0,43 %

давно

2

0,43 %

долгий

2

0,43 %

душа

2

0,43 %

жребий

2

0,43 %

забыть

2

0,43 %

звук

2

0,43 %

изгнанник

2

0,43 %

исчезнуть

2

0,43 %

лежать

2

0,43 %

меч

2

0,43 %

миро

2

0,43 %

москва

2

0,43 %

надменный

2

0,43 %

народный

2

0,43 %

небо

2

0,43 %

один

2

0,43 %

око

2

0,43 %

ополчение

2

0,43 %

племя

2

0,43 %

последний

2

0,43 %

потомство

2

0,43 %

почить

2

0,43 %

прах

2

0,43 %

пред

2

0,43 %

россия

2

0,43 %

сила

2

0,43 %

след

2

0,43 %

среди

2

0,43 %

тильзит

2

0,43 %

устремить

2

0,43 %

франций

2

0,43 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Комментарии

Chudesny zhreby sovershilsya

Aleksandr Pushkin

Napoleon

Chudesny zhreby sovershilsya:
Ugas veliky chelovek.
V nevole mrachnoy zakatilsya
Napoleona grozny vek.
Ischez vlastitel osuzhdenny,
Moguchy baloven pobed,
I dlya izgnannika vselennoy
Uzhe potomstvo nastayet.

O ty, chyey pamyatyu krovavoy
Mir dolgo, dolgo budet poln,
Priosenen tvoyeyu slavoy,
Pochy sredi pustynnykh voln...
Velikolepnaya mogila!
Nad urnoy, gde tvoy prakh lezhit,
Narodov nenavist pochila
I luch bessmertia gorit.

Davno l orly tvoi letali
Nad obesslavlennoy zemley?
Davno li tsarstva upadali
Pri gromakh sily rokovoy;
Poslushny vole svoyenravnoy,
Bedoy shumeli znamena,
I nalagal yarem derzhavny
Ty na zemnye plemena?

Kogda nadezhdoy ozarenny
Ot rabstva probudilsya mir,
I gall desnitsey razyarennoy
Nizvergnul vetkhy svoy kumir;
Kogda na ploshchadi myatezhnoy
Vo prakhe tsarsky trup lezhal,
I den veliky, neizbezhny —
Svobody yarky den vstaval, —

Togda v volnenye bur narodnykh
Predvidya chudny svoy udel,
V yego nadezhdakh blagorodnykh
Ty chelovechestvo prezrel.
V svoye pogibelnoye schastye
Ty derzkoy veroval dushoy,
Tebya plenyalo samovlastye
Razocharovannoy krasoy.

I obnovlennogo naroda
Ty buynost yunuyu smiril,
Novorozhdennaya svoboda,
Vdrug onemev, lishilas sil;
Sredi rabov do upoyenya
Ty zhazhdu vlasti utolil,
Pomchal k boyam ikh opolchenya,
Ikh tsepi lavrami obvil.

I Frantsia, dobycha slavy,
Plenenny ustremila vzor,
Zabyv nadezhdy velichavy,
Na svoy blistatelny pozor.
Ty vel mechi na pir obilny;
Vse palo s shumom pred toboy:
Yevropa gibla — son mogilny
Nosilsya nad yee glavoy.

I se, v velichii postydnom
Stupil na grud yee koloss.
Tilzit!.. (pri zvuke sem obidnom
Teper ne pobledneyet ross) —
Tilzit nadmennogo geroya
Posledney slavoyu venchal,
No skuchny mir, no khlad pokoya
Schastlivtsa dushu volnoval.

Nadmenny! kto tebya podvignul?
Kto obuyal tvoy divny um?
Kak serdtsa russkikh ne postignul
Ty s vysoty otvazhnykh dum?
Velikodushnogo pozhara
Ne preduznav, uzh ty mechtal,
Chto mira vnov my zhdem, kak dara;
No pozdno russkikh razgadal...

Rossia, brannaya tsaritsa,
Vospomni drevniye prava!
Pomerkni, solntse Avsterlitsa!
Pylay, velikaya Moskva!
Nastali vremena drugiye,
Ischezni, kratky nash pozor!
Blagoslovi Moskvu, Rossia!
Voyna po grob — nash dogovor!

