• Афанасий Фет [fet]

    Афанасий Фет [fet]

    Ну что, анализ так никто и не сделал?..

    ❤ Аффтар жжот 1💔 КГ/АМ

    Стихотворение Афанасия Фета «Помню я: старушка-няня» 30.11.2012 17:23

  • Алексей Толстой [tolstoy]

  • Комментарий доступен только авторизованным пользователям.

  • Комментарий доступен только авторизованным пользователям.

  • Комментарий доступен только авторизованным пользователям.

  • Несси

    XIX век дал России неповторимых лириков, самобытных поэтов. Тема родины, родного края стала для многих из них основной темой творчества. В середине девятнадцатого века Алексей Константинович Толстой пишет небольшое лирическое произведение «Край ты мой, родимый край…», в котором прославляет природные красоты своей родины.
    Все стихотворение А. К. Толстого – скрытый восторг поэта, поэтому все предложения произведения представляют собой риторические восклицания:
    Гой ты, родина моя!
    Гой ты, бор дремучий!
    Родимый край ассоциируется в восприятии лирического героя с конским бегом на воле, с криком в небе орлиных стай, с волчьим голосом в поле. А. К. Толстой использует назывные предложения, характеризуя художественные образы родины:
    Гой ты, бор дремучий!
    Свист полночный соловья,
    Ветер, степь да тучи!
    В границах двух четверостиший стихотворения заключен полный образ родимого края, возникающий в восприятии лирического героя. При этом поэт стремится показать родину с разных сторон: и ее необъятные просторы (небо, поле, «бор дремучий», степь), и многообразие животного мира («конский бег», орлиная стая, волк в поле, соловей). Картина родного края наполнена природными звуками, читатель то слышит «конский бег на воле», то «в небе крик орлиных стай», то «волчий голос», то «свист полночный соловья», то гул ветра. Воспевая природу родимого края, поэт мечтает о душевном слиянии с родиной. Из небольшого текста лирического произведения узнаваема изображаемая картина, природа средней полосы России.
    Стихотворение написано четырехстопным хореем, что придает поэтическому произведению особую напевность, мелодичность, какой-то юношеский задор:
    Край ты мой, родимый край,
    Конский бег на воле,
    В небе крик орлиных стай,
    Волчий голос в поле!
    Лирический герой ощущает себя частью мира, а его истинное восхищение передается читателю.

    ❤ Аффтар жжот 1💔 КГ/АМ

    Стихотворение Алексея Толстого «Край ты мой, родимый край» 19.11.2012 04:30

  • Комментарий доступен только авторизованным пользователям.

  • Армен

    'Стрекозы привлекают мальчика к себе. Описание стрекоз показывает их привлекательность, веселость, умение позвать. Они обещают мальчику невозможное: научить его летать. Они рассказываеют мальчику какие они хорошие и как у них все хорошо. Пока мать спит, они решили обмануть мальчика.
    Главная строчка в стихотворении - это последняя.
    Именно эта строчка показывает зачем они привлекают мальчика к себе.
    Возможно, Толстой хотел этим стихотворением показать какую-то жизненную ситуацию, где человека тоже завлекли на гибель.'

