Гавриил ДержавинБогоподобная царевна (Фелица)

Гавриил Державин [derzhavin]

Богоподобная царевна
Киргиз-Кайсацкия орды!
Которой мудрость несразненна
4 Открыла верные следы
Царевичу младому Хлору
Взойти на ту высоку гору,
Где роза без шипов растет,
8 Где добродетель обитает:
Она мой дух и ум пленяет,
Подай, найти ее совет.

Подай, Фелица! наставленье:
12 Как пышно и правдиво жить,
Как укрощать страстей волненье
И счастливым на свете быть?
Меня твой голос возбуждает,
16 Меня твой сын препровождает;
Но им последовать я слаб.
Мятясь житейской суетою,
Сегодня властвую собою,
20 А завтра прихотям я раб.

Мурзам твоим не подражая,
Почасту ходишь ты пешком,
И пища самая простая
24 Бывает за твоим столом;
Не дорожа твоим покоем,
Читаешь, пишешь пред налоем
И всем из твоего пера
28 Блаженство смертным проливаешь;
Подобно в карты не играешь,
Как я, от утра до утра.

Не слишком любишь маскарады,
32 А в клуб не ступишь и ногой;
Храня обычаи, обряды,
Не донкишотствуешь собой;
Коня парнасска не седлаешь,
36 К духам в собранье не въезжаешь,
Не ходишь с трона на Восток, —
Но кротости ходя стезею,
Благотворящею душою
40 Полезных дней проводишь ток.

А я, проспавши до полудни,
Курю табак и кофе пью;
Преобращая в праздник будни,
44 Кружу в химерах мысль мою:
То плен от персов похищаю,
То стрелы к туркам обращаю;
То, возмечтав, что я султан,
48 Вселенну устрашаю взглядом;
То вдруг, прельщался нарядом,
Скачу к портному по кафтан.

Или в пиру я пребогатом,
52 Где праздник для меня дают,
Где блещет стол сребром и златом,
Где тысячи различных блюд:
Там слазный окорок вестфальской,
56 Там звенья рыбы астраханской,
Там плов и пироги стоят;
Шампанским вафли запиваю
И все на свете забываю
60 Средь вик, сластей и аромат.

Или средь рощицы прекрасной
В беседке, где фонтан шумит,
При звоне арфы сладкогласной,
64 Где ветерок едва дышит,
Где все мне роскошь представляет,
К утехам мысли уловляет,
Томит и оживляет кровь,
68 На бархатном диване лежа,
Младой девицы чувства нежа,
Вливаю в сердце ей любовь.

Или великолепным цугом
72 В карете английской, златой,
С собакой, шутом, или другом,
Или с красавицей какой
Я под качелями гуляю;
76 В шинки пить меду заезжаю;
Или, как то наскучит мне,
По склонности моей к премене,
Имея шапку набекрене,
80 Лечу на резвом бегуне.

Или музыкой и певцами,
Органом и волынкой вдруг,
Или кулачными бойцами
84 И пляской веселю мой дух;
Или, о всех делах заботу
Оставя, езжу на охоту
И забавляюсь лаем псов;
88 Или над Невскими брегами
Я тешусь по ночам рогами
И греблей удалых гребцов.

Иль, сидя дома, я прокажу,
92 Играя в дураки с женой;
Те с ней на голубятню лажу,
То в жмурки резвимся порой;
То в свайку с нею веселюся,
96 То ею в голове ищуся;
То в книгах рыться я люблю,
Мой ум и сердце просвещаю,
Полкана и Бову читаю;
100 За библией, зевая, сплю.

Таков, Фелица, я развратен!
Но на меня весь свет похож.
Кто сколько мудростью ни знатен,
104 Но всякий человек есть ложь.
Не ходим света мы путями,
Бежим разврата за мечтами.
Между лентяем и брюзгой,
108 Между тщеславья и пороком
Нашел кто разве ненароком.
Путь добродетели прямой.

Нашел, — но льзя ль не заблуждаться
112 Нам, слабым смертным, в сем пути,
Где сам рассудок спотыкаться
И должен вслед страстям идти;
Где нам ученые невежды,
116 Как мгла у путников, тмят вежды?
Везде соблазн и лесть живет;
Пашей всех роскошь угнетает.
Где ж добродетель обитает?
120 Где роза без шипов растет?
Тебе единой лишь пристойно,
Царевна! свет из тьмы творить;
Деля Хаос на сферы стройно,
124 Союзом целость их крепить.

Из разногласия — согласье
И из страстей свирепых счастье
Ты можешь только созидатв.
128 Так кормщик, через понт плывущий,
Ловя под парус ветр ревущий,
Умеет судном управлять.