Otsepenelymi rukami
Skhvativ zhelezny svoy venets,
On bezdnu vidit pred ochami,
On gibnet, gibnet nakonets.
Bezhat Yevropy opolchenya!
Okrovavlennye snega
Provozglasili ikh padenye,
I tayet s nimi sled vraga.

I vse, kak burya, zakipelo;
Yevropa svoy rastorgla plen;
Vo sled tiranu poletelo,
Kak grom, proklyatiye plemen.
I dlan narodnoy Nemezidy
Podyatu vidit velikan:
I do posledney vse obidy
Otplacheny tebe, tiran!

Iskupleny yego styazhanya
I zlo voinstvennykh chudes
Toskoyu dushnogo izgnanya
Pod senyu chuzhdoyu nebes.
I znoyny ostrov zatochenya
Polnoshchny parus posetit,
I putnik slovo primirenya
Na onom kamne nachertit,

Gde, ustremiv na volny ochi,
Izgnannik pomnil zvuk mechey,
I ldisty uzhas polunochi,
I nebo Frantsii svoyey;
Gde inogda, v svoyey pustyne
Zabyv voynu, potomstvo, tron,
Odin, odin o milom syne
V unynye gorkom dumal on.

Da budet omrachen pozorom
Tot malodushny, kto v sey den
Bezumnym vozmutit ukorom
Yego razvenchannuyu ten!
Khvala! on russkomu narodu
Vysoky zhreby ukazal
I miru vechnuyu svobodu
Iz mraka ssylki zaveshchal.

Xeltcysq ;ht,bq cjdthibkcz

Fktrcfylh Geirby

Yfgjktjy

Xeltcysq ;ht,bq cjdthibkcz:
Eufc dtkbrbq xtkjdtr/
D ytdjkt vhfxyjq pfrfnbkcz
Yfgjktjyf uhjpysq dtr/
Bcxtp dkfcnbntkm jce;ltyysq,
Vjuexbq ,fkjdtym gj,tl,
B lkz bpuyfyybrf dctktyyjq
E;t gjnjvcndj yfcnftn/

J ns, xmtq gfvznm/ rhjdfdjq
Vbh ljkuj, ljkuj ,eltn gjky,
Ghbjctyty ndjt/ ckfdjq,
Gjxbq chtlb gecnsyys[ djky///
Dtkbrjktgyfz vjubkf!
Yfl ehyjq, ult ndjq ghf[ kt;bn,
Yfhjljd ytyfdbcnm gjxbkf
B kex ,tccvthnbz ujhbn/

Lfdyj km jhks ndjb ktnfkb
Yfl j,tcckfdktyyjq ptvktq?
Lfdyj kb wfhcndf egflfkb
Ghb uhjvf[ cbks hjrjdjq;
Gjckeiys djkt cdjtyhfdyjq,
,tljq ievtkb pyfvtyf,
B yfkfufk zhtv lth;fdysq
Ns yf ptvyst gktvtyf?

Rjulf yflt;ljq jpfhtyysq
Jn hf,cndf ghj,elbkcz vbh,
B ufkk ltcybwtq hfp]zhtyyjq
Ybpdthuyek dtn[bq cdjq revbh;
Rjulf yf gkjoflb vznt;yjq
Dj ghf[t wfhcrbq nheg kt;fk,
B ltym dtkbrbq, ytbp,t;ysq —
Cdj,jls zhrbq ltym dcnfdfk, —

Njulf d djkytymt ,ehm yfhjlys[
Ghtldblz xelysq cdjq eltk,
D tuj yflt;lf[ ,kfujhjlys[
Ns xtkjdtxtcndj ghtphtk/
D cdjt gjub,tkmyjt cxfcnmt
Ns lthprjq dthjdfk leijq,
Nt,z gktyzkj cfvjdkfcnmt
Hfpjxfhjdfyyjq rhfcjq/

B j,yjdktyyjuj yfhjlf
Ns ,eqyjcnm /ye/ cvbhbk,
Yjdjhj;ltyyfz cdj,jlf,
Dlheu jytvtd, kbibkfcm cbk;
Chtlb hf,jd lj egjtymz
Ns ;f;le dkfcnb enjkbk,
Gjvxfk r ,jzv b[ jgjkxtymz,
B[ wtgb kfdhfvb j,dbk/