    ❤ Аффтар жжот 4💔 КГ/АМ

    Стихотворение Алексея Толстого «Где гнутся над омутом лозы» 16.11.2012 14:14

  • Наиля

    Анализ стихотворения А. Толстого «Край ты мой, родимый край…»
    Стихотворение А.К. Толстого посвящено русской природе, Родине, ее образности, истории. О какой истории может идти речь, если перед нами просто описание степи?
    Первое предложение начинается и заканчивается словом «край», как бы окольцовывается им. О каком крае пойдет речь, мы не знаем. Поэт обращается к нему, разговаривает с ним. Нет никаких указаний на то, Подмосковье перед нами или пригород Киева, Тулы, Смоленска… Главное, что поэт описывает свою родину, свой край, вскормивший, вырастивший его, – Русь. Так задается тема произведения: «Край ты мой, родимый край…».
    Многие русские поэты восхваляли природу родных мест, и каждый из них выбирал своё: образы, звуки, цвета, ассоциации. С родным краем у Толстого ассоциируется «конский бег на воле», красота степных лошадей, их гармоничное слияние с природой всегда наводят на мысль о воле, о бесконечных просторах, о высокой траве, сквозь которую мчатся лошади, сливая свои гривы с травами, ветрами, реками, встречающимися на их пути. Но не только на землю обращает свой взор герой произведения, он слышит и топот копыт лошадей, и крик орлиных стай в вышине неба, и голос волка в поле. Интересно, каких животных выбирает поэт: конь, орел, волк. У каждого свое движение, свой голос. Кони лишаются голоса, но раздается звук копыт, бега. Лошади все в движении, они мчатся, и взгляд поэта с восхищением следит за табуном. Орлы и волки, наоборот, лишены действия, но имеют свой голос. Птицы невидимы, только слышимы, но судя по множественному числу, которое употребляет автор, в небе не одна стая. А вот о голосе волка говорится в единственном числе. Что это? Вой волка-одиночки или художественный прием, позволяющий через единственное число передать множественное. «Конский бег на воле, // В небе крик орлиных стай, // Волчий голос в поле!»//. Во втором четверостишии слово «край» сменяет слово «родина». Рядом с образом степи, поля возникает образ дремучего бора с тревожным свистом соловья, не трелью, не песней, именно свистом, и воем ветра, собирающего тучи.
    Для полноты картины не хватает только богатыря, одолевшего соловья-разбойника, которого предупреждали об опасности орлы и волки и который отпустил своего коня погулять на волю, пока он около заветного камня решает вопрос о том, куда ехать дальше.

    ❤ Аффтар жжот 1💔 КГ/АМ

    Стихотворение Алексея Толстого «Край ты мой, родимый край» 14.11.2012 15:09

  • Комментарий доступен только авторизованным пользователям.

  • Комментарий доступен только авторизованным пользователям.

  • Комментарий доступен только авторизованным пользователям.

  • Комментарий доступен только авторизованным пользователям.

  • Комментарий доступен только авторизованным пользователям.

  • Колесникова Мария

    Тема: рассказ о природе и в то же время о чувствах лирического героя.
    Идея: показать красоту окружающего мира и внутренний мир лирического героя (передать любовные переживания, воспоминания минувших дней).
    Проблемы: гармония человека с природой
    Образы:
    Природа: Очаровательна, прекрасна, нежная, живая (ветер принес песни намек, бури плакали).
    Лирический герой: может быть все еще влюблен, романтик (плакали струны мои, он раньше видел звездные сны).
    Художественные средства:
    1)Психологический паралелизм: автор проводит паралели между описанием природы и внутренним миром лирического героя (плакали зимние бури, плакали струны мои, ветер принес издалека песни весенней намек, ветер принес издалека звучные песни твои). С помощью этого средства автор передает влияние окружающего мира на человека и поднимает проблему гармонии человека с природой.
    2) эпитеты (песни весенней, бездонной лазури, близкой весны, зимние бури, звездные сны, звучные песни), с помощью которых автор передает красоту природы и рисует картинку реальной жизни человека.
    3) метафоры (ветер принес, плакали бури, плакали струны), с помощью которых автор оживляет природу, чтобы передать ее сходство с чувствами и эмоциями, присущими лирическому герою в данный момент.
    Лирический герой пережил чувство любви, но теперь остались лишь воспоминания, поэтому автор подбирает слова-символы: песни весенней НАМЕК, ЗИМНИЕ БУРИ (зима - время затишья, покоя, а весна - цетения, развития, пробуждения, но от весны остался лишь НАМЕК, а бури (страсти, порывы) зимние плакали (уход, прощание, расставание, поэтому и слезы), ЗВЕЗДНЫЕ СНЫ (мечты, ведь в снах часто люди видят сказку или то, что не может сбыться наяву, звездные (недосягаемые, несбыточные). Лирический герой уже успокоился, забыл (робко, темно (прошлое) и глубоко (рана на сердце), плакали струны (хочется сказать ДУШИ), но автор специально недоговаривает, чтобы читатель сам смог понять о чем речь), но вдруг нахлынули воспоминания с приходом весны , ведь весна - пора любви (ветер принес издалека (расстояние всегда приводит к разлуке) звучные песни твои (когда любишь - душа поет, поэтому звучит).