Едина ты лишь не обидишь,
132 Не оскорбляешь никого,
Дурачествы сквозь пальцы видишь,
Лишь зла не терпишь одного;
Проступки снисхожденьем правишь,
136 Как волк овец, людей не давишь,
Ты знаешь прямо цену их.
Царей они подвластны воле, —
Но богу правосудну боле,
140 Живущему в законах их.

Ты здраво о заслугах мыслишь,
Достойным воздаешь ты честь;
Пророком ты того не числишь,
144 Кто только рифмы может плесть,
А что сия ума забава —
Калифов добрых честь и слава.
Снисходишь ты на лирный лад:
148 Поэзия тебе любезна,
Приятна, сладостна, полезна,
Как летом вкусный лимонад.

Слух идет о твоих поступках,
152 Что ты нимало не горда;
Любезна и в делах и в шутках,
Приятна в дружбе и тверда;
Что ты в напастях равнодушна,
156 А в славе так великодушна,
Что отреклась и мудрой слыть.
Еще же говорят неложно,
Что будто завсегда возможно
160 Тебе и правду говорить.

Неслыханное также дело,
Достойное тебя одной,
Что будто ты народу смело
164 О всем, и въявь и под рукой,
И знать и мыслить позволяешь,
И о себе не запрещаешь
И быль и небыль говорить;
168 Что будто самым крокодилам,
Твоих всех милостей зоилам,
Всегда склоняешься простить.

Стремятся слез приятных реки
172 Из глубины души моей.
О! коль счастливы человеки
Там должны быть судьбой своей,
Где ангел кроткий, ангел мирной,
176 Сокрытый в светлости порфирной,
С небес ниспослан скиптр носить!
Там можно пошептать в беседах
И, казни не боясь, в обедах
180 За здравие царей не пить.

Там с именем Фелицы можно
В строке описку поскоблить
Или портрет неосторожно
184 Ее на землю уронить.
Там свадеб шутовских не парят,
В ледовых банях их не жарят,
Не щелкают в усы вельмож;
188 Князья наседками не клохчут,
Любимцы въявь им не хохочут
И сажей не марают рож.

Ты ведаешь, Фелица! правы
192 И человеков, и царей;
Когда ты просвещаешь нравы,
Ты не дурачишь так людей;
В твои от дел отдохновеньи
196 Ты пишешь в сказках поученьи
И Хлору в азбуке твердишь:
«Не делай ничего худого,
И самого сатира злого
200 Лжецом презренным сотворишь».

Стыдишься слыть ты тем великой,
Чтоб страшной, нелюбимой быть;
Медведице прилично дикой
204 Животных рвать и кровь их пить.
Без крайнего в горячке бедства
Тому ланцетов нужны ль средства,
Без них кто обойтися мог?
208 И славно ль быть тому тираном,
Великим в зверстве Тамерланом,
Кто благостью велик, как бог?

Фелицы слава — слава бога,
212 Который брани усмирил;
Который сира и убога
Покрыл, одел и на-кормил;
Который оком лучезарным
216 Шутам, трусам, неблагодарным
И праведным свой свет дарит;
Равно всех смертных просвещает,
Больных покоит, исцеляет,
220 Добро лишь для добра творит.

Который даровал свободу
В чужие области скакать,
Позволил своему народу
224 Сребра и золота искать;
Который воду разрешает
И лес рубить не запрещает;
Велит и ткать, и прясть, и шить;
228 Развязывая ум и руки,
Велят любить торги, науки
И счастье дома находить.

Которого закон, десница
232 Дают и милости и суд. —
Вещай, премудрая Фелица!
Где отличен от честных плут?
Где старость по миру не бродит?
236 Заслуга хлеб себе находит?
Где месть не гонит никого?
Где совесть с правдой обитают?
Где добродетели сияют? —
240 У трона разве твоего!

Но где твой трон сияет в мире?
Где, ветвь небесная, цветешь?
В Багдаде? Смирне? Кашемире? —
244 Послушай, где ты ни живешь:
Хвалы мои тебе приметя,
Не мни, чтоб шапки иль бешметя
За них я от тебя желал.

248 Почувствовать добра приятство
Такое есть души «богатство,
Какого Крез не собирал.
Прошу великого пророка,
252 Да праха ног твоих коснусь,
Да слов твоих сладчайша тока
И лицезренья на«лаждусь!
Небесные прошу я силы,
256 Да их простри сафирны крылы,
Невидимо тебя хранят
От всех болезней, зол и скуки;
Да дел твоих в потомстве звуки,
260 Как в небе звезды, возблестят.