B Ahfywbz, lj,sxf ckfds,
Gktytyysq ecnhtvbkf dpjh,
Pf,sd yflt;ls dtkbxfds,
Yf cdjq ,kbcnfntkmysq gjpjh/
Ns dtk vtxb yf gbh j,bkmysq;
Dct gfkj c ievjv ghtl nj,jq:
Tdhjgf ub,kf — cjy vjubkmysq
Yjcbkcz yfl tt ukfdjq/

B ct, d dtkbxbb gjcnslyjv
Cnegbk yf uhelm tt rjkjcc/
Nbkmpbn!// (ghb pdert ctv j,blyjv
Ntgthm yt gj,ktlyttn hjcc) —
Nbkmpbn yflvtyyjuj uthjz
Gjcktlytq ckfdj/ dtyxfk,
Yj crexysq vbh, yj [kfl gjrjz
Cxfcnkbdwf leie djkyjdfk/

Yflvtyysq! rnj nt,z gjldbuyek?
Rnj j,ezk ndjq lbdysq ev?
Rfr cthlwf heccrb[ yt gjcnbuyek
Ns c dscjns jndf;ys[ lev?
Dtkbrjleiyjuj gj;fhf
Yt ghtlepyfd, e; ns vtxnfk,
Xnj vbhf dyjdm vs ;ltv, rfr lfhf;
Yj gjplyj heccrb[ hfpuflfk///

Hjccbz, ,hfyyfz wfhbwf,
Djcgjvyb lhtdybt ghfdf!
Gjvthryb, cjkywt Fdcnthkbwf!
Gskfq, dtkbrfz Vjcrdf!
Yfcnfkb dhtvtyf lheubt,
Bcxtpyb, rhfnrbq yfi gjpjh!
,kfujckjdb Vjcrde, Hjccbz!
Djqyf gj uhj, — yfi ljujdjh!

Jwtgtytksvb herfvb
C[dfnbd ;tktpysq cdjq dtytw,
Jy ,tplye dblbn ghtl jxfvb,
Jy ub,ytn, ub,ytn yfrjytw/
,t;fn Tdhjgs jgjkxtymz!
Jrhjdfdktyyst cytuf
Ghjdjpukfcbkb b[ gfltymt,
B nftn c ybvb cktl dhfuf/

B dct, rfr ,ehz, pfrbgtkj;
Tdhjgf cdjq hfcnjhukf gkty;
Dj cktl nbhfye gjktntkj,
Rfr uhjv, ghjrkznbt gktvty/
B lkfym yfhjlyjq Ytvtpbls
Gjl]zne dblbn dtkbrfy:
B lj gjcktlytq dct j,bls
Jngkfxtys nt,t, nbhfy!

Bcregktys tuj cnz;fymz
B pkj djbycndtyys[ xeltc
Njcrj/ leiyjuj bpuyfymz
Gjl ctym/ xe;lj/ yt,tc/
B pyjqysq jcnhjd pfnjxtymz
Gjkyjoysq gfhec gjctnbn,
B genybr ckjdj ghbvbhtymz
Yf jyjv rfvyt yfxthnbn,

Ult, ecnhtvbd yf djkys jxb,
Bpuyfyybr gjvybk pder vtxtq,
B kmlbcnsq e;fc gjkeyjxb,
B yt,j Ahfywbb cdjtq;
Ult byjulf, d cdjtq gecnsyt
Pf,sd djqye, gjnjvcndj, nhjy,
Jlby, jlby j vbkjv csyt
D eysymt ujhmrjv levfk jy/

Lf ,eltn jvhfxty gjpjhjv
Njn vfkjleiysq, rnj d ctq ltym
,tpevysv djpvenbn erjhjv
Tuj hfpdtyxfyye/ ntym!
[dfkf! jy heccrjve yfhjle
Dscjrbq ;ht,bq erfpfk
B vbhe dtxye/ cdj,jle
Bp vhfrf ccskrb pfdtofk/