    ❤ Аффтар жжот 1💔 КГ/АМ

    Стихотворение Александра Блока «Ветер принес издалека» 04.11.2012 03:32

  • Комментарий доступен только авторизованным пользователям.

  • Виктория

    Думаю , что здесь говориться о знании и умении понимать историю своего государства("любовь к родному пепелищу"), ведь сам Пушкин в своем творчестве неоднократно обращается к историческим источникам и черпает оттуда много для объяснения многих современных для его времени явлений (бунты - "Капитанская дочка"). Также автор упоминает об уважении к предкам ("любовь к отеческим гробам") о сохранении памяти о их жизни поможет следующим поколениям жить разумно ("Самостоянье человека"). Чем больше накоплено народом на протяжении веков, тем и будет заложено "величие его". Наверное так.

    ❤ Аффтар жжот 2💔 КГ/АМ 2

    Стихотворение Александра Пушкина «Два чувства дивно близки нам» 23.10.2012 23:48

  • Комментарий доступен только авторизованным пользователям.

  • Комментарий доступен только авторизованным пользователям.

  • Комментарий доступен только авторизованным пользователям.

  • Комментарий доступен только авторизованным пользователям.

  • Комментарий доступен только авторизованным пользователям.

  • Комментарий доступен только авторизованным пользователям.

  • Федор Тютчев [tyutchev]

    Федор Тютчев [tyutchev]

    Ну что, анализ так никто и не сделал?..

    ❤ Аффтар жжот 1💔 КГ/АМ

    Стихотворение Фёдора Тютчева «Накануне годовщины 4 августа 1864 г» 07.10.2012 07:45

  • Комментарий доступен только авторизованным пользователям.

  • Комментарий доступен только авторизованным пользователям.

  • Комментарий доступен только авторизованным пользователям.

  • Комментарий доступен только авторизованным пользователям.

  • Комментарий доступен только авторизованным пользователям.

  • Федор Тютчев [tyutchev]

    Федор Тютчев [tyutchev]

    Ну что, анализ так никто и не сделал?..

    ❤ Аффтар жжот 1💔 КГ/АМ

    Стихотворение Фёдора Тютчева «В душном воздуха молчанье» 03.10.2012 06:29

  • Комментарий доступен только авторизованным пользователям.

  • Комментарий доступен только авторизованным пользователям.

  • Комментарий доступен только авторизованным пользователям.

  • Комментарий доступен только авторизованным пользователям.

  • Комментарий доступен только авторизованным пользователям.

  • Комментарий доступен только авторизованным пользователям.

  • Комментарий доступен только авторизованным пользователям.

  • Комментарий доступен только авторизованным пользователям.

  • Комментарий доступен только авторизованным пользователям.

  • Константин Бальмонт [balmont]

    Константин Бальмонт [balmont]

    Ну что, анализ так никто и не сделал?..

    ❤ Аффтар жжот 2💔 КГ/АМ 1

    Стихотворение Константина Бальмонта «Я больше ее не люблю» 15.09.2012 12:32

  • Булат Окуджава [okudzhava]

    Булат Окуджава [okudzhava]

    Ну что, анализ так никто и не сделал?..

    ❤ Аффтар жжот 6💔 КГ/АМ 1

    Стихотворение Булата Окуджавы «По Смоленской дороге» 15.09.2012 02:28

  • Комментарий доступен только авторизованным пользователям.

  • Афанасий Фет [fet]

    Афанасий Фет [fet]

    Ну что, анализ так никто и не сделал?..

    ❤ Аффтар жжот 1💔 КГ/АМ

    Стихотворение Афанасия Фета «Я жду... Соловьиное эхо» 13.09.2012 19:18

  • Комментарий доступен только авторизованным пользователям.

  • Комментарий доступен только авторизованным пользователям.

  • Комментарий доступен только авторизованным пользователям.

  • Комментарий доступен только авторизованным пользователям.

  • Комментарий доступен только авторизованным пользователям.

  • Комментарий доступен только авторизованным пользователям.