Другие анализы стихотворений Гавриила Державина

❤ Аффтар жжот💔 КГ/АМ

все твой иза света слава лишь пить ходить фелица добродетель

  • ВКонтакте

  • Facebook

  • Мой мир@mail.ru

  • Twitter

  • Одноклассники

  • Google+

Анализ стихотворения

Количество символов

7 062

Количество символов без пробелов

5 881

Количество слов

1 148

Количество уникальных слов

647

Количество значимых слов

421

Количество стоп-слов

433

Количество строк

260

Количество строф

26

Водность

63,3 %

Классическая тошнота

3,74

Академическая тошнота

3,9 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Семантическое ядро

Слово

Количество

Частота

твой

14

1,22 %

фелица

6

0,52 %

иза

5

0,44 %

все

4

0,35 %

добродетель

4

0,35 %

лишь

4

0,35 %

пить

4

0,35 %

света

4

0,35 %

слава

4

0,35 %

ходить

4

0,35 %

бог

3

0,26 %

будто

3

0,26 %

великий

3

0,26 %

добрый

3

0,26 %

дух

3

0,26 %

душа

3

0,26 %

имя

3

0,26 %

любить

3

0,26 %

мыть

3

0,26 %

найти

3

0,26 %

обитать

3

0,26 %

приятный

3

0,26 %

просвещать

3

0,26 %

путь

3

0,26 %

смертный

3

0,26 %

страсть

3

0,26 %

трон

3

0,26 %

царь

3

0,26 %

ангел

2

0,17 %

вдруг

2

0,17 %

въявь

2

0,17 %

давать

2

0,17 %

достойный

2

0,17 %

единый

2

0,17 %

закон

2

0,17 %

запрещать

2

0,17 %

заслуга

2

0,17 %

злой

2

0,17 %

знать

2

0,17 %

играть

2

0,17 %

иль

2

0,17 %

кровь

2

0,17 %

любезный

2

0,17 %

между

2

0,17 %

милость

2

0,17 %

миро

2

0,17 %

младой

2

0,17 %

мудрость

2

0,17 %

мыслить

2

0,17 %

мысль

2

0,17 %

народ

2

0,17 %

находить

2

0,17 %

небесный

2

0,17 %

небо

2

0,17 %

никто

2

0,17 %

один

2

0,17 %

писать

2

0,17 %

подать

2

0,17 %

полезный

2

0,17 %

правда

2

0,17 %

праздник

2

0,17 %

пророк

2

0,17 %

просить

2

0,17 %

разве

2

0,17 %

расти

2

0,17 %

роза

2

0,17 %

роскошь

2

0,17 %

свет

2

0,17 %

себе

2

0,17 %

сердце

2

0,17 %

сиять

2

0,17 %

скакать

2

0,17 %

слыть

2

0,17 %

средь

2

0,17 %

стол

2

0,17 %

счастие

2

0,17 %

счастливый

2

0,17 %

творить

2

0,17 %

ток

2

0,17 %

том

2

0,17 %

тьма

2

0,17 %

утро

2

0,17 %

хлора

2

0,17 %

хранить

2

0,17 %

царевна

2

0,17 %

честь

2

0,17 %

читать

2

0,17 %

чтоб

2

0,17 %

шапка

2

0,17 %

шип

2

0,17 %

шут

2

0,17 %

Заказать анализ стихотворения

Вам будут начислены 100 рублей. Ими можно оплатить 50% первого задания.

Комментарии

Bogopodobnaya tsarevna

Gavriil Derzhavin

Felitsa

Bogopodobnaya tsarevna
Kirgiz-Kaysatskia ordy!
Kotoroy mudrost nesraznenna
Otkryla vernye sledy
Tsarevichu mladomu Khloru
Vzoyti na tu vysoku goru,
Gde roza bez shipov rastet,
Gde dobrodetel obitayet:
Ona moy dukh i um plenyayet,
Poday, nayti yee sovet.

Poday, Felitsa! nastavlenye:
Kak pyshno i pravdivo zhit,
Kak ukroshchat strastey volnenye
I schastlivym na svete byt?
Menya tvoy golos vozbuzhdayet,
Menya tvoy syn preprovozhdayet;
No im posledovat ya slab.
Myatyas zhiteyskoy suyetoyu,
Segodnya vlastvuyu soboyu,
A zavtra prikhotyam ya rab.

Murzam tvoim ne podrazhaya,
Pochastu khodish ty peshkom,
I pishcha samaya prostaya
Byvayet za tvoim stolom;
Ne dorozha tvoim pokoyem,
Chitayesh, pishesh pred naloyem
I vsem iz tvoyego pera
Blazhenstvo smertnym prolivayesh;
Podobno v karty ne igrayesh,
Kak ya, ot utra do utra.

Ne slishkom lyubish maskarady,
A v klub ne stupish i nogoy;
Khranya obychai, obryady,
Ne donkishotstvuyesh soboy;
Konya parnasska ne sedlayesh,
K dukham v sobranye ne vyezzhayesh,
Ne khodish s trona na Vostok, —
No krotosti khodya stezeyu,
Blagotvoryashcheyu dushoyu
Poleznykh dney provodish tok.

A ya, prospavshi do poludni,
Kuryu tabak i kofe pyu;
Preobrashchaya v prazdnik budni,
Kruzhu v khimerakh mysl moyu:
To plen ot persov pokhishchayu,
To strely k turkam obrashchayu;
To, vozmechtav, chto ya sultan,
Vselennu ustrashayu vzglyadom;
To vdrug, prelshchalsya naryadom,
Skachu k portnomu po kaftan.

Ili v piru ya prebogatom,
Gde prazdnik dlya menya dayut,
Gde bleshchet stol srebrom i zlatom,
Gde tysyachi razlichnykh blyud:
Tam slazny okorok vestfalskoy,
Tam zvenya ryby astrakhanskoy,
Tam plov i pirogi stoyat;
Shampanskim vafli zapivayu
I vse na svete zabyvayu
Sred vik, slastey i aromat.

Ili sred roshchitsy prekrasnoy
V besedke, gde fontan shumit,
Pri zvone arfy sladkoglasnoy,
Gde veterok yedva dyshit,
Gde vse mne roskosh predstavlyayet,
K utekham mysli ulovlyayet,
Tomit i ozhivlyayet krov,
Na barkhatnom divane lezha,
Mladoy devitsy chuvstva nezha,
Vlivayu v serdtse yey lyubov.

Ili velikolepnym tsugom
V karete anglyskoy, zlatoy,
S sobakoy, shutom, ili drugom,
Ili s krasavitsey kakoy
Ya pod kachelyami gulyayu;
V shinki pit medu zayezzhayu;
Ili, kak to naskuchit mne,
Po sklonnosti moyey k premene,
Imeya shapku nabekrene,
Lechu na rezvom begune.

Ili muzykoy i pevtsami,
Organom i volynkoy vdrug,
Ili kulachnymi boytsami
I plyaskoy veselyu moy dukh;
Ili, o vsekh delakh zabotu
Ostavya, yezzhu na okhotu
I zabavlyayus layem psov;
Ili nad Nevskimi bregami
Ya teshus po nocham rogami
I grebley udalykh grebtsov.

Il, sidya doma, ya prokazhu,
Igraya v duraki s zhenoy;
Te s ney na golubyatnyu lazhu,
To v zhmurki rezvimsya poroy;
To v svayku s neyu veselyusya,
To yeyu v golove ishchusya;
To v knigakh rytsya ya lyublyu,
Moy um i serdtse prosveshchayu,
Polkana i Bovu chitayu;
Za bibliyey, zevaya, splyu.

Takov, Felitsa, ya razvraten!
No na menya ves svet pokhozh.
Kto skolko mudrostyu ni znaten,
No vsyaky chelovek yest lozh.
Ne khodim sveta my putyami,
Bezhim razvrata za mechtami.
Mezhdu lentyayem i bryuzgoy,
Mezhdu tshcheslavya i porokom
Nashel kto razve nenarokom.
Put dobrodeteli pryamoy.

Nashel, — no lzya l ne zabluzhdatsya
Nam, slabym smertnym, v sem puti,
Gde sam rassudok spotykatsya
I dolzhen vsled strastyam idti;
Gde nam uchenye nevezhdy,
Kak mgla u putnikov, tmyat vezhdy?
Vezde soblazn i lest zhivet;
Pashey vsekh roskosh ugnetayet.
Gde zh dobrodetel obitayet?
Gde roza bez shipov rastet?
Tebe yedinoy lish pristoyno,
Tsarevna! svet iz tmy tvorit;
Delya Khaos na sfery stroyno,
Soyuzom tselost ikh krepit.

Iz raznoglasia — soglasye
I iz strastey svirepykh schastye
Ty mozhesh tolko sozidatv.
Tak kormshchik, cherez pont plyvushchy,
Lovya pod parus vetr revushchy,
Umeyet sudnom upravlyat.

Yedina ty lish ne obidish,
Ne oskorblyayesh nikogo,
Durachestvy skvoz paltsy vidish,
Lish zla ne terpish odnogo;
Prostupki sniskhozhdenyem pravish,
Kak volk ovets, lyudey ne davish,
Ty znayesh pryamo tsenu ikh.
Tsarey oni podvlastny vole, —
No bogu pravosudnu bole,
Zhivushchemu v zakonakh ikh.

Ty zdravo o zaslugakh myslish,
Dostoynym vozdayesh ty chest;
Prorokom ty togo ne chislish,
Kto tolko rifmy mozhet plest,
A chto sia uma zabava —
Kalifov dobrykh chest i slava.
Sniskhodish ty na lirny lad:
Poezia tebe lyubezna,
Priatna, sladostna, polezna,
Kak letom vkusny limonad.