  • ПавЭл

    Город пышный, город бедный,
    Дух неволи, стройный вид,
    Свод небес зелёно-бледный,
    Скука, холод и гранит, —
    Всё же мне вас жаль немножко,
    Потому что здесь порой
    Ходит маленькая ножка,
    Вьётся локон золотой.
    Оба филолога цитируют два четверостишия по отдельности, в разных частях своего анализа2. Тем самым они демонстрируют и акцентируют контрастность четверостиший, на которую и направлен анализ, как на противоречие, какое и составляет смысл, изюминку текста. Но, цитируя по раздельности, они вынуждены после первого четверостишия поставить точку вместо пушкинского тире — потому что как на тире оборвать цитату? В обоих разборах — точка! Автографа стихотворения мы не имеем и не знаем, какой знак был здесь поставлен рукой поэта. Пушкинские черновые автографы пестрят тире на месте должной точки, точка в черновой пушкинской скорописи — редкий гость; однако в беловых рукописях точки, как правило, возвращаются на свои места3. Наше стихотворение, начиная с первой публикации в «Северных цветах на 1829 год», неизменно печатается с тире в середине текста4 — и, не имея другого источника текста, мы должны принять здесь его как непременный пушкинский знак. Но ведь стихотворение с этим знаком иначе читается и иначе слышится: восемь строк его, два контрастных четверостишия, оказываются одной фразой и произносятся на одном дыхании, почти на одном дыхании (почти, потому что слишком чувствителен перепад интонации; тем не менее — одна фраза, и чувствительный перепад внутри той же фразы). Этот достаточно редкий факт (целое стихотворение из двух четверостиший, замкнутое в пределах единой фразы) остаётся в известных нам разборах стихотворения незамеченным и неоцененным. Между тем теснота лирического смысла с его резким контрастом и перепадом точки зрения и интонации возрастает необычайно в результате этого факта.
    “Город пышный, город бедный...” Теснота контрастных характеристик задана первой строкой. “Стройный вид” и “гранит” скоро явятся у того же поэта той же рифмой, но под знаком “Люблю” (“Люблю твой строгий, стройный вид... Береговой её гранит...”), и мы не можем сказать, что и здесь, в лирическом портрете города за несколько лет до «Медного Всадника», те же слова совсем уж не отражают той же его любви. Тонкая внутренняя контрастность проникает и первое четверостишие. Тем не менее в итоге своём оно слагается в общее и достаточно монолитное впечатление, которое будет Герценом названо по-французски “l’aspect lugubre de Petersbourg” — “мрачным обликом Петербурга”. У Герцена во впечатлении этом — сильный нажим политический, ненависть к николаевскому Петербургу, какой у Пушкина не было, но слова для описания впечатления Герцен находит великолепно точные5. Во французской статье о Бакунине (1851) Герцен рассказывает, как в 1840 году провожал его до Кронштадта, когда тот покидал Россию; из-за поднявшейся бури их пароход был вынужден вернуться назад, и перед их взором вновь с моря вставал приближавшийся Петербург. “Я указал Бакунину на мрачный облик Петербурга и процитировал ему те великолепные стихи Пушкина, в которых он, говоря о Петербурге, бросает слова точно камни, не связывая их меж собой” — и первое четверостишие Герцен выписывает тут целиком; четверостишия второго при этом он замечать не хочет6.
    Как убийственно точно: слова точно камни, без связи между собой! То есть, как ныне принято говорить, слова объектные, не оживлённые связью. Оттого и жмущиеся так тесно рядом, что нет между ними живого синтаксиса, простора связей. Изолированные, разобщённые, назывные словесные блоки — разобщённые впечатления, точно глухие камни. Картина сложена из контрастов, не знающих, кажется, друг о друге, из обособленных, чуждых друг другу аспектов; и целое впечатление возникает из отпадающих друг от друга частей. Однако...