Slukh idet o tvoikh postupkakh,
Chto ty nimalo ne gorda;
Lyubezna i v delakh i v shutkakh,
Priatna v druzhbe i tverda;
Chto ty v napastyakh ravnodushna,
A v slave tak velikodushna,
Chto otreklas i mudroy slyt.
Yeshche zhe govoryat nelozhno,
Chto budto zavsegda vozmozhno
Tebe i pravdu govorit.

Neslykhannoye takzhe delo,
Dostoynoye tebya odnoy,
Chto budto ty narodu smelo
O vsem, i vyav i pod rukoy,
I znat i myslit pozvolyayesh,
I o sebe ne zapreshchayesh
I byl i nebyl govorit;
Chto budto samym krokodilam,
Tvoikh vsekh milostey zoilam,
Vsegda sklonyayeshsya prostit.

Stremyatsya slez priatnykh reki
Iz glubiny dushi moyey.
O! kol schastlivy cheloveki
Tam dolzhny byt sudboy svoyey,
Gde angel krotky, angel mirnoy,
Sokryty v svetlosti porfirnoy,
S nebes nisposlan skiptr nosit!
Tam mozhno posheptat v besedakh
I, kazni ne boyas, v obedakh
Za zdraviye tsarey ne pit.

Tam s imenem Felitsy mozhno
V stroke opisku poskoblit
Ili portret neostorozhno
Yee na zemlyu uronit.
Tam svadeb shutovskikh ne paryat,
V ledovykh banyakh ikh ne zharyat,
Ne shchelkayut v usy velmozh;
Knyazya nasedkami ne klokhchut,
Lyubimtsy vyav im ne khokhochut
I sazhey ne marayut rozh.

Ty vedayesh, Felitsa! pravy
I chelovekov, i tsarey;
Kogda ty prosveshchayesh nravy,
Ty ne durachish tak lyudey;
V tvoi ot del otdokhnovenyi
Ty pishesh v skazkakh pouchenyi
I Khloru v azbuke tverdish:
«Ne delay nichego khudogo,
I samogo satira zlogo
Lzhetsom prezrennym sotvorish».

Stydishsya slyt ty tem velikoy,
Chtob strashnoy, nelyubimoy byt;
Medveditse prilichno dikoy
Zhivotnykh rvat i krov ikh pit.
Bez kraynego v goryachke bedstva
Tomu lantsetov nuzhny l sredstva,
Bez nikh kto oboytisya mog?
I slavno l byt tomu tiranom,
Velikim v zverstve Tamerlanom,
Kto blagostyu velik, kak bog?

Felitsy slava — slava boga,
Kotory brani usmiril;
Kotory sira i uboga
Pokryl, odel i na-kormil;
Kotory okom luchezarnym
Shutam, trusam, neblagodarnym
I pravednym svoy svet darit;
Ravno vsekh smertnykh prosveshchayet,
Bolnykh pokoit, istselyayet,
Dobro lish dlya dobra tvorit.

Kotory daroval svobodu
V chuzhiye oblasti skakat,
Pozvolil svoyemu narodu
Srebra i zolota iskat;
Kotory vodu razreshayet
I les rubit ne zapreshchayet;
Velit i tkat, i pryast, i shit;
Razvyazyvaya um i ruki,
Velyat lyubit torgi, nauki
I schastye doma nakhodit.

Kotorogo zakon, desnitsa
Dayut i milosti i sud. —
Veshchay, premudraya Felitsa!
Gde otlichen ot chestnykh plut?
Gde starost po miru ne brodit?
Zasluga khleb sebe nakhodit?
Gde mest ne gonit nikogo?
Gde sovest s pravdoy obitayut?
Gde dobrodeteli siayut? —
U trona razve tvoyego!

No gde tvoy tron siaet v mire?
Gde, vetv nebesnaya, tsvetesh?
V Bagdade? Smirne? Kashemire? —
Poslushay, gde ty ni zhivesh:
Khvaly moi tebe primetya,
Ne mni, chtob shapki il beshmetya
Za nikh ya ot tebya zhelal.

Pochuvstvovat dobra priatstvo
Takoye yest dushi «bogatstvo,
Kakogo Krez ne sobiral.
Proshu velikogo proroka,
Da prakha nog tvoikh kosnus,
Da slov tvoikh sladchaysha toka
I litsezrenya na«lazhdus!
Nebesnye proshu ya sily,
Da ikh prostri safirny kryly,
Nevidimo tebya khranyat
Ot vsekh bolezney, zol i skuki;
Da del tvoikh v potomstve zvuki,
Kak v nebe zvezdy, vozblestyat.

,jujgjlj,yfz wfhtdyf

Ufdhbbk Lth;fdby

Atkbwf

,jujgjlj,yfz wfhtdyf
Rbhubp-Rfqcfwrbz jhls!
Rjnjhjq velhjcnm ytchfpytyyf
Jnrhskf dthyst cktls
Wfhtdbxe vkfljve [kjhe
Dpjqnb yf ne dscjre ujhe,
Ult hjpf ,tp ibgjd hfcntn,
Ult lj,hjltntkm j,bnftn:
Jyf vjq le[ b ev gktyztn,
Gjlfq, yfqnb tt cjdtn/

Gjlfq, Atkbwf! yfcnfdktymt:
Rfr gsiyj b ghfdlbdj ;bnm,
Rfr erhjofnm cnhfcntq djkytymt
B cxfcnkbdsv yf cdtnt ,snm?
Vtyz ndjq ujkjc djp,e;lftn,
Vtyz ndjq csy ghtghjdj;lftn;
Yj bv gjcktljdfnm z ckf,/
Vznzcm ;bntqcrjq cetnj/,
Ctujlyz dkfcnde/ cj,j/,
F pfdnhf ghb[jnzv z hf,/

Vehpfv ndjbv yt gjlhf;fz,
Gjxfcne [jlbim ns gtirjv,
B gbof cfvfz ghjcnfz
,sdftn pf ndjbv cnjkjv;
Yt ljhj;f ndjbv gjrjtv,
Xbnftim, gbitim ghtl yfkjtv
B dctv bp ndjtuj gthf
,kf;tycndj cvthnysv ghjkbdftim;
Gjlj,yj d rfhns yt buhftim,
Rfr z, jn enhf lj enhf/

Yt ckbirjv k/,bim vfcrfhfls,
F d rke, yt cnegbim b yjujq;
[hfyz j,sxfb, j,hzls,
Yt ljyrbijncndetim cj,jq;
Rjyz gfhyfccrf yt ctlkftim,
R le[fv d cj,hfymt yt d]tp;ftim,
Yt [jlbim c nhjyf yf Djcnjr, —
Yj rhjnjcnb [jlz cntpt/,
,kfujndjhzot/ leij/
Gjktpys[ lytq ghjdjlbim njr/

F z, ghjcgfdib lj gjkelyb,
Reh/ nf,fr b rjat gm/;
Ghtj,hfofz d ghfplybr ,elyb,
Rhe;e d [bvthf[ vsckm vj/:
Nj gkty jn gthcjd gj[bof/,
Nj cnhtks r nehrfv j,hfof/;
Nj, djpvtxnfd, xnj z ceknfy,
Dctktyye ecnhfif/ dpukzljv;
Nj dlheu, ghtkmofkcz yfhzljv,
Crfxe r gjhnyjve gj rfanfy/

Bkb d gbhe z ght,jufnjv,
Ult ghfplybr lkz vtyz lf/n,
Ult ,ktotn cnjk cht,hjv b pkfnjv,
Ult nsczxb hfpkbxys[ ,k/l:
Nfv ckfpysq jrjhjr dtcnafkmcrjq,
Nfv pdtymz hs,s fcnhf[fycrjq,
Nfv gkjd b gbhjub cnjzn;
Ifvgfycrbv dfakb pfgbdf/
B dct yf cdtnt pf,sdf/
Chtlm dbr, ckfcntq b fhjvfn/

Bkb chtlm hjobws ghtrhfcyjq
D ,tctlrt, ult ajynfy ievbn,
Ghb pdjyt fhas ckflrjukfcyjq,
Ult dtnthjr tldf lsibn,
Ult dct vyt hjcrjim ghtlcnfdkztn,
R ent[fv vsckb ekjdkztn,
Njvbn b j;bdkztn rhjdm,
Yf ,fh[fnyjv lbdfyt kt;f,
Vkfljq ltdbws xedcndf yt;f,
Dkbdf/ d cthlwt tq k/,jdm/

Bkb dtkbrjktgysv weujv
D rfhtnt fyukbqcrjq, pkfnjq,
C cj,frjq, ienjv, bkb lheujv,
Bkb c rhfcfdbwtq rfrjq
Z gjl rfxtkzvb uekz/;
D ibyrb gbnm vtle pftp;f/;
Bkb, rfr nj yfcrexbn vyt,
Gj crkjyyjcnb vjtq r ghtvtyt,
Bvtz ifgre yf,trhtyt,
Ktxe yf htpdjv ,tueyt/

Bkb vepsrjq b gtdwfvb,
Jhufyjv b djksyrjq dlheu,
Bkb rekfxysvb ,jqwfvb
B gkzcrjq dtctk/ vjq le[;
Bkb, j dct[ ltkf[ pf,jne
Jcnfdz, tp;e yf j[jne
B pf,fdkz/cm kftv gcjd;
Bkb yfl Ytdcrbvb ,htufvb
Z ntiecm gj yjxfv hjufvb
B uht,ktq elfks[ uht,wjd/