    “Камни” между тем в этой самой своей отдельности тяготеют к цельному и монолитному “каменному” же единству, ложась в основание будущего петербургского мифа как основной его символ, “краеугольный камень”. “Только камни нам дал чародей... Только камни из мёрзлых пустынь...”, — как скажет будущий петербургский поэт. Контрасты объединяются в монолит, и город пышный и город бедный взаимно предполагают друг друга как две стороны медали7; то же и “Дух неволи, стройный вид” — в своей контрастности два звена говорят об одном и том же; заключительные же две строки четверостишия даже уже контрастов и не содержат и довершают общее хмурое, до мрачного, впечатление.
    Впечатление, заключающее в себе огромную психологическую дистанцию — её и передал Герцен, пусть со своим политическим усилением. Говоря грамматически, город дан законченно, отдалённо и отчуждённо в третьем лице, с которым как представить, что возможен душевный контакт? Настолько законченно, что можно переживать отдельно и законченно, как Герцен, четверостишие как всё стихотворение (в самом деле как бы с точкой на конце).
    Но тире за этой ложной точкой — как знак незаконченности, знак, разделяющий и связующий в то же время. И удивительная строка:
    Всё же мне вас жаль немножко...
    Что, кого это — “вас”? Хорошие читатели затрудняются с ходу ответить. Так стремителен поворот к тому же, что предстало уже в холодном безжизненном свете. Непросто сразу почувствовать это “вас” — как те же “скуку, холод и гранит”. Почувствовать их как “вас”, потому что это к ним внезапное обращение. В разговоре один читатель подставил мысленно свой вариант строки: “Всё же мне их жаль немножко...” Однако нет — всё дело именно в “вас”. Потому что именно в обращении чудесный эффект превращения (слово, которым пользуется В.В. Виноградов), даже преображения. Эффект, состоящий в открытии, что внешнее третье лицо холодного города было “всё же” нечуждым вторым лицом, к которому обращались, которому говорили. Внезапный эффект узнавания в отчуждённом третьем лице лирически близкого лица второго, с которым вели диалог в то самое время как его видели издалека и безжалостно. Что происходит в стихотворении, что в нём случилось? Первое четверостишие говорило о городе, второе теперь говорит ему. Связь и целое — в повороте, который стихотворение делает на своей середине. Поворот состоит в неожиданном обращении к безжизненному предмету. Ввод лирической фигуры обращения и образует центральную ось поворота всей пьесы.
    В чём же, к чему поворот? Петербургское стихотворение, скрывающее в себе и открывающее для русской литературы большую национальную тему (нельзя ли видеть в этой миниатюре завязку-открытие, ещё до «Медного Всадника», знаменитого нашего петербургского текста литературы?8), историософскую тему с несомненными обертонами политическими (“Дух неволи...”; сильное и неслучайное впечатление Герцена), превращается в стихотворение любовное, чуть ли не мадригал. Поэт почти признаётся в любви холодному городу за то, что здесь “ходит маленькая ножка”. Милый малый масштаб совершенно уравновешивает огромную панораму и оправдывает её. Поворот картины — и мы за фасадом, внутри: за внешними формами открылась жизнь, нестеснённая ими; это ведь не птичка в клетке, как хорошо говорит В.Д. Сквозников, потому что вольный бег ножки и грация локона громадой не скованы — только обрамлены. Но и громада осталась самой собой.
    Правда, можно теперь на неё посмотреть с улыбкой. Строка с интонацией разговорного обращения не только вводит частночеловеческий масштаб, но и биографическую и лирическую сиюминутность. Стихотворение, при отсутствии автографа, неточно датируется между 5 сентября 1828-го, когда Пушкин в Приютине, по существу, прощался с А.А. Олениной, и 19 октября, когда уехал на три месяца из Петербурга в Малинники, а оттуда в Москву9. “Прощаясь, Пушкин мне сказал, что он должен уехать в своё имение, если только у него хватит духу, — прибавил он с чувством”, — записала (по-французски) их последний разговор в своём дневнике Оленина10. Это хороший биографический комментарий, это “с чувством” (avec sentiment); отъезд ненадолго, поэтому жаль “немножко”, но знает ли он, что расставание навсегда? Наверное, знает. Вполне реальный комментарий возможен и к космической панораме города — “свод небес” и “холод”, то есть хмурая осень. Как всему фантастическому в «Пиковой Даме» возможно правдоподобное объяснение, но всюду оно недостаточно, так и весь фантастический отблеск картины города в первом четверостишии (он-то и составляет завязку того, что будет названо петербургским текстом) может быть снят конкретными объяснениями. Однако он остаётся не снятым, и строгая до суровости панорама остаётся самой собой, и Петербург впервые, кажется, в русской литературе здесь обретает — и сохраняет в итоге стихотворения — свой реально-фантастический образ.