Bkm, cblz ljvf, z ghjrf;e,
Buhfz d lehfrb c ;tyjq;
Nt c ytq yf ujke,zny/ kf;e,
Nj d ;vehrb htpdbvcz gjhjq;
Nj d cdfqre c yt/ dtctk/cz,
Nj t/ d ujkjdt boecz;
Nj d rybuf[ hsnmcz z k/,k/,
Vjq ev b cthlwt ghjcdtof/,
Gjkrfyf b ,jde xbnf/;
Pf ,b,kbtq, ptdfz, cgk//

Nfrjd, Atkbwf, z hfpdhfnty!
Yj yf vtyz dtcm cdtn gj[j;/
Rnj crjkmrj velhjcnm/ yb pyfnty,
Yj dczrbq xtkjdtr tcnm kj;m/
Yt [jlbv cdtnf vs genzvb,
,t;bv hfpdhfnf pf vtxnfvb/
Vt;le ktynztv b ,h/pujq,
Vt;le notckfdmz b gjhjrjv
Yfitk rnj hfpdt ytyfhjrjv/
Genm lj,hjltntkb ghzvjq/

Yfitk, — yj kmpz km yt pf,ke;lfnmcz
Yfv, ckf,sv cvthnysv, d ctv genb,
Ult cfv hfcceljr cgjnsrfnmcz
B ljk;ty dcktl cnhfcnzv blnb;
Ult yfv extyst ytdt;ls,
Rfr vukf e genybrjd, nvzn dt;ls?
Dtplt cj,kfpy b ktcnm ;bdtn;
Gfitq dct[ hjcrjim euytnftn/
Ult ; lj,hjltntkm j,bnftn?
Ult hjpf ,tp ibgjd hfcntn?
Nt,t tlbyjq kbim ghbcnjqyj,
Wfhtdyf! cdtn bp nmvs ndjhbnm;
Ltkz [fjc yf caths cnhjqyj,
Cj/pjv wtkjcnm b[ rhtgbnm/

Bp hfpyjukfcbz — cjukfcmt
B bp cnhfcntq cdbhtgs[ cxfcnmt
Ns vj;tim njkmrj cjpblfnd/
Nfr rjhvobr, xthtp gjyn gksdeobq,
Kjdz gjl gfhec dtnh htdeobq,
Evttn celyjv eghfdkznm/

Tlbyf ns kbim yt j,blbim,
Yt jcrjh,kztim ybrjuj,
Lehfxtcnds crdjpm gfkmws dblbim,
Kbim pkf yt nthgbim jlyjuj;
Ghjcnegrb cybc[j;ltymtv ghfdbim,
Rfr djkr jdtw, k/ltq yt lfdbim,
Ns pyftim ghzvj wtye b[/
Wfhtq jyb gjldkfcnys djkt, —
Yj ,jue ghfdjcelye ,jkt,
;bdeotve d pfrjyf[ b[/

Ns plhfdj j pfckeuf[ vsckbim,
Ljcnjqysv djplftim ns xtcnm;
Ghjhjrjv ns njuj yt xbckbim,
Rnj njkmrj hbavs vj;tn gktcnm,
F xnj cbz evf pf,fdf —
Rfkbajd lj,hs[ xtcnm b ckfdf/
Cybc[jlbim ns yf kbhysq kfl:
Gj'pbz nt,t k/,tpyf,
Ghbznyf, ckfljcnyf, gjktpyf,
Rfr ktnjv drecysq kbvjyfl/

Cke[ bltn j ndjb[ gjcnegrf[,
Xnj ns ybvfkj yt ujhlf;
K/,tpyf b d ltkf[ b d ienrf[,
Ghbznyf d lhe;,t b ndthlf;
Xnj ns d yfgfcnz[ hfdyjleiyf,
F d ckfdt nfr dtkbrjleiyf,
Xnj jnhtrkfcm b velhjq cksnm/
Tot ;t ujdjhzn ytkj;yj,
Xnj ,elnj pfdctulf djpvj;yj
Nt,t b ghfdle ujdjhbnm/

Ytcks[fyyjt nfr;t ltkj,
Ljcnjqyjt nt,z jlyjq,
Xnj ,elnj ns yfhjle cvtkj
J dctv, b d]zdm b gjl herjq,
B pyfnm b vsckbnm gjpdjkztim,
B j ct,t yt pfghtoftim
B ,skm b yt,skm ujdjhbnm;
Xnj ,elnj cfvsv rhjrjlbkfv,
Ndjb[ dct[ vbkjcntq pjbkfv,
Dctulf crkjyztimcz ghjcnbnm/

Cnhtvzncz cktp ghbznys[ htrb
Bp uke,bys leib vjtq/
J! rjkm cxfcnkbds xtkjdtrb
Nfv ljk;ys ,snm celm,jq cdjtq,
Ult fyutk rhjnrbq, fyutk vbhyjq,
Cjrhsnsq d cdtnkjcnb gjhabhyjq,
C yt,tc ybcgjckfy crbgnh yjcbnm!
Nfv vj;yj gjitgnfnm d ,tctlf[
B, rfpyb yt ,jzcm, d j,tlf[
Pf plhfdbt wfhtq yt gbnm/

Nfv c bvtytv Atkbws vj;yj
D cnhjrt jgbcre gjcrj,kbnm
Bkb gjhnhtn ytjcnjhj;yj
Tt yf ptvk/ ehjybnm/
Nfv cdflt, ienjdcrb[ yt gfhzn,
D ktljds[ ,fyz[ b[ yt ;fhzn,
Yt otkrf/n d ecs dtkmvj;;
Ryzpmz yfctlrfvb yt rkj[xen,
K/,bvws d]zdm bv yt [j[jxen
B cf;tq yt vfhf/n hj;/

Ns dtlftim, Atkbwf! ghfds
B xtkjdtrjd, b wfhtq;
Rjulf ns ghjcdtoftim yhfds,
Ns yt lehfxbim nfr k/ltq;
D ndjb jn ltk jnlj[yjdtymb
Ns gbitim d crfprf[ gjextymb
B [kjhe d fp,ert ndthlbim:
«Yt ltkfq ybxtuj [eljuj,
B cfvjuj cfnbhf pkjuj
K;twjv ghtphtyysv cjndjhbim»/

Cnslbimcz cksnm ns ntv dtkbrjq,
Xnj, cnhfiyjq, ytk/,bvjq ,snm;
Vtldtlbwt ghbkbxyj lbrjq
;bdjnys[ hdfnm b rhjdm b[ gbnm/
,tp rhfqytuj d ujhzxrt ,tlcndf
Njve kfywtnjd ye;ys km chtlcndf,
,tp yb[ rnj j,jqnbcz vju?
B ckfdyj km ,snm njve nbhfyjv,
Dtkbrbv d pdthcndt Nfvthkfyjv,
Rnj ,kfujcnm/ dtkbr, rfr ,ju?

Atkbws ckfdf — ckfdf ,juf,
Rjnjhsq ,hfyb ecvbhbk;
Rjnjhsq cbhf b e,juf
Gjrhsk, jltk b yf-rjhvbk;
Rjnjhsq jrjv kextpfhysv
Ienfv, nhecfv, yt,kfujlfhysv
B ghfdtlysv cdjq cdtn lfhbn;
Hfdyj dct[ cvthnys[ ghjcdtoftn,
,jkmys[ gjrjbn, bcwtkztn,
Lj,hj kbim lkz lj,hf ndjhbn/

Rjnjhsq lfhjdfk cdj,jle
D xe;bt j,kfcnb crfrfnm,
Gjpdjkbk cdjtve yfhjle
Cht,hf b pjkjnf bcrfnm;
Rjnjhsq djle hfphtiftn
B ktc he,bnm yt pfghtoftn;
Dtkbn b nrfnm, b ghzcnm, b ibnm;
Hfpdzpsdfz ev b herb,
Dtkzn k/,bnm njhub, yferb
B cxfcnmt ljvf yf[jlbnm/

Rjnjhjuj pfrjy, ltcybwf
Lf/n b vbkjcnb b cel/ —
Dtofq, ghtvelhfz Atkbwf!
Ult jnkbxty jn xtcnys[ gken?
Ult cnfhjcnm gj vbhe yt ,hjlbn?
Pfckeuf [kt, ct,t yf[jlbn?
Ult vtcnm yt ujybn ybrjuj?
Ult cjdtcnm c ghfdljq j,bnf/n?
Ult lj,hjltntkb cbz/n? —
E nhjyf hfpdt ndjtuj!

Yj ult ndjq nhjy cbztn d vbht?
Ult, dtndm yt,tcyfz, wdtntim?
D ,fulflt? Cvbhyt? Rfitvbht? —
Gjckeifq, ult ns yb ;bdtim:
[dfks vjb nt,t ghbvtnz,
Yt vyb, xnj, ifgrb bkm ,tivtnz
Pf yb[ z jn nt,z ;tkfk/

Gjxedcndjdfnm lj,hf ghbzncndj
Nfrjt tcnm leib «,jufncndj,
Rfrjuj Rhtp yt cj,bhfk/
Ghjie dtkbrjuj ghjhjrf,
Lf ghf[f yju ndjb[ rjcyecm,
Lf ckjd ndjb[ ckflxfqif njrf
B kbwtphtymz yf«kf;lecm!
Yt,tcyst ghjie z cbks,
Lf b[ ghjcnhb cfabhys rhsks,
Ytdblbvj nt,z [hfyzn
Jn dct[ ,jktpytq, pjk b crerb;
Lf ltk ndjb[ d gjnjvcndt pderb,
Rfr d yt,t pdtpls, djp,ktcnzn/