    Образуется сложное освещение в этой миниатюрной картинке. Как будто живая биографическая конкретность момента должна хотя бы отчасти снять зловещую историческую значительность панорамы имперской столицы — ведь есть простое личное объяснение; но ничего уже не поделать — исторический вес панорамы небывало противоречивого города уже навсегда превзошёл любое личное объяснение.
    Стихотворение движется так, что противоречия Петербурга вначале располагаются рядом на плоскости как несвязанные контрасты; вторая же половина стихотворения обращает плоскостную картинку в объём. Объём, в котором есть плоский фасад и глубокое внутреннее пространство. Объём, который строится на едином дыхании произносимой без точки единой фразы. Объём немалого смысла в тесных границах этой единой фразы. В тесных, но и широких границах, потому что огромная тема имперского Петербурга, ведущая к «Медному Всаднику», и нежная личная тема любовная широко и свободно каждая размещаются и звучат на тесном пространстве восьми лирических строк.
    “Оленинская” миниатюра была моментальным лирическим актом на фоне большой поэмы, возникавшей долго на протяжении 1828 года, — «Полтавы». Современники удивлялись в плане поэмы странной, казалось, внешней связи любовной истории с сюжетом историко-героическим, находя словно две поэмы в одной. Отмечали “недостаток единства интереса” (И.Киреевский) и “цельности впечатления” (Белинский). Но разнопланность сюжетов и составляла оригинальность поэмы, которою Пушкин гордился как “сочинением совсем оригинальным”, так сам он себя похвалил за поэму, что всё-таки делал редко («Опровержение на критики»). В «Полтаве» нет Петербурга, но есть Пётр и “огромный памятник”, воздвигнутый “в гражданстве северной державы” его делу в истории. Конечно, не названным здесь Петербургом памятник этот в первую очередь и представлен как в нашей истории, так и в мире поэта. Однако и романическая интрига, частная повесть забытой историей “грешной девы” (Марии) уравнена во внимании автора, в плане поэмы с Полтавским боем. Парадоксальная архитектура «Полтавы» была “оригинальным” опытом совмещения общего исторического (и громкого государственного) и тихого частного, человеческого в одном бытийном объёме. Опытом и вопросом — есть ли место частному человеческому в большой истории и каково это место? Сильнее и глубже этот вопрос и задачу эту будет решать «Медный Всадник». Но уже и малое стихотворение осени 1828 года предложит свой объём подобного совмещения, с обеспеченной “цельностью впечатления”.
    «Город пышный, город бедный...» возник на фоне «Полтавы», но связан с ней как будто весьма отдалённо. Между тем оба текста, большой и малый, направлены в сторону «Медного Всадника». Из пушкинистов никто не сближал и не связывал эти два текста, но синхронным контекстом творчества Пушкина этого года они неизбежно связаны. Только ли чисто хронологически связаны внешне или это хронологическое соседство глубже, питается корневой системой творчества Пушкина? Корневой системой, где петровско-петербургские, исторические мотивы с лично-лирическими сплетаются тесно. Может быть, будущее синхронное пушкинское собрание, недавно начатое11, где рядом лягут два текста, не разведённые по разлучающим жанровым рубрикам, но тесно сближенные единством творческого зачатия и рождения, может быть, оно представит нам наглядную и убедительную картину. “Нередко противоположные чувства к Петербургу уживаются, хотя и оказываются разведёнными по разным уровням или по разным жанрам”, — заметил автор идеи петербургского текста12. Так в пушкинском поэтическом объёме пушкинский Петербург разведён по уровням и по жанрам его малой лирики и “петербургской повести”, «Города пышного...» и «Медного Всадника».
    Итак, «Медный Всадник». В самом деле есть, кажется, ниточка связи к нему от петербургско-оленинской миниатюры. Только там всё будет наоборот. “Вознёсся пышно, горделиво”. Пышное слово является так, что никакого противоречия ему не предполагается. Тут же и стройный вид, и гранит встают под знак “Люблю”. Словарный состав петербургского стихотворения важной частью своей, основными словами, но под иными знаками, переходит в петербургскую повесть. Город бедный является тоже, но на сюжетном отстоянии от города пышного. Главное же, что малая человеческая история — это и есть город бедный, они совмещаются. И это малое человеческое не становится светлой спасающей точкой на фоне мрачного города, наоборот — смертельным, безумным, трагическим возражением жизни на апологию Петербурга поэтом. Всё в поэме наоборот недавней лирической пьесе, а именно: городу — ода, малому человеку — трагедия (притом и ода, и трагедия “уживаются”, не теряя себя в пространстве поэмы). Но самый объём содержания — удивительно! — разве не был непринуждённо заложен уже в петербургско-любовной миниатюре?
    Также и обращение к городу там заложено, но — отличие! “Всё же мне вас жаль немножко...” — “Люблю тебя, Петра творенье... Красуйся, град Петров, и стой...” Диалог интонаций не нуждается в комментарии. Разговорное, мягкое и одически-риторическое — классический лирический восторг, где и стройный вид, и гранит присутствуют торжественно. Но и там и здесь — обращение Пушкина к Петербургу. Расколы в мире поэта проходят сквозь эту лирическую фигуру.
    Пушкинская поэтика обращения и составляет наш интерес в настоящем этюде. Частная, но достойная тема для пушкинистского изучения, пока не предпринятого. Монографическое внимание к пушкинской лирике хотя бы того же самого года свидетельствует за существенность этой темы. Потому что без остроты её узрения в лирических текстах мы во многом теряем переживание их. «Город пышный, город бедный...» — не единственное стихотворение, в котором обращение так ярко действует как лирическая сила. В лирике 1828 года у Пушкина была не только Анна Оленина, была и Аграфена Закревская. Был ей посвящённый «Портрет». Лирика к той и другой пересекают одна другую на протяжении года.
    С своей пылающей душой,
    С своими бурными страстями,
    О жёны Cевера, меж вами
    Она является порой,
    И мимо всех условий света
    Стремится до утраты сил,
    Как беззаконная комета
    В кругу расчисленном светил.
    Многое меняется от того, что этот женский портрет не “нарисован” просто, но высказан пристрастной аудитории — “жёнам Cевера”, женской же стороне. Аудитории не нейтральной — враждебной, участницам действия, “шумной молве”, “приговору света”, о чём говорится в другом стихотворении к той же женщине, оригиналу “портрета”: “Когда твои младые лета // Позорит шумная молва...” Но в «Портрете» он не к ней обращается, а к северным жёнам, названным лишь в одной строке, но становящимся фоном всего портрета, средой, в которой он отделяется и разрезает её собой («О жёны Cевера, меж вами...»), своей беззаконностью. Так и внезапное обращение разрезает стихотворение, пробегает посередине “портрета” — пересекает текст, как беззаконная комета пересекает расчисленный круг. “О жёны Cевера, меж вами...” — нельзя скользнуть по этой строчке, не пережив её особым образом. Как и в «Городе пышном...», который вскоре будет написан, здесь фигура обращения — структурообразующая фигура, и можно сказать, что мы теряем стихотворение, не пережив отдельно взрывающей стихотворение третьей строки. Теряем то напряжённое отношение, в котором “пылающая душа” находится к холодному (жёны Cевера!) внешнему миру, к которому и обращён поэт с защитой своей героини, поэтической и мужской защитой. Обращение к северным жёнам — что, как не вновь к тому же холодному Петербургу? Так что и это стихотворение тяготеет по-своему — благодаря единственной обращённой строке — к пресловутому “петербургскому тексту”.
    Несколько ранее портрет той же пылающей души написал Баратынский в трагической эпиграмме «Как много ты в немного дней...» (1825). Там поэт прямо к ней обращался, но говорил с ней резко и беспощадно, приводя трагедию на грань морального суда и эпиграммы. Душа была под судом, была вызвана на “процесс” в будущем кафкианском смысле. И вот два поэта на этом процессе не совсем на одной стороне. Один, любя, жалея и восхищаясь, всё же смешивает свой голос с судом. Пушкин берёт себе на процессе определённую твёрдую роль — он защитник13. И с защитной речью он к суду обращается. Поэт, жёны Cевера (за которыми — Петербург большого света14), беззаконная комета — три лица, структура процесса. И в основании этой структуры — единственная лирическая строка обращения с тёплой защитой в холодный мир. Строка, которую если не пережить особо, теряешь всю ситуацию. Теряешь энергию текста и с нею преображение — не побоимся сильного слова, — которое переживает весь лирический текст (тоже, кстати, укладывающийся в одну протяжённую фразу). Как и в «Городе пышном...» мы с той же силой мгновенного преображения встретимся.
    Обращение — традиционная лирическая фигура; природе лирики отвечает, видимо, отношение к миру во втором лице (как в третьем лице относится к миру эпос). В эпическом мире автор более или менее скрыт в творении; в лирическом мире он скорее в процессе творения, в самом состоянии творчества. Поэтому пушкинская поэтика обращения — одна из первичных тем для пушкинистского изучения, очень немалая тема. Немалая и размахом материала, и картиной эволюции. У молодого Пушкина риторические обращения — на каждом шагу. В “детской оде” («Вольность») он восклицает; “Беги, сокройся от очей, // Цитеры слабая царица! // Где ты, где ты, гроза царей, // Свободы гордая певица?” А дальше ставит в позу второго лица едва ли не всё, о чём заговорит, — “тиранов мира”, “падших рабов”, “владык”, “мученика ошибок славных” (Людовика XVI), “самовластительного злодея” (Наполеона?). В «Наполеоне» (1821) предмет обращений не только герой (“О ты, чьей памятью кровавой...”), но и Россия, солнце Австерлица, пожар Москвы и “краткий наш позор”. Риторическая инфляция творящей лирической силы здесь налицо. И как она по ходу лирики Пушкина собирается, концентрируется, уплотняется и сжимается экономно и мощно — тому волшебные пушкинские примеры мы и пытались здесь рассмотреть. Всего лишь одним стихом, пересекающим энергетически лирический текст, преображается весь лирический мир.
    (И надо бы в заключение хотя бы в скобках — или, может быть, на полях уже не пушкинской лирики, а нашего о ней размышления, — объясниться по поводу этого сильного слова, каким мы здесь пользуемся, — преображение. В христианской философии это большое слово, говорящее о просветлении мира как цели нашей жизни и всего мирового процесса. Так по праву ли мы прибегаем к нему, говоря всего-навсего о лирическом стихотворении вполне светского содержания? Но, не касаясь уже искусства в его полноте, лирическое искусство не есть ли особая сила подобного просветления нашего существования и нашей души, свет, который во тьме нашей жизни нам светит? Свет — “сверхматериальный, идеальный деятель”, дал ему сто лет назад прекрасное определение Владимир Соловьёв15. Попробуем определение это занять у философа, чтобы сказать про лирику, — может быть, она в большом кругу искусства, как и музыка, наиболее идеальный деятель. И действует в мире лирическом этот деятель разнообразно — и улыбкой нежной любви, и энергией заступничества за человеческую душу, защитой. И не заказано большое религиозное слово филологу в его погружении в лирический мир во всей его конкретности. Обращение — одна из форм нашей речи, которой в речи лирической принадлежит роль особенная; это, может быть, вообще её ключевая фигура, ведь пафос и основная формула лирики, универсальный и самый общий её предмет — это мир во втором лице. “...Жизнь, зачем ты мне дана?” Это ведь тоже предмет обращения у того же поэта в том же 1828 году. Так что есть прямой путь от фигуры поэтики к высшей лирической цели: композиционная форма лирической речи и есть её конкретная сила, проводник того света, какой приносит лирика в наше существование.)

    ❤ Аффтар жжот 2💔 КГ/АМ

    Стихотворение Александра Пушкина «Город пышный, город бедный» 04.09.2012 17